Чтение онлайн

Чтобы пояснить сказанное, обращусь к одному спорному вопросу. Несмотря на то, что Церковь адвентистов не запрещает носить обручальные кольца, многие адвентисты искренне считают, что такой обычай есть нарушение воли Божьей. По своему опыту знаю, что если человек, многие годы обходившийся без кольца, однажды приходит на субботнее богослужение, надев кольцо, это нередко свидетельствует о наличии у него серьезных духовных проблем. Это, однако, не значит, что ношение обручальных колец принципиально связано с трудностями духовного порядка: хочу лишь подчеркнуть, что всякий раз серьезные перемены в поведении позволяют предположить начавшийся «секулярный дрейф». Крайним признакам начавшейся секуляризации можно отнести и изменившееся отношение к десятине, выпивки в дружеской компании и разнообразные развлечения.

Четвертый шаг выражается в том, что человек все реже посещает церковь. Однажды в субботу вы просыпаетесь и говорите: «О, какой прекрасный день! Не отправиться ли нам в горы?» Конечно, иногда, по очень уважительной причине, вы можете не пойти в церковь. Однако редкие посещения церкви — часть секулярного процесса, и это служит несомненным признаком того, что предыдущие стадии «секулярного дрейфа» уже пройдены. Как правило, вы все реже и реже появляетесь в церкви. Сначала вы пропускаете одно служение в месяц, затем — два, а потом вы начинаете приходить только раз в два месяца. Наконец, посещение церкви кажется вам скорее обременительным, чем таким уж важным. Спустя некоторое время вы вообще перестаете ходить туда.

Пятый шаг «секулярного дрейфа» заключается в том, что вы начинаете сомневаться в самой Библии; сомневаться в будущей жизни и в том, есть ли Бог на самом деле. Беря Библию в руки, вы словно слышите чей-то голос: «Зачем ты читаешь ее? Это всего лишь печатный текст. Эта книга подобна любой другой книге». Вот он — секуляризм, закономерный результат влияния нашего общества, которое уводит нас от Бога и доверительного отношения к Его Слову.

Шестой, и последний, шаг в процессе «секулярного дрейфа» выражается в усиливающемся недоверии к религиозным институтам, причем оно проявляется по отношению к институтам любого рода — в том числе, например, и к административным структурам Церкви АСД. «Никто не может указывать мне, во что верить. Никто не может указывать мне, что делать». Этот аспект секуляризации примечателен тем, что наиболее сильно такие настроения наблюдаются в группах так называемого правого крыла — группах, которые решительно отрицают какое-либо влияние на них секуляризации. Вопреки такому отрицанию в этих группах проявляются те же последствия секуляризации, которые характерны и для их противников из левого крыла. И та, и другая крайность сигнализирует об опасности, но христиане правого крыла или меньше осознают это, или менее склонны признаваться в этом.

Раз уж я заговорил об этом, то скажу, что, с моей точки зрения, каждой церкви для полета нужны два крыла — и правое, и левое! Я хочу подчеркнуть, что, все меньше и меньше доверяя адвентистским институтам, так называемое правое крыло адвентистов тем самым показывает, что оно вовсе не застраховано от секулярного влияния.

Никогда не забуду одного пасторского совещания: обсуждалась именно эта тема; президент сидел сбоку от собравшихся. Увидев его, я сказал: «Держу пари, что ваш президент не получает от вас и половины того уважения, которое он питал к президенту своей конференции, когда начинал служение». Я задел его за живое: он вскочил и взволнованно заговорил: «Нет, вы послушайте! Послушайте этого парня! Он знает, о чем говорит! Вы не поверите, что мне приходится терпеть. Не поверите, какие письма я получаю! Ненависть! Ненависть! Ненависть! И нередко в бранных выражениях! А ведь это пишут люди, которые гордятся своим консерватизмом». И целых полчаса он продолжал в том же духе.

По опыту знаю, что президент сказал правду. Сегодня некоторые из крайних консерваторов во имя истины допускают явно неадекватное поведение. Сатана искусно опутывает паутиной секуляризма оба «крыла» Церкви, затрудняя наш «полет» и в значительной степени препятствуя положительному влиянию на мир. Независимо от наших богословских предпочтений, все мы подвержены секуляризации, и самое ужасное, что, чем меньше вы осознаете наличие «секулярного дрейфа», тем духовно опаснее он становится. Неуважение к духовному авторитету, независимо от того, осознается оно или нет, — это естественное следствие взгляда на мир как на самодостаточную систему, наряду с признанием собственной автономности и относительности всяких начал (философские продукты процесса секуляризации). Сегодня «секулярный дрейф» не всегда протекает именно так, как мы его описали. Если возникли какие-либо особые обстоятельства, процесс может оказаться иным или даже обратиться вспять. Если, например, человек огорчен какими-то действиями со стороны того или иного церковного учреждения, это может тотчас сказаться на посещаемости и преданности своей конфессии, хотя довольно долгое время, а может быть, даже всю жизнь человек будет молиться, изучать Библию и следовать прежним правилам поведения. С другой стороны, если молодой человек поступает в университет, где царит секулярная атмосфера, он может так быстро позабыть о всей своей прежней духовной жизни, что нельзя будет даже проследить различные уровни секуляризации его личности. Все, о чем я здесь говорю, представляет собой самый обычный ход развития, которое, как правило, занимает долгое время.

Люди нередко говорят мне, что мое описание секулярного мировосприятия и секулярного человека довольно сильно напоминает почти всех современных адвентистов, а не только так называемых вероотступников. Я никогда не стремился проводить сравнительный анализ, однако надо сказать, что чем больше вы знакомитесь с христианами других исповеданий, тем больше вам начинает казаться, что адвентисты более секуляризованы, чем обычный средний христианин. Если это действительно так, значит, сегодня секуляризация поражает нас сильнее, чем прежде. Она не только затрудняет общение с теми, кто, не будучи адвентистом, приходит к нам, но и иссушает нашу веру.

В прошлом веке адвентисты рассматривали себя как реформаторское движение внутри более крупной христианской церкви. Большинство людей, с которыми они работали, не испытывали потребности в духовном общении, и поэтому первые адвентисты стремились сформулировать аргументы, позволяющие на интеллектуальном уровне убедить человека в необходимости изменить свою духовную жизнь. Когда в мире было много христиан, такой подход на протяжении одного поколения оказывался успешным, однако в результате этого к 1888 году сформировалось целое поколение адвентистов, которые хорошо знали логическую аргументацию, но утрачивали связь с живым Богом. И поэтому, несмотря на всю силу вести, впервые прозвучавшей в Миннеаполисе в 1888 году, до сего дня адвентисты охотнее подчеркивают свои отличия от других христиан, чем живую связь с Богом.

В сегодняшнем секулярном мире вера, основывающаяся на интеллекте, больше не является надежной гарантией от «секулярного дрейфа». Именно поэтому адвентисты все острее нуждаются в живой связи с Богом, в ощущении Его присутствия. Само по себе вероучение не затрагивает сердца. Во второй части книги я попытаюсь дать несколько полезных советов тем, кто, живя в секулярном мире, стремится активизировать свою связь с Богом и придать ей более личностный характер.

Подводя итоги сказанному выше, можно заключить, что секулярное мировосприятие отрицательным образом сказывается на нас по меньшей мере в трех аспектах. Во-первых, оно создает еще большие трудности, когда мы пытаемся рассказать другим о своей вере. Оно отрицательно сказывается на плодотворности наших попыток евангелизации. Во-вторых, как мы уже отмечали, оно крайне отрицательно влияет на нашу собственную веру. Мы сами нередко чувствуем, что теряем связь с Богом. И, в-третьих, оно наносит большой вред функционированию адвентистской организационной структуры. Да простят мне это выражение, но быть руководителем Церкви адвентистов сегодня — значит переживать адские мучения. Президент мечтает о «завершении работы в этом мире», но все, что он пытается делать, по-видимому, лишь ухудшает ситуацию. Даже самые лучшие стремления уже недостаточно хороши. Именно секуляризация подрезает Церкви крылья, в результате чего Церковь противодействует себе самой.

Во второй части книги мы начнем обсуждать самую важную проблему, с которой Церковь сегодня сталкивается: как сохранить веру в секулярном мире. Вы не можете делиться тем, чего у вас нет. В третьей части мы поговорим о том, как нести свою веру секулярным людям. Поскольку у меня нет ни дара администрирования, ни опыта в этой области, я не рискую много говорить о том, каким образом тенденции последних лет сказываются на наших управленческих структурах. Тем не менее мои исследования и эксперименты способствовали возникновению идей, которые могут быть полезны для тех, кто работает в этой области. В Приложении есть раздел, содержащий некоторые конструктивные советы относительно того, как эффективнее управлять Церковью в секулярном мире.

1. Эти слова я запомнил из его телевизионного интервью.

Видя, как секулярное общество воздействует на нашу веру, мы вынуждены самым серьезным образом рассмотреть вопрос о том, как, живя в секулярном мире, поддерживать ее. Как нам, адвентистам, поддерживать прочную связь с Богом, если наши соседи, друзья и даже члены семьи ведут жизнь, всецело подчиненную секулярным интересам? Хотя в библейские времена на земле не существовало абсолютно секулярной среды, в Библии есть повествования о том, как тот или иной персонаж отвечал на резкие выпады в отношении своей веры, — эти рассказы помогут ответить на поставленный нами вопрос. Закончив «вавилонские университеты», Даниил стал первым человеком при вавилонском дворе. Культура и религия, исповедуемая этим двором, были ему не только совершенно чужды, но и абсолютно враждебны. Рассказывая о том, как среди многих искушений Даниил хранил свою веру, Елена Уайт отмечает несколько довольно интересных моментов. (См. «Пророки и цари», с. 479-490.) Примерно в такой же ситуации находился и Иосиф, когда жил в Египте: условия были примерно те же самые — одиночество в чуждом обществе. Елена Уайт описывает, каким образом, находясь в темнице или при дворе фараона, Иосиф поддерживал свою веру (см. «Патриархи и пророки», с. 213-233). Говоря о том, как отвечать на вызов, брошенный нашей вере, Елена Уайт приводит особенно интересный пример, касающийся Еноха (см. «Патриархи и пророки», с. 84-89). Как известно, половину своей жизни Енох провел в горах, а вторую половину — в долинах и городах. Чем же он занимался в горах? Все очень просто: он перезаряжал там свои «духовные батарейки», чтобы, набравшись сил, с новой энергией вернуться к повседневным делам. Он повторял это снова и снова. В первой части мы уже говорили о том, что, если человек много путешествует и живет, что называется, «на людях», у него гораздо больше шансов обрести секулярное мышление, чем у того, кто уединенно живет на одном месте.

Поскольку большинство из нас не согласится вести жизнь отшельника, людям, занимающимся общественной деятельностью, необходимо время от времени уединяться, чтобы сосредоточиться на мыслях о Боге. Енох создал то, что я называю «сознательным одиночеством». В долинах он служил людям, будучи единственным представителем Бога в тот довольно-таки безбожный век. Однако время от времени он чувствовал необходимость покинуть общество, чтобы восстановить свое духовное видение. Он вновь и вновь прикасался то к одному, то к другому миру, в одно и то же время он мог жить в двух разных мирах. В его случае это был мир гор и мир долин, и, в этом двойном образе жизни, служение Еноха является образцом служения в секулярном мире.