Чтение онлайн

Пятый аспект, играющий важную роль в деле обновления церковного богослужения, заключается в том, чтобы сохранять серьезную духовную атмосферу. Сегодня простого признания истины недостаточно, чтобы человек оставался в церкви. Большинство отступников по-прежнему верит в истину. Мать моей жены, например, уже 25 лет не ходит в церковь, однако если речь коснется субботы, то она может переспорить любого баптиста! Итак, теперь одной лишь истины мало, чтобы удержать человека. Она должна сочетаться с духовной жизнью. Люди нуждаются в том, чтобы ощутить присутствие живого Бога. Когда секулярный человек решает пойти в церковь, это происходит потому, что он жаждет общения с живым Богом. Секулярных людей влечет в те церкви, где знают Бога и знают, как научить этому познанию других. Природа духовной жизни не предполагает ничего такого, что было бы чуждо адвентизму; нет ничего еретического в том, чтобы молиться и изучать Библию. Как раз сейчас, когда в нашей церкви более 100 членов, в ней сформировались три молитвенные группы, которые собираются каждую неделю. Постоянно растет интерес к семейному благочестию, молитве и духовной жизни в церкви. Многие из тех идей, которые мы обсуждали во второй части этой книги, могут оказаться полезными в решении вопроса духовности.

Начиная искать веру, секулярные люди ищут доказательства тому, что Бог действительно есть и что другие люди переживают это на своем опыте. Церковь, состоящая из тех, кто знает Бога и кто знает, как научить других богопознанию, будет, подобно магниту, привлекать к себе нерелигиозных людей. Движущей силой всего, что происходит в церкви, будь то проповедь, соответствующая музыка или молитва, должна быть духовная энергия тех, кто в этом участвует. Секулярных людей не так-то легко обмануть. Если духовная жизнь церкви фальшива, это не обманет никого и уж, конечно, не обманет молодежь.

Все это подводит нас к шестому аспекту улучшения адвентистского богослужения и, вероятно, самому важному. Сегодня люди просто жаждут подлинного, достоверного христианства или, говоря языком улицы, натурального. Не так давно я обедал вместе с несколькими ведущими богословами адвентистской Церкви. В ходе разговора один из них спросил меня: «Джон, как ты думаешь, что в данный момент больше всего нужно адвентистской церкви?»

«Перестать лживо жить!» — почти тотчас ответил я.

На этом наша беседа сразу замерла, однако чем больше я размышлял над своим случайным ответом, тем обоснованнее он мне казался. В адвентистских церквах люди нередко живут на уровне эмоций, как бы играя в церковь. Почему вы в нее ходите? Потому что ваша мать туда ходила? Или вы стремитесь, чтобы ваши дети получили религиозное воспитание? А может быть, потому что… просто ходите? Вероятно, посещение церкви — это просто игра, в которую вы играете? И, проведя эту игру, вы пре7 красно можете развлекаться всю оставшуюся неделю? Похоже, секулярные люди каким-то шестым чувством распознают тех, кто искренен и кто фальшивит. Они за километр могут почувствовать «липовых» христиан.

Однако что значит быть настоящим и искренним? Достоверность имеет место тогда, когда внутреннее не противоречит внешнему. Человек живет во лжи, когда внешнее и внутреннее — разные вещи. Однажды мне рассказали, как на одном собрании среди христианских наставников разгорелся ожесточенный спор, все перешли на крик и даже послышалась брань. Нашлись два служителя, которые угрожали разделаться друг с другом. А в 19.30 в дверь постучали, и вошедший напомнил: «Разве вы не знаете, сколько времени? Люди уже собрались для молитвы». И тот, кто затеял свару, вышел навстречу собравшимся со словами: «Разве это не прекрасно, когда братья пребывают в единстве? Разве не прекрасно в этот вечер быть вместе с народом Божьим?»

Если бы я был там, мне бы сделалось дурно. Почему он так поступил? Чтобы сохранить свой имидж христианского руководителя? Все дело в том, что лицемер — это, как правило, тот человек, кто в последнюю очередь догадывается, что все уже видят его лицемерие.

Как в этой ситуации повел бы себя настоящий христианин? Держаться так, словно ничего не случилось, — значит лгать. Быть может, надо было выйти навстречу собравшимся, не переставая ругаться? Нет, и это не по-христиански. Хочется надеяться, что на пути из кабинета на кафедру он догадался, что произошло нечто крайне безобразное. Лучше было бы, если бы, выйдя к людям, он сказал: «Знаете, у нас только что было собрание, и, честно говоря, некоторые вели себя совсем не похожим на Христа образом. По правде сказать, я недостоин стоять на этой кафедре и вести собрание. Но все же я знаю, что во Христе есть возможность получить прощение и измениться. Во-первых, приношу извинения всем сидящим здесь братьям, а во-вторых, прошу всех преклонить колени и помолиться за нас, потому что мы в этом крайне нуждаемся». Это было бы искренне, и такая церковь показалась бы секулярным людям гораздо более привлекательной, чем та, в которой всегда сладко улыбаются, хотя на самом деле их обуревают другие чувства.

Вспоминаю одного студента, который любил выразить недовольство «ими», то есть административными работниками адвентистской церкви. Конечно, гораздо легче определить, что правильно и что неправильно, когда сам не находишься в гуще событий. Поскольку студент этот любил повеселиться и не придерживался слишком строгих правил, он, конечно, плохо соответствовал типичному образцу адвентистской администрации. Однако, заметив у него способности администратора и умение общаться с людьми, я предостерег его, сказав, что однажды он сам может стать одним из «них». Поэтому некоторое время спустя, узнав, что так оно и вышло, я почти не удивился и не испытал никакого волнения. Его избрали на административную должность. Будет ли он по-прежнему беззаботен и независим (что так для него естественно) или, быть может, попытается стать таким, каким надо? Несколько лет спустя нас назначили членами комитета той церкви, где он работал. Во время перерыва я направился к нему, чтобы, как говорится, пожать ему «лапу» и сказать что-нибудь наподобие: «Привет, старик, как дела?» Он, одетый в «тройку», величественно поднялся, официально протянул руку и натянуто произнес: «Здравствуй, Джон, я очень рад видеть тебя». Он стал одним из «них»! Сейчас он играл ту роль, которая соответствовала его новому положению и которая так не вязалась с его прошлым поведением. Эта встреча меня очень удручила. Христианство должно быть чем-то большим, чем тот образ, который мы пытаемся донести. (Чтобы закончить эту историю, с радостью сообщу, что с тех пор он освоился со своими новыми обязанностями и снова стал гораздо более открытым!)

Суть подлинного христианства в том, чтобы быть тем, что мы есть на самом деле. Это, конечно, не означает, что если у вас настроение, как у дьявола, то вы и поступать должны, как дьявол. Так «искренне» может вести себя любой секулярный человек. Быть настоящим христианином труднее. Когда христианин пытается быть тем, что он есть, он обнаруживает, что быть собой и быть тем, кем ты должен быть, — разные вещи. Однако для настоящего христианина есть только один путь. Если вы оступились, надо обратиться к Господу, исповедаться Ему во всем и просить, чтобы Он помог вам стать тем, кем вы являетесь во Христе.

Служить Ему с максимальной эффективностью означает как бы посадить себя на диету; это означает, что надо вести благочестивую жизнь, учиться менять свои установки и черты характера, причем не для того, чтобы спастись, но только ради Христа и заблудших.

Мне эта проблема очень понятна. Когда я начинал служение, у меня каждую субботу от боли просто раскалывалась голова. Это по-настоящему изматывал о, потому что в тот самый день, когда я должен быть на высоте, я чувствовал себя отвратительно. Два года спустя я наконец догадался (некоторые люди догадываются не сразу), что причина в следующем: выходя к людям, я стремился быть тем, кем на самом деле не являлся. Я играл роль. Я был не столько тем, кем должен быть во Христе, сколько тем, кем, как мне казалось, следовало быть с точки зрения собравшихся. В конце концов Бог дал мне понять: Он хочет, чтобы перед Ним я был самим собой, а не Билли Грэмом, X. Ричардсом или Роландом Хегстедом. Чтобы для Христа я был просто Джоном Паулином. Какое облегчение! Какое благословение! Когда я повсюду начал делиться своим открытием с другими адвентистами, выяснилось, что «субботняя головная боль» — гораздо более распространенное явление, чем мне представлялось.

Самый верный путь к подлинности заключается в том, чтобы каждый день в своих молитвенных встречах с Богом пытаться взрастить в себе искренность. Христос поможет вам увидеть себя такими, какими вас видят другие. Во Христе можно научиться быть самим собой. Вы наверняка не сумеете быть откровенными с людьми, если вы не открыты перед Богом. Случалось вам лгать во время молитвы? Не говорили ли вы: «Дорогой Господь, я так Тебя люблю» в тот момент, когда на самом деле где-то внутри себя думали: «Ох, до чего я устал от всего этого!» И тем не менее Бог хочет, чтобы и это стало нашей молитвой. Так поступал Иисус. «Почему Ты Меня оставил?» — кричал Он. Если Он мог быть откровенным с Богом, то тогда и для нас это не грех! Господь хочет, чтобы мы рассказывали Ему о самых сокровенных своих нуждах, о самых сокровенных чувствах и даже о своем гневе. Пусть будет все что угодно, кроме стремления обмануть Его сладкими словами, которые ничего не значат.

Знаете, почему исповедь и покаяние необходимы для спасения? Потому что это всего лишь признание истины о нас самих. Если мы не исповедуемся и не каемся, значит, по отношению к этому миру мы живем по лжи. Значит, нас больше беспокоит то, как мы выглядим, а не то, что мы есть на самом деле. Помните, что Иисус сказал о грязных чашах, которые сверкают снаружи? Мы все таковы. Однако есть нечто, еще более отвратительное: грязная чаша, которая каждому стремится доказать, что она чиста. В свете креста единственная возможность жить подлинно — это жить в постоянном и искреннем покаянии.

Однако что делать, если вы не чувствуете раскаяния? Что делать, если, подобно мне, вы одарены темпераментом, который дает вам возможность знать много слов на разных языках, кроме одного слова — «прости»? Людям, которые похожи на меня, надо помочь узнать истину о самих себе. То, чем я собираюсь поделиться с вами, исходит из самых сокровенных уголков души — оттуда, где я более всего уязвим.

Занимаясь библейскими исследованиями, я понял, как легко заставить Библию говорить то, что вам хочется. Нередко толкование возникает потому, что мы не хотим, чтобы наши неудачи и ошибки предстали в свете Писания и того мягкого водительства, которое нам предлагает Святой Дух. Наше толкование может стать стеной, которой мы отгораживаемся от необходимости признать перед Богом и другими людьми свои грехи и слабости. Я понял, что всякий раз, приступая к толкованию Писания, необходимо молиться: «Господи, я хочу знать истину, чего бы мне это ни стоило». Нередко мы хотим постигать ее лишь до тех пор, пока нам это действительно ничего не стоит. Однако постижение истины и жизнь в соответствии с ней могут стоить нам нашей работы, друзей, семьи, всего самого дорогого. Быть может, это будет означать, что до конца своих дней нам придется нести крест. Поэтому не обращайтесь к такой молитве, если вы сомневаетесь, что все перечисленное возможно. В то же время я вас уверяю, что Бог любит отвечать на нее, Он любит открывать истину, однако за ее обретение надо платить.