Чтение онлайн

Соблюдала ли она все нормы «церкви», будучи царицей? Конечно, нет. Но откуда нам это известно? Мардохей приказал, чтобы она не рассказывала о своей вере никому из придворных, и спустя много лет царь удивился, узнав, что она еврейка. Если бы, живя при дворе в Персии, вы захотели бы соблюдать еврейские обычаи, вам не удалось бы этого скрыть, как не удалось и Даниилу. Вы тоже питались бы отдельно, жили не так, как все, и соблюдали субботу. Есфирь не соблюдала ее и не питалась так, как это делали евреи. По сути дела, она отказалась от своей веры, однако самое тревожное, наверное, то, что во всей книге нет ни единого слова осуждения. Напротив, решив поступать именно таким образом, она в нужное время оказалась в нужном месте.

Я, конечно, пишу эту книгу не для того, чтобы сказать всем и каждому: идите и поступайте так, как поступала Есфирь! Все дело в том, что порой мы не можем полностью понять Божьи планы. Когда Клифтон Дэвис вернулся в Голливуд, вновь подвергнув себя царившим там опасностям, многие адвентисты отнеслись к этому критически. Однако, вспоминая об Есфири, я вынужден признать, что Бог, Который превосходит нас во всем и Который терпимее нас, — порой, чтобы обратить людей, до чьего сердца мы не можем достучаться, — использует приемы, нам не доступные.

Что касается моего собственного опыта, то здесь я это чувствую острее всего. По природе своей я очень консервативен: даже своим дочерям я не разрешаю играть с куклами Барби, несмотря на то, что все их подруги играют с ними. Разве это не консервативная позиция? Но для такого запрета есть причины: исследования показывают, что если в детстве ребенок одержим этими куклами, то в подростковом возрасте девочка может страдать от заниженной самооценки. И, кроме того, с точки зрения анатомии, такая фигура, как у Барби, — абсолютно недостижима. Детям, которые растут, ни на минуту не расставаясь с ней, впоследствии нелегко смириться с «изъянами» собственного тела, что в дальнейшей жизни может породить другие проблемы. Я считаю, что любой человек, сотворенный Богом, по крайней мере, хотя бы в чем-то прекрасен: бунтовать против того, какими Бог нас сотворил, на мой взгляд, неправильно.

Я консерватор. У нас в доме нет телевизора, и мы живем без него вот уже двадцать лет, с тех пор как поженились. Быть может, я выгляжу смешным, столь долго говоря об этом, однако мне не хочется, чтобы кто-то решил, будто я разрушаю основы адвентизма. Я стремлюсь к обратному, однако нам, адвентистам, надо расширять масштабы нашего видения. Необходимо понять, что Бог неизмеримо ВЫШЕ узкого горизонта нашего восприятия, и Он способен использовать таких людей и такие методы, о которых мы даже не можем и мечтать. В 9-й главе Первого послания к Коринфянам Павел в общих чертах говорит о чем-то весьма и весьма радикальном, и нам следует крайне осторожно претворять в жизнь его совет.

Тем не менее в третьей части этой книги я предлагаю некоторые проверенные соображения относительно того, как это делать в адвентистском контексте и как при этом обратить большее число людей.

Однако цель данной книги не в осмыслении радикального аспекта данного Павлом совета, но в том, чтобы ознакомиться с консервативными установками и практическими приемами, необходимыми для успешной миссионерской работы в секулярном обществе. Надо признать, что, читая упомянутые стихи в отрыве от контекста, мы подвергаем себя духовной опасности. В следующих трех стихах (24-27) Павел предельно ясно показывает, что служение в секулярном обществе духовно опасно.

«Тленный венец», о котором говорит Павел, — это лавровый венок, которым на Олимпийских играх венчали победителей, — древний вариант золотой медали. Все эти атлеты, хочет сказать Павел, безрассудно стараются повергнуть соперника ради золотой медали. Это все, к чему они стремятся. Христианин же устремляется к такой медали, которая никогда не потускнеет и будет сиять вечно. Что он хочет этим сказать? Если уж атлеты достигают столь высокой степени самообладания ради золотой медали, то нам, взыскующим нетленного венца, чтобы быть уверенными в собственном спасении, следует потрудиться. Таким образом, наряду с присущим ему радикализмом, Павел в то •же время достаточно консервативен. Мы не можем отделять одно от другого, ибо в противном случае наше служение в секулярном обществе не будет действенным.

Далее в 26-м и 27 стихах Павел уточняет:

Наверное, Павлу нравились спортивные состязания, так как он часто пояснял с их помощью свои мысли. В данном случае он говорит, что тоже бежит и боксирует, однако бежит не по кругу и бьет не воздух. Все имеет свою цель. Стремясь «достучаться» до других, Павел стал «всем для всех» — и это звучит очень радикально. Но в то же время он понимает, что поступать так — значит подвергать себя опасности. Он понимает, что евангелизация — это улица с двусторонним движением. Надо не только делиться (верой), но и учиться. Когда вы общаетесь с секулярными людьми, приходится много отдавать и получать, и это может изменить вас. Быть может, вы не выпьете ни одной чашки кофе, но постоянные встречи с секулярно настроенными людьми, с которыми вы встречаетесь в целях евангелизации, все равно могут изменить вас. Павел понимает это и говорит, что тем, кто отваживается на такое служение, важно не позабыть о собственном доме, теле и душе. Им надо много тренироваться, как участникам Олимпийских игр.

Ввиду тех опасностей, с которыми связано служение в секулярном обществе, нет ничего удивительного, что Библия описывает два типа служения. Итак, служение в секулярном обществе не для каждого. Многие очень рискуют, принимаясь за это дело, и если вы в их числе, прочтите, что я здесь написал, постарайтесь понять, о чем идет речь, но не думайте, что вы должны идти в мир и делать все так, как делал Павел, и, конечно же, не поступайте так, как поступала Есфирь!

Две модели библейского служения можно найти в 5-й главе Евангелия от Матфея (Мф. 5:13-16). В 14-м стихе образно описана модель служения, которая хорошо известна адвентистам. «Вы — свет мира. Не может укрыться город, стоящий на верху горы». Город, расположенный на горной вершине, прекрасно всем виден и манит к себе людей: пойдем, посмотрим, что там такое, говорят они, поглядим, что там делается. Город притягивает людей; само его существование уже привлекает.

Иногда такой образ служения называют «моделью крепости». Надо сказать, что это типично адвентистская модель миссионерской деятельности. Подобно тому как огни городов, расположенных на холмах вокруг Галилейского моря, служили маяками для моряков, адвентистская Церковь — это пророческий маяк для общества. Город-крепость окружен стенами, которые защищают от внешней опасности его жителей. Иногда они посылают свою армию в «крестовый поход»: быстро открывают ворота, выбегают и, захватив нескольких пленников, ведут их в город; ворота с грохотом закрываются. Такова «крепостная» модель служения.

Хотя в прошлом Церковь адвентистов тяготела именно к такой модели, надо отметить, что Иисус предлагает и другую модель служения, которая открывает новые горизонты миссионерской деятельности для тех, кому тесен старый подход. Обратимся еще к одному тексту: «Вы — соль земли. Если же соль потеряет силу, то чем сделаешь ее соленою? Она уже ни к чему негодна, как разве выбросить ее вон на попрание людям». Итак, «вы — соль земли». Что это значит? Для чего нужна соль? Она смешивается с пищей и растворяется в ней. Образно говоря, она становится частью толпы. И что же в итоге? Пища становится вкуснее. Соль оказывает свое влияние на все в целом. Такое служение можно назвать тихим служением, служением проникновения в чужую среду. Однако, прибегая к такой модели, мы можем оказаться вне стен, которые давали нам защиту. И поэтому в 5-й главе Евангелия от Матфея (Мф. 5:13) внимание акцентируется на том, что было сказано в 9-й главе Первого послания к Коринфянам. Если соль теряет силу, если она становится безвкусной, ее уже нельзя использовать: она уже не изменит вкус пищи, даже если ее и положат в еду.

Такова суть радикального консерватизма. Радикальная установка означает, что надо рассеиваться среди других, оказываться рядом с людьми в привычной для них ситуации. По природе своей адвентисты этого не любят. Мы предпочитаем другую модель служения, ту, о которой Иисус говорит в 14-м стихе. Надо сказать, что в этой модели, то есть в модели «крепости», нет ничего порочного. С точки зрения Иисуса, это обоснованный выбор. Обе модели эффективны и обе необходимы. Мне думается, что «завершение работы», в общих чертах представленное великим поручением Иисуса (см. Мф. 28:18-20), включает в себя две задачи. Одна из них — это возрастание Церкви, поскольку, лишь возрастая, Церковь может накопить в себе созидательную энергию, необходимую для того, чтобы совершать нужную работу и быть услышанной теми, кто ранее находился вне пределов досягаемости. Сегодня Церковь адвентистов насчитывает семь миллионов человек, то есть больше, чем войска США и бывшего Советского Союза, вместе взятые. Возрастая, Церковь делает значительные успехи, однако другая задача сводится к тому, чтобы донести весть до тех, кто ее не слышал. Недостаточно просто вырасти в большую Церковь. Евангелие должно распространиться по всему миру, став свидетельством всем народам (см. Мф. 24:14).