Чтение онлайн

Письма Амарнского архива свидетельствуют об интересном явлении: имена многих правителей ханаанских и сирийских городов явно индоарийского и хурритского происхождения, хотя их носители представляют западносемитскую культуру и язык. Это обстоятельство напоминает нам еще об одном факте: во времена фараона Аменхотепа II египтяне называли Ханаан страной Хару и точно так же именовали хурритов и их земли. Примечательно, что даже в южноханаанском городе Гезере была найдена табличка с хурритскими именами [35] . К сожалению, мы лишены письменных источников, которые могли бы объяснить появление хурритов и их роль в Ханаане и южной Сирии. Однако из того, что нам уже известно, мы можем заключить, что в Палестину и южную Сирию проникли достаточно большие группы хурритов, которые привели к некоторому изменению этнического баланса там. Среди них были и индоарийские элементы, из которых состояла правящая элита пришельцев, так называемые «марьяну». Правда, по частоте использования хурритских и индоарийских имен в письменных документах еще нельзя судить о степени хурринизации или ариизации населения Ханаана, так как письменность использовалась как правило политической и экономической элитой, которая больше всего смешалась с пришельцами-завоевателями, да и состояла в значительной мере из них.

Самым вероятным временем появления хурритов в Ханаане является вторая половина XVI — начало XV в. до н. э. Это период зенита военной мощи Митанни — главного хурритского государства, когда его границы раздвинулись до южной Сирии. Позднее Ханаан надолго попадает под власть египтян, и те вряд ли допустили бы вторжения хурритов или, во всяком случае, упомянули бы о них в своих стелах и барельефах. С другой стороны, хурриты никак не могли появиться в Ханаане раньше XVI в., так как до этого времени не выходили за пределы Северной Сирии. Именно во второй половине XVI в. до н. э., во время максимального расширения Митанни, многие города южной Сирии и Ханаана подверглись разрушению. Часть историков пытается объяснить эту волну опустошений военными походами египтян, которые якобы хотели окончательно покончить с гиксосами и их союзниками в Палестине. Однако канадский египтолог Дональд Редфорд подвергает сомнению эту версию. Он считает, что египетская армия во времена Яхмоса и его преемников была слишком слаба, чтобы причинить подобные разрушения. Он напоминает, что египтяне были не в состоянии взять штурмом столицу гиксосов Аварис, и, более того, им потребовалось целых три года, чтобы овладеть Шарухеном, сравнительно небольшим южноханаанским городом. Даже 60 лет спустя, Тутмос III — «Наполеон древнего Египта» — вынужден был потратить семь месяцев, чтобы захватить Мегиддо — средний по величине город в Палестине. Редфорд справедливо замечает, что у нас нет абсолютно никаких доказательств, чтобы приписывать разрушения ханаанских городов египетской армии. В свою очередь он высказал предположение, что эти опустошения надо отнести либо к более позднему времени — периоду походов Тутмоса III, либо возложить ответственность за них на Митанни [36] . Если именно хурриты вторгались в Ханаан во второй половине XVI в., то становится понятно поражение гиксосов: они были вынуждены вести войну на два фронта и в решающей фазе сражений с фиванскими фараонами остались без помощи своих союзников из Ханаана.

Как бы то ни было, необходимо признать очевидный факт: со второй половины XVI — начала XV в. до н. э. часть правящей элиты Ханаана становится хурритской и индоарийской по происхождению. Эти изменения в составе населения Палестины произошли в период, когда «дом Иакова» и «дом Иосифа» находились в Египте, поэтому появление хурритов и индоариев не могло запечатлеться в эпосе древних евреев.

Во времена правления фараонов XIX династии — Сети I, Рамсеса II и Мернептаха — Египту удалось вернуть себе контроль над Ханааном почти на весь XIII век, однако это стало возможным лишь ценой регулярных карательных походов. И все-таки власть фараонов в Ханаане держалась только до тех пор, пока там находилась египетская армия; с ее уходом она становилась чисто номинальной.

Одним из объектов египетских военных экспедиций были северные древнееврейские племена, которые резко активизировались во второй половине XIV в. до н. э. Военное давление Египта на хабиру привело к отступлению последних из многих городов и к существенному сокращению их территории. Возможно, все, что они завоевали в годы ослабления египетской власти, было утрачено. Однако это отступление сыграло и положительную роль: оно способствовало консолидации северных племен, ибо порознь они были не в состоянии противостоять Египту и его местным ставленникам. Мы не знаем точно, когда сложился израильский племенной союз, но можно предположить, что это произошло во второй половине XIII в., еще в период правления Рамсеса II. Как ни странно, но племенной союз Израиль возник не в годы ослабления египетской власти в Ханаане, а в момент ее максимального усиления. Подобные парадоксы, видимо, характерны для еврейской истории. Стоит вспомнить, что объединенное царство тоже возникло в разгар военной агрессии филистимлян против древнееврейских племен. Вероятно, атаки египетской армии на хабиру в Ханаане заставили объединиться четыре северных племени.

Благодаря документам Амарнского архива, мы знаем, что во второй половине XIV в. до н. э. Израиль как племенной союз еще не существовал. Иначе он несомненно был бы упомянут в одном из многочисленных писем местных правителей. Территория, где обосновался тогда «дом Иосифа», находилась под контролем Лабайу, правителя Шхема. Его соперник из Иерусалима, Абди-Хеба, ревностно доносил египетскому фараону о любых контактах Лабайу и его сыновей с хабиру, но он никогда не упоминал Израиль.

С другой стороны, у нас есть неопровержимое доказательство того, что Израиль уже существовал в Палестине в конце XIII в. до н. э. к началу правления фараона Мернептаха (1213–1204 гг. до н. э.), сына Рамсеса II. Этот фараон вошел в историю своей знаменитой израильской стелой, представляющей собой его победную реляцию о военном походе в Ханаан. Составленный в поэтической форме текст стелы перечисляет города и народы Ханаана, над которыми египтянам удалось одержать победу. Он повествует об Ашкелоне, Гезере, Йеноаме, но главное, в нем — впервые в небиблейской истории — упомянуто название Израиль. «Израиль опустошен, и его семя уничтожено», — гласит текст стелы, датированной 1207 г. до н. э.

Хотя строка, посвященная Израилю, более чем лаконична, на ее основании можно сделать несколько выводов. Прежде всего, сам факт упоминания об Израиле говорит о том, что израильский племенной союз уже существовал в Палестине в конце XIII в. до н. э. Далее, египетский иероглиф, обозначающий Израиль, использовался для изображения не стран, а народов. Это свидетельствует о том, что израильские племена еще не осели на землю или этот процесс был далек ОТ завершения. Судя по очередности и месту упоминания об Израиле среди других народов и городов Ханаана, можно сказать, что в конце XIII в. до н. э. он не доминировал в Палестине, следовательно, завоевание Ханаана еще только начиналось. Как не вспомнить тут слова библейского прорицателя и чародея Бильама (Валаама), сказанные им об Израиле: «Вот, народ живет отдельно и между народами не числится» (Чис. 23:9). То есть Израиль представлял собой уже отдельный народ, но не имел еще своей земли. Некоторое время спустя точно в таком же положении оказался и «дом Иакова», когда в начале XII в. до н. э. ушел из Египта. Тогда область израильского племенного союза, вероятно, ограничивалась районами города Шхем и позднейшей Самарии, то есть племенной территорией «дома Иосифа». Наконец, поход фараона Мернептаха в Палестину является очередным доказательством того, что ни его отцу Рамсесу II, ни тем более его деду Сети I, не удалось умиротворить Ханаан и подавить сопротивление местных народов.

Нет необходимости повторять, что Израиль, упоминаемый стелой Мернептаха, представлял собой союз только четырех северных древнееврейских племен. Другие северные колена, не говоря уже о южных — «доме Иакова», находились в это время в нильской дельте, в Египте, и продолжали страдать от принудительных работ на фараона. Очевидно, Израиль как племенной союз нескольких северных племен возник только в Ханаане и не раньше второй половины XIII в, до н. э., поэтому искать его следы в Египте, да еще во времена гиксосов, представляется совершенно бессмысленным.

Военный поход Мернептаха в Палестину оказался последним для фараонов XIX династии. Наследники Мернептаха утратили власть не только над Ханааном, но и над частью собственной страны. В начале XII в. до н. э. Египет снова попал в водоворот «смутного времени» — борьбы за власть, дворцовых интриг и самозванцев на троне. Эти годы стали решающими и для обеих групп древнееврейских племен. «Дом Иосифа» приступил к завоеванию Ханаана, а «дом Иакова» начал знаменитый исход из Египта, подробно описанный в библейской книге Исход. Тем временем как Египет, так и Ханаан, оказались перед новым серьезным испытанием — вторжением «народов моря». В Малой Азии под их ударами погибла мощная Хеттская держава. В Ливане и Сирии были разрушены прибрежные города. Неожиданно для себя египтяне и западные семиты оказались лицом к лицу с новым врагом — индоевропейскими народами, пришедшими с севера.

Поражение гиксосских фараонов привело к началу массового исхода западных семитов из Египта. Этот процесс начался сразу после сдачи Авариса и бегства гиксосской армии в южную Палестину. Вместе с тем далеко не все западные семиты оставили Египет после изгнания гиксосов, часть из них продолжала жить в нильской дельте. Мы не знаем, почему они остались, когда большинство их соплеменников покинули Египет. Может быть, свою роль сыграли и экономические соображения: фараоны Нового царства не хотели совсем опустошать нильскую дельту и предполагали использовать оставшихся амореев на принудительных государственных работах.

Как бы то ни было, но в числе тех, кто остался, были южные древнееврейские племена, или «дом Иакова». Вероятно, в XV–XIV вв. до н. э. их положение было весьма неплохим, иначе бы они ушли вместе со своими соплеменниками из Египта. Существенные изменения к худшему произошли только с приходом фараонов новой XIX династии в начале XIII в. до н. э. В отличие от фиванских фараонов из предыдущих XVII и XVIII династий новые правители происходили с севера, из нильской дельты, в восточной части которой, в земле Гошен, жили тогда древнееврейские племена. Основатель XIX династии, бывший армейский офицер, а затем министр, был родом из района Авариса, бывшей столицы гиксосов. При восшествии на трон он принял имя Рамсеса I, но царствовал всего около двух лет и не успел проявить себя должным образом. Зато его сын, Сети I, а главное внук, Рамсес II, преуспели несравненно больше. Если южные фараоны возводили новые города и храмы как правило в Верхнем Египте, то представители новой династии сосредоточили свои усилия на строительстве, в основном, на севере, в районе дельты Нила, откуда они собственно и происходили.

Это обстоятельство стало роковым для «дома Иакова» и тех амореев, кто остался в нильской дельте. Как известно, Рамсес II был знаменит своей кипучей строительной деятельностью: ни один из египетских фараонов не построил такого количества городов и храмов, как он. Остро нуждаясь в рабочей силе, он наложил тяжелое бремя трудовой повинности на западных семитов, живших в непосредственной близости от главных объектов его строительства. Именно там, в их землях, он построил новый величественный город — Пер-Рамсес (егип. «дом Рамсеса»), на строительстве которого были заняты южные древнееврейские племена. Тяготы этого периода так запечатлелись в памяти «дома Иакова», что они упоминаются даже в Библии: «И поставили над ним («домом Иакова». — И.Л.) начальников работ, чтобы изнуряли его тяжкими работами. И он построил фараону Питом и Раамсес, города для запасов» (Исх. 1:11). Именно Рамсес II был тем самым фараоном-угнетателем, кому Библия посвятила крайне скупые строки о египетском рабстве. Именно при нем «египтяне с жестокостью принуждали сынов Израилевых к работам и делали жизнь их горькою от тяжкой работы над глиною и кирпичами и от всякой работы полевой, от всякой работы, к которой принуждали их с жестокостью» (Исх. 1:13–14).