Чтение онлайн

Несмотря на то, что в притче описывается конкретная история некой семьи, в этом рассказе заложен глубокий аллегорический смысл: блудный сын – это грешник, отступивший от Бога; возвращение его – осознание им своих грехов и покаяние; отец блудного сына – всепрощающий Господь Бог. Следовательно, в данной притче выявляется двуплановое содержание: конкретно-бытовое (которое прослеживается во всех четырёх значениях русского БФ) и метафорико-аллегорическое (оно тоже находит отражение в семантике русского БФ, при этом особенно чётко проявлено во втором и третьем значениях).

Существует также немало БФ, чья семантика на пути от библейских текстов до русского языка претерпела весьма значительные трансформации, которые сопровождаются изменением стилистической окраски данных оборотов.

В русском языке выражение Жнёт, где не сеял имеет негативную, неодобрительную окраску (является синонимом фразеологизма загребать жар чужими руками) и говорится обычно о том, кто пользуется плодами чужого труда. Однако в этой притче в образе господина и раба аллегорически изображены Господь и человек смертный. Страх «лукавого и ленивого раба» – это страх человека перед Божьим судом, а его поступок – свидетельство неверия в то, что, приумножая своими делами дары, отпущенные Господом, можно, как это сделали два других раба, «войти в радость господина своего» (Мат. 25:23), т. е. в Царство Небесное.

То, что это выражение имеет в данной притче иной смысл, нежели в русском языке, подтверждает отрывок из Евангелия от Иоанна, где также встречается сходный оборот: «Справедливо изречение: один сеет, другой жнёт» (Иоан. 4:37). Однако у Иоанна становится ясно, что речь идёт о разделении труда в общем деле. Иисус говорит Своим ученикам: «Я послал вас жать то, над чем вы не трудились: другие трудились, а вы вошли в труд их» (Иоан. 4:38). И если каждый будет добросовестно выполнять свою часть работы, то «и сеющий, и жнущий вместе радоваться будут» (Иоан. 4:36).

В следующем примере наблюдается тоже существенное изменение семантики русского БФ по сравнению с его библейским прототипом.

Книжный, публицистический БФ дух и буква закона означает ‘точное и строгое соответствие, неукоснительное следование чему-либо как по существу, так и по форме’. Например:

Прямую речь Павла Бородина, так «неожиданно» подавшего документы в Мосгоризбирком, мы не сможем привести, и сегодня, строго блюдя дух и букву закона о выборах, он отказался отвечать на вопросы до момента, когда будет официально разрешена агитация (В. Булдаков. Расклад на мэрство) // АиФ, 10.11.1999).

Это выражение восходит к Новому Завету и связано с проповедями апостола Павла, который, будучи прекрасным знатоком закона Моисеева и в прошлом его ревностным защитником, в своих посланиях к христианским общинам много рассуждает об исполнении этого закона. Павла часто обвиняли в антизаконнических проповедях, однако он всегда подчёркивал, что ценности ветхозаветного откровения в Мессианскую эпоху не утрачиваются. Его нравственная суть, основанная на заповедях любви к Богу и ближнему, сохраняется. Апостол Павел рассматривает два подхода к закону, сложившихся ещё в ветхозаветную эпоху: формальный, подменяющий истинную веру и любовь к Богу и ближнему неукоснительным и пунктуальным исполнением всех предписаний и обрядов, и глубоко духовный, следующий нравственным стремлениям к совершенству веры и любви. Апостол строго осуждает людей, которые любят обличать других, когда те отступают от закона Божьего, но сами спокойно его нарушают. Павел призывает служить не букве закона, а его духу, проникая в самую его суть. «…Когда язычники, не имеющие закона, по природе законное делают, то, не имея закона, они сами себе закон: они показывают, что дело закона у них написано в сердцах, о чём свидетельствует совесть их и мысли их… Вот, ты называешь себя иудеем, и успокаиваешь себя законом, и хвалишься Богом, и знаешь волю Его, и разумеешь лучше, научаясь из закона, и уверен в себе, что ты путеводитель слепых, свет для находящихся во тьме, наставник невежд, учитель младенцев, имеющий в законе образец видения и истины. Как же ты, уча другого, не учишь себя самого? Проповедуя не красть, крадёшь? Говоря: «не прелюбодействуй», прелюбодействуешь? Гнушаясь идолов, святотатствуешь? Хвалишься законом, а преступлением закона бесчестишь Бога?» (Рим. 2:14–23).

Примером двух подходов к закону послужил спор о ритуале обрезания (как свидетельства принадлежности к роду Авраама). На исполнении этого обряда язычниками настаивали многие иудеи-христиане. Обращаясь к ним, Павел говорит: «Обрезание полезно, если исполняешь закон; а если ты преступник закона, то обрезание твоё стало необрезанием… Ибо не тот иудей, кто таков по наружности, и не то обрезание, которое наружно, на плоти; но тот иудей, кто внутренно таков, и то обрезание, которое в сердце, по духу, а не по букве: ему и похвала не от людей, но от Бога» (Рим. 2:25, 28–29).

Ср. также: «Он [Бог] дал нам способность быть служителями Нового Завета, не буквы, но духа\ потому что буква убивает, а дух животворит» (2 Кор. 3:6).

Таким образом, в библейских текстах можно отметить столкновение двух противоположных начал: духа — созидательного, животворящего, божественного начала и буквы – начала формального, мёртвого, греховного.

Нечто иное наблюдается в современном русском языке, где в семантике данного выражения по сравнению с библейским текстом нет конфронтации между духом и буквой закона, между его сутью (существом) и формой. Значение оборота направлено не на противопоставление, а на взаимодействие и гармонизацию двух сторон единого феномена – закона.

Одной из важных тенденций, влияющих на трансформацию семантики библейских оборотов, является десакрализация языковых единиц, которая происходит не только в русском, но и в других языках [Гак, 1997, с. 60]. Поскольку Библия – это книги Священного Писания, то вполне естественно, что библейские тексты содержат большое количество сакральных слов, оборотов, формул и т. п. языковых единиц, связанных с религиозно-культовой сферой. Но со временем всё, относящееся к сакральной области, – цитаты из Священных книг, ритуально-обрядовые формулы, обозначение культовых предметов, религиозные предписания и т. д., – в повседневном общении людей, в их обыденной жизни постепенно подвергается десакрализации, т. е. переходит из сакральной, религиозно-культовой области в область обиходно-бытовую. В результате многие библеизмы существенно изменяют свою семантику по сравнению с библейскими прототипами.