Библейские фразеологизмы в русской и европейской культуре
Шрифт:
В подобном состоянии пребывает Иоанн Богослов, которому Господь открывает тайну конечных судеб мира. Иоанну дано стать свидетелем великого Откровения: «Я был в духе в день воскресный и слышал позади себя громкий голос, как бы трубный, который говорил: “Я есмь Альфа и Омега, Первый и Последний”» (Откр. 1:10). Голос повелевает Иоанну написать в книгу всё, что он «видел, и что есть, и что будет после сего» (Откр. 1:19). Затем Иоанн увидел, что «дверь отверста на небе, и прежний голос… сказал: взойди сюда, и покажу тебе, чему надлежит быть после сего. И тотчас я был в духе; и вот, престол стоял на небе, а на престоле был Сидящий» (Откр. 4:12).
Как видим, в современном русском языке семантика оборота быть в духе претерпела значительное изменение именно в результате десакрализации. С библейским оборотом его сближает лишь положительный оценочный компонент. Кроме того, в русском языке есть два БФ с отрицательной оценкой, которые являются антонимами первого выражения – быть не в духе (разг.) и быть не в духах (прост.).
Также в результате десакрализации происходит трансформация семантики библейского оборота благую часть избрать. Это выражение восходит к евангельскому рассказу о том, как Иисус пришёл «в одно селение; здесь женщина, именем Марфа, приняла Его в дом свой; у неё была сестра, именем Мария, которая села у ног Иисуса и слушала слово Его. Марфа же заботилась о большом угощении и, подойдя, сказала: Господи! Или Тебе нужды нет, что сестра моя одну меня оставила служить? Скажи ей, чтобы помогла мне. Иисус же сказал ей в ответ: Марфа! Марфа! Ты заботишься и суетишься о многом, а одно только нужно; Мария же избрала благую часть, которая не отнимется у неё» (Лук. 10:38–42). «Благая часть» означает здесь ‘спасение души’.
Однако в русском языке семантика оборота претерпела существенные изменения. Во-первых, в русском языке образовалось два значения: 1) ‘принять наиболее выгодное для себя решение’: В конце концов приходилось избрать благую часть и, по возможности, молчать по всем вопросам (Г.И. Успенский. Очерки переходного времени); 2) ‘выбрать себе лучшую долю, удачно устроиться в жизни’: – Эх, Егор Петрович, посмотрю я на вас – благую часть вы избрали: снимаете пенки со сливок Европы, сегодня тут, завтра там, смотрите на всё, как древний эллин-эпикуреец (П.Д. Боборыкин. На ущербе). Во-вторых, в обоих этих значениях возможно появление иронии.
Следует отметить, что возникновение иронической или шутливой окраски в сакральном библейском обороте сначала как индивидуально-авторского, а затем общеупотребительного явления очень часто вызывает десакрализацию БФ, а также может привести к образованию у него нового значения.
Интересна, например, трансформация выражения злачное место, которое восходит к заупокойной молитве: «Упокой душу раба Твоего (имярек) в месте светле, в месте злачне, в месте покойне». Первоначально этот БФ, как и в Библии, в псалме Давида («Господь – Пастырь мой; я ни в чём не буду нуждаться: Он покоит меня на злачных пажитях и водит меня к водам тихим»; Пс. 22:1–2) означал ‘приятное, спокойное и изобильное место’, где произрастают злаки и текут реки, «кипящие млеком и мёдом», где можно жить без трудов и забот. Ср.: Он уносился мысленно в место злачно, в место покойно, где нет ни бумаг, ни чернил, ни странных лиц, ни вицмундиров, где царствует спокойствие, нега и прохлада (И.А. Гончаров. Обыкновенная история).
В другом примере в этом обороте уже возникает лёгкая ирония: Андрей Антипович, будучи изгнан своим родителем из дома за тунеядство, нашёл дом Егора Ивановича местом злачным, где в изобилии текли мёд и молоко (Н.В. Успенский. Письмоводитель).
В следующем примере ирония уже более жёсткая, переходящая в сарказм; при этом положительный оценочный компонент меняется на отрицательный: Между печкой и дверями вешалка, на спицах которой висит целый ряд тряпичный: шинели, шубы, халаты, накидки разного рода… на всём этом виднеются клочья ваты и дыры, и много в том месте злачнем и прохладнем паразитов, поедающих тела плохо кормленного бурсака (Н.Г. Помяловский. Зимний вечер в бурсе). В семантике оборота уже намечается переход к более позднему варианту: пока ещё это место приятное, спокойное и изобильное, но не для «плохо кормленных бурсаков», а для поедающих их тела паразитов.
Со временем не только стилистическая окраска и оценочный компонент, но и само значение БФ изменилось на прямо противоположное: теперь это выражение означает место, где предаются азартным играм, пьянству, разврату. Например: Дома он почти не жил, потому что вёл самую цыганскую жизнь, посещал ярмарки, клубы, игорные притоны и тому подобные злачные места (Д.Н. Мамин-Сибиряк. Приваловские миллионы). Или: С Николаем Максимовичем Пустохиным приключилась беда… Он напился пьян и в пьяном образе, забыв про семью и службу, ровно пять дней и ночей шатался по злачным местам (А.П. Чехов. Беда). Понятно, что ни о каких покое, тишине, умиротворении речь здесь уже не идёт.
То же самое (образование второго значения БФ в русском языке в результате десакрализации первого значения, что сопровождается появлением иронической окраски) происходит и с оборотом Агнец Божий (непорочный). Первое значение этого БФ – ‘кроткий, чистый, невинный, смиренный человек’. Например: [Мефистофель:]
И знаешь ли, философ мой,Что думал ты в такое время,Когда не думает никто?..Ты думал: Агнец мой послушный!Как жадно я тебя желал!Как хитро в деве простодушнойЯ грёзы сердца возмущал.Можно прямо сказать, что в данном случае Акакий Гогичаишвили и «60 минут» подтасовали и переврали факты и бессовестно налгали общественности, когда представили Алмаза Гасаева в качестве агнца Божьего (Д. Садатиерашвили. «60 минут»: разгул недожурналистов и недополитиков) // Свободная Грузия (Тбилиси), 19.07.2001.
Выражение встречается как в Ветхом, так и Новом Завете. Агнцы (ягнята) – предпочитаемые жертвенные животные, которые использовались в религиозных обрядах израильтян. Так, в рассказе о готовности Авраама принести в жертву Господу своего сына Исаака говорится об «агнце для всесожжения» (см. Быт. 22:7–8), а в «Исходе» упоминается однолетний агнец «без порока», которого следовало принести в жертву в честь праздника Пасхи (Исх. 12:5).
Считалось, что кровь жертвенного животного очищала от грехов. Обязательное требование к приносимой жертве – её непорочность: «Никакого животного, на котором есть порок, не приносите, ибо это не принесёт вам благоволения… Жертва должна быть без порока, чтобы быть угодною Богу; никакого порока не должно быть на ней. Животного слепого или повреждённого, или уродливого, или больного, или коростового, или паршивого не приносите Господу и в жертву не давайте их на жертвенник Господень» (Лев. 22:20–22).
Некоторые характеристики агнца — его кротость, послушание – переносятся на человека, применительно к которому обретают определённое символическое значение. Так, пророк Иеремия говорит о себе: «А я, как кроткий агнец, ведомый на заклание, и не знал, что они составляют замыслы против меня…» (Иер. 11:19). В результате возникает образ агнца как существа кроткого, невинного, смиренного, послушного, безгласного, предназначенного быть искупительной жертвой.
Наконец, Агнцем непорочным и чистым называют Иисуса Христа. В пророческом слове Исаии об искупительной жертве Сына Божьего сказано: «…Господь возложил на Него грехи всех нас. Он истязуем был, но страдал добровольно, и не открывал уст Своих; как овца, ведён был Он на заклание, и, как агнец пред стригущими его безгласен, так Он не отверзал уст Своих» (Ис. 53:6–7). Об искуплении грехов человеческих Иисусом Христом говорится и в Новом Завете: «…Не тленным серебром или золотом искуплены вы от суетной жизни, преданной вам от отцов, но драгоценною кровию Христа, как непорочного и чистого агнца» (Шет. 1:18–19). Агнцем Божиим называет Иисуса Иоанн Креститель: «…Вот Агнец Божий, Который берёт на Себя грех мира» (Иоан. 1:29). Таким образом, первое значение БФ Агнец Божий полностью соответствует семантике данного оборота в библейском тексте.