Чтение онлайн

Аврам был не только вождем группы племен хабиру, но и их первосвященником. Придя в Ханаан, он строит жертвенники и совершает богослужения в Элон Морэ под Шхемом (Сихемом), в Бейт-Эле и в Элоней Мамрэ при Хевроне. «Ты среди нас вождь Всесильного», — говорят ему хетты Хеврона (Быт. 23:6). Такое сочетание верховной власти и жреческих функций было достаточно распространено в те времена в Ханаане. Библия повествует о Малки-Цедэке (Мелхиседеке), царе города Шалема (Иерусалима), который одновременно был и священником Бога Всевышнего (Быт. 14:18). Ничего удивительного, что именно Аврам стал инициатором принятия нового религиозного культа внутри своей семьи и племени. В районе Хеврона, в племенном святилище Элоней Мамрэ, произошло заключение знаменитого союза между Аврамом и Господом. «Я — Бог Всемогущий, ходи передо Мною и будь непорочен… И не будешь ты больше называться Аврамом, но будет тебе имя: Авраам, ибо Я сделаю тебя отцом множества народов… И заключу Я союз Мой между Мною и тобою и потомками твоими после тебя во всех поколениях их, вечный союз… И дам тебе и потомкам твоим после тебя землю, по которой ты странствуешь, всю страну Ханаан, во владение вечное; и буду им Богом… Да будет у вас обрезан весь мужеский пол… И будет это знаком союза между Мною и между вами… Сарай, жену твою, не называй ее именем Сарай, но да будет имя ей: Сарра… И сына дам тебе от нее; …и цари народов произойдут от нее» (Быт. 17:1, 4–5, 7–8, 10–11, 15–16). Перемена имен и обряд обрезания свидетельствовали не просто о религиозной реформе уже существовавшего культа, а о принятии новой веры и о союзе с новым богом. Там, в Элоней Мамрэ, произошла настоящая революция в религиозных верованиях Авраама и его племени. Авраам уже отказывается от старых богов, которым он и его племя поклонялись как на родине в Харане, так и в Уре. Новая родина дала и нового бога. Вероятнее всего, им стал верховный ханаанский бог Эль. Не исключено, что это был культ Всевышнего Бога (Эль Эльон), владыки неба и земли, который господствовал в соседнем городе Шалем, и царь-первосвященник которого, Малки-Цедэк, являлся союзником Авраама. Интересно сравнить, как каждый из них называет своего Бога. Малки-Цедэк: «Благословен Аврам Богом Всевышним, Владыкой неба и земли». А вот как Авраам, обращаясь к царю Сдома (Содома), именует своего Бога: «Поднимаю руки мои к Богу, Богу Всевышнему, Владыке неба и земли» (Быт. 14:19, 22). Сходство в характеристиках бога поразительное. Надо полагать, что эта близость не ограничивалась одними лишь внешними признаками, но касалась и сущности самого религиозного культа. Новая религия, видимо, уже тогда включала в себя элементы стихийного монотеизма и стала тем фундаментом, на котором Моисей в дальнейшем выстроил свою монотеистическую веру. Сегодня нам очень трудно воссоздать прообраз того культа, который исповедовал Авраам, так как все события этого периода были записаны лишь тысячу лет спустя, а еще позднее подверглись серьезной редакции составителями Пятикнижия. Естественно, что редакторы Ветхого Завета постарались придать новой религии Авраама строго монотеистические черты, характерные для существенно более позднего времени, и создать видимость полной последовательности и преемственности от Авраама до Моисея.

Страна, куда Авраам привел свою группу племен, существенно отличалась как от Ура, так и от Харана. Здесь не было полноводных рек, подобных Тигру и Евфрату, тут не выпадало столько дождей, сколько в северо-западной Месопотамии. Жизнь в Ханаане полностью зависела от количества выпадавших осадков. Но бывали годы, когда они почти совсем не выпадали, и тогда всю страну охватывала жесточайшая засуха и, как следствие, голод. Ближайшим местом, где вода была всегда в изобилии, являлась дельта Нила в Египте. Именно туда уходили кочевые амореи, когда в Ханаане наступали засушливые периоды. Мы имеем достаточные свидетельства того, что уже в XVIII в. до н. э. в восточной части дельты Нила постоянно проживали большие общины западных семитов, пришедших из Ханаана. Вероятно, это были те же самые полукочевые амореи — хабиру, которые заполонили Ханаан, а потом в засушливые годы, спасаясь от голода, уходили в дельту Нила. Можно полагать, что амореи появились в нильской дельте еще раньше, в XX–XIX вв. до н. э. Самым большим препятствием для их миграции туда была военная мощь Египта. Но с постепенным ее ослаблением поток аморейских кочевников явно усилился. Они уже больше не возвращались обратно в Ханаан, а предпочитали оставаться в нильской дельте, где было всегда достаточно воды и свободных пастбищ. Когда случилась сильная засуха при Аврааме, он, как и многие хабиру, ушел из южного Ханаана в дельту Нила. «И был голод в той земле, и сошел Аврам в Египет, пожить там, потому что усилился голод в земле той» (Быт. 12:10).

В Египет ушла не только группа племен Авраама, но и их ближайшие сородичи — племена Лота, предки моавитян и аммонитян, которые тоже кочевали в южном Ханаане. Библия называет тех, кого Авраам застал в нильской дельте, «египтянами». В действительности же это были поселившиеся там западные семиты — амореи. Еще более вероятно, что речь шла о другой группе племен хабиру, которая намного раньше Авраама сначала ушла в Ханаан, а затем в Египет и успела там обосноваться. Скорее всего, и рабыня Агарь была отнюдь не египтянкой, а женщиной из тех же полукочевых амореев, осевших в дельте Нила. То же самое касается и жены ее сына Ишмаэля (Измаила). Огромное расстояние во времени — тысяча лет, прошедшая с момента этих событий до их записи — превратило всех, кто был «из Египта», в египтян, хотя в этническом плане они были такими же западными семитами, как Авраам и его соплеменники.

Линия Агари и ее сына Ишмаэля явно затушевана носителями традиции, заинтересованными в выделении только собственной ветви — Исаака-Иакова. Не исключено, что эта линия связывала группу племен Авраама с еще большим по величине племенным объединением амореев в дельте Нила. Значение Ишмаэля неизбежно возрастет, если мы вспомним, что, заключая завет с Богом, Авраам прежде всего подумал о благополучии Ишмаэля. «И сказал Авраам Богу: о, хотя бы Ишмаэль был жив пред лицом Твоим!» (Быт. 17:18). Библия подчеркивает и другой факт: из всех сыновей Авраама только Исаак и Ишмаэль хоронили своего отца. Как у Иакова, так и у Ишмаэля было 12 сыновей, которые стали родоначальниками своих племен и кочевали между Египтом и северной Месопотамией (Быт. 25:16, 18). Составители и редакторы Библии поставили линию Агарь-Ишмаэль на второе место после ветви Сарра-Исаак. Возможно, что это диктовалось не только происхождением их собственного народа от последней, но и более важной ролью Сарры в семье Авраама. Ведь она была дочерью его отца, Тэраха, от другой женщины, а Агарь была чужой, хотя и представляла более многочисленную и сильную группу племен. Не следует забывать, что была и третья официальная линия родства — сыновья от Ктуры (Хеттуры), главной жены Авраама после смерти Сарры. К этой линии возводили свое происхождение многие племена аморейских кочевников, в том числе мидьянитяне, сыгравшие немаловажную роль на начальных этапах израильской истории. И, наконец, были третьестепенные линии: наложницы Авраама имели сыновей, которые стали вождями племен, занимавших подчиненное положение. Опасаясь междоусобиц после своей смерти, Авраам предусмотрительно отправляет все эти племена подальше на восток. Библейский текст дает об этом очень лаконичную информацию: «И отдал Авраам все, что было у него, Исааку. А сынам наложниц, которые были у Авраама, дал Авраам подарки и отослал их от Исаака, сына своего, еще при жизни своей, на восток, в землю восточную» (Быт. 25:5–6). Несколько дальше Библия поясняет, какой географический район имеется в виду под именем «земли сынов Востока»: это северо-западная Месопотамия и северо-восточная Сирия (Быт. 29:1).

Таким образом, три важные линии — Сарры, Агари и Ктуры, а также второстепенные — от наложниц, в действительности, представляют собой иерархию кочевых аморейских племен, которые Авраам привел с собой из Харана. Имена сыновей Авраама — это, безусловно, патронимы, представляющие легендарных родоначальников всех этих племен и кланов. За большинством из тех кочевых амореев, кто остался в Ханаане, укрепилось имя «хабиру», другие, ушедшие на восток и север, стали все чаще именоваться «суту» или «сутии». Одним словом, семейная история Авраама — это фактическая родословная племен хабиру и суту. Роль линии Сарры-Исаака особо выделена лишь потому, что К ней принадлежали носители традиции — авторы Библии. Праотец Авраам был не только вождем и первосвященником собственного племени, но и номинальным верховным главой нескольких племенных групп кочевых амореев-хабиру. Видимо, кроме племенных вождей, у хабиру и суту в каждом регионе существовали и свои верховные вожди, к которым обращались как к арбитрам в случае конфликтов и разногласий между кочевниками. Они же осуществляли и координацию действий в периоды серьезной внешней угрозы. Вероятно, Авраам и был таким верховным вождем хабиру в южном Ханаане, хотя в обычное время его реальная власть не распространялась дальше территории его собственного племени. Его резиденцией, если таковая вообще Может быть у полукочевого народа, являлась Элоней Мамрэ под Хевроном. До ухода в Египет каждое племя хабиру и суту имело строго определенный ареал для своих кочевок и старалось не нарушать границ своих родичей. Именно эта система распределения свободных земель между кочевыми И полукочевыми амореями позволила группе племен, возглавляемых: Авраамом, прийти в Ханаан, но она же и ограничила их только его южной частью. Северный и центральный Ханаан занимали другие племена хабиру, которые пришли туда раньше Авраама. Вероятно, именно через них Тэрах получил информацию о наличии свободных пастбищ на юге И поэтому принял решение переселиться в южный Ханаан, правда, осуществить это удалось только его сыну. Судя по эпосу хабиру, отраженному в истории семьи Авраама, еврейский патриарх имел столь большое влияние на кочевых амореев, что многие из них стали считать его своим традиционным родоначальником. В то же время не следует забывать — и об этом постоянно напоминает Библия, — что кочевые амореи составляли лишь часть населения Ханаана, другую его часть представляли ханаанеи и оседлые амореи, которые занимали наиболее удобные для жизни и земледелия области.

Много вопросов вызывают те места Библии, где говорится о главной жене Авраама — Сарре. В Египте и Гераре патриарх выдает свою престарелую жену за родную сестру только для того, чтобы местные правители, соблазнившись ее красотой, не лишили самого Авраама жизни. Из небиблейских источников нам известно, что на древнем Ближнем Востоке действительно существовал обычай, согласно которому царь имел право брать в свой гарем дочерей и сестер зависимых от него правителей или вождей племен. Судьба же их мужей зачастую бывала незавидна. За примерами ходить далеко не надо. Легендарный царь Давид, о котором Библия отзывается только в превосходной степени, — и тот не устоял перед искушением послать на смерть мужа женщины, которая ему приглянулась. Однако упомянутый обычай касался лишь молодых и, как правило, привлекательных женщин, в то время как Сарра, согласно библейскому тексту, была далеко не в том возрасте, когда ей могла грозить подобная участь. Еще более необъяснимым кажется сообщение, что в 90 лет жена патриарха родила сына Исаака. Почему составители Пятикнижия включили эти нелепые эпизоды в канонический текст? Только для того, чтобы показать всесилие Бога? Не являются ли эпизоды о попадании Сарры в гаремы местных правителей и о ее более чем поздних родах всего лишь вынужденными издержками выбора в пользу линии Сарры? Не исключено, что в изначальных версиях эпоса племен хабиру вместо Сарры фигурировала молодая и красивая женщина — одна из жен Авраама. Возможно, существовали различные устные предания, связанные с женами патриарха, или в одном и том же эпосе об Аврааме имелись в виду разные женщины. Многие столетия спустя носители традиции сделали родоначальницу своей собственной линии Сарру главной героиней эпоса об Аврааме, вписав ее имя во все эпизоды жизни патриарха. Вероятно, мы имеем дело с редакцией, продиктованной политическими соображениями (желание утвердить свое «первородство» и главенство в наследовании общему патриарху), которая и привела к этой несуразице. Что касается позднейших редакторов Пятикнижия, то они, хоть уже и не будучи отягощены такими соображениями, просто не осмелились менять древние тексты. Так Сарра осталась главной героиней всех событий, происшедших с различными женщинами и в разное время.

Аналогичная проблема существует и в отношении возраста патриархов. Их необычное долголетие, в частности Авраама (175 лет) и Исаака (180 лет), навевает мысль, что под этими именами скрыты жизни не одного, а двух или более людей. Возможно, было несколько известных вождей с именем Авраам, но в многовековой устной традиции они слились в одного легендарного патриарха-долгожителя. Точно так же в отсутствие письменных хроник правление нескольких Людовиков во Франции могло бы восприниматься спустя многие века как царствование одного человека. Или правление трех русских императоров с именем Александр вспоминалось бы через тысячу лет как жизненный путь только одного из них. Более того, за столь долгие годы устная традиция наверняка утратила бы память о том, что между царствованием Александра I и Александра II было еще и правление Николая I. К сожалению, эпос племен хабиру получил свое отражение в самых ранних библейских текстах слишком поздно, как минимум тысячу лет спустя. Хотя письменность была уже известна в Ханаане, кочевые амореи ею тогда не пользовались. Не исключено и другое предположение, по крайней мере в отношении одного из патриархов: изменение имени с Аврам на Авраам («отец народов») привело к превращению его в титул верховного вождя хабиру в Ханаане, и в качестве титула оно передавалось некоторое время по наследству. Как бы то ни было, нет ни малейшего сомнения в том, что имя каждого патриарха-долгожителя олицетворяло несколько человек.

Самым загадочным из всех патриархов выглядит Исаак (др. — евр. Ицхак). Как ни странно, мы о нем практически ничего не знаем, хотя по продолжительности жизни он опередил других еврейских праотцов. Нам куда больше известно о его отце, Аврааме, и сыновьях, Иакове и Эсаве (Исаве), чем о нем самом. Исаак лишь многократно упоминается, но самостоятельно нигде не действует. Все, что написано о нем, является лишь повторением эпизодов из жизни Авраама. Видимо, у северных и южных племен хабиру в Ханаане были две версии одного и того же предания о пребывании их патриарха в Гераре, на юго-западе Палестины. Согласно этому преданию, местный правитель Авимелех забрал к себе в гарем жену патриарха, которую тот, опасаясь за свою жизнь, выдал за сестру. Ночью, во сне, Всесильный приходит к Авимелеху и предупреждает его, что он и его близкие умрут за женщину, взятую в гарем, ибо она замужем. Насмерть перепуганный правитель немедленно возвращает жену патриарху и просит у него вымолить прощение у Бога. Позднее, несмотря на разногласия из-за колодцев, Авимелех и его военачальник Пихоль (Фихол) заключают клятвенный союз с патриархом в районе Беэр-Шевы. Обе версии этого предания почти идентичны, но в первой фигурирует Авраам и его жена Сарра, а во второй — Исаак и его жена Ревекка. Кстати, обе версии этого предания косвенно подтверждают, что за патриархами стоит не семья или клан, а племена, которые внушают страх местному правителю, и тот ищет союза с пришельцами-кочевниками. Однако на этом эпизоде аналогии между Авраамом и Исааком не кончаются. Долгая бездетность Ревекки, ее поздние роды являются практически копией преданий о Сарре. И наконец, обещание Господа отдать страну Ханаан потомкам Исаака напоминает то, что было обещано и Аврааму. Одним словом, все, что сообщает Библия об Исааке, представляет собой всего лишь копию некоторых преданий об Аврааме. Трудно избавиться от ощущения, что значение патриарха Исаака умышленно сведено к минимуму и что он упомянут только по необходимости, вынужденно, как промежуточное звено между Авраамом и Иаковом.

Чем руководствовались составители самых ранних частей Пятикнижия, когда, упоминая об Исааке, предпочитали не сообщать никаких подробностей о нем? Ведь он нигде не является субъектом действий, упоминаясь всегда лишь в связи с поступками других людей. Возможно, более скромное место Исаака в жизнеописании патриархов связано с тем, что его любимым сыном являлся Эсав — родоначальник домитян, а не Иаков — праотец древних евреев. Библия не скрывает, что Исаак отдавал явное предпочтение Эсаву, и не столько из-за того, что тот был его первенцом, сколько потому, что он был ему духовно ближе. Повышенное внимание к Исааку неизбежно привело бы к выделению роли Эсава среди его сыновей и к порицанию Иакова за нарушение воли отца. Бегство Иакова к родственникам в Харан произошло не только из-за страха перед местью Эсава, но и из-за осуждения его поведения отцом. Если бы Исаак вступился за своего младшего сына, то Эсав не осмелился бы угрожать Иакову. Но Исаак не благоволил к Иакову и не хотел его защищать, поэтому авторы Библии — потомки Иакова — максимально приглушили роль Исаака в родословной своих праотцов. Зато Ревекке, ревностно отстаивавшей интересы своего любимого сына Иакова, они уделили несравненно больше внимания, чем ее мужу Исааку, что явно не соответствовало традициям того времени.

Если Авраама почитали как своего патриарха все кочевые аморейские народы южного Ханаана, Синая и Мидьяна, то от Исаака вели свою родословную только два из них — древние евреи и эдомитяне (идумеи). Родоначальником первых считается Иаков, а вторых — Эсав. Именно здесь, на этой ступеньке родоплеменной иерархии хабиру, самым ранним составителям Библии пришлось внести существенные изменения в доставшийся им эпос. Первая трудность была связана с первородством Эсава. По закону того времени старшему сыну или первому от главной жены доставалось почти все наследство отца, и прежде всего его земельный удел. Остальные должны были искать себе новое место. Вот почему разгорелась борьба за первородство между Иаковом и Эсавом. Хотя они были близнецами, рожденными одной матерью, Эсав считался старшим и к тому же любимым сыном Исаака. Однако идея старшинства эдомитян над евреями была совершенно неприемлема для составителей Библии, тем более что они занимались этой работой в период, когда Эдом являлся данником объединенного Израильско-Иудейского царства. Поэтому в библейский канон были включены два предания, целью которых было обосновать право Иакова на первородство. Первым из них стало предание о продаже Эсавом своего первородства за чечевичную похлебку, а вторым — как Иаков обманным путем получил благословление отца, предназначенное для Эсава. Оба они далеко не лучшим образом изображают лукавого Иакова, хотя и пытаются возложить всю ответственность за эти не вполне пристойные поступки на его мать Ревекку, благоволившую к младшему сыну. Если старшинство Исаака над Ишмаэлем выглядит вполне приемлемо, учитывая, что его мать Сарра была главной женой и родственницей Авраама, то первородство, заполученное Иаковом, выглядит неубедительно. Но такова цена притязаний на главенство, ведь авторы Библии принадлежали к его линии.

Из всех племен, приведенных Авраамом с верховьев реки Евфрат, именно «дому Иакова» достались лучшие земли, которые были пригодны не только для пастбищного скотоводства, но и для земледелия. Другим собратьям Иакова из этого большого племенного объединения — эдомитянам, моавитянам, аммонитянам, ишмаэльтянам и мидьянитянам — пришлось довольствоваться куда худшими территориями. За редким исключением они разместились на обширных, но полупустынных областях южного и восточного Ханаана, северо-западной Аравии, Синая и на землях, прилегающих к Сирийской пустыне — там, где можно было заниматься практически только кочевым скотоводством. Патриарх Авраам слишком поздно привел свои племена в Ханаан: все более плодородные и орошаемые земли, находившиеся в северной и центральной части страны, были уже заняты либо местными оседлыми народами, либо другими аморейскими кочевниками, например предками северных древнееврейских колен, которые пришли туда раньше. Правда, домам Иакова и Эдома еще повезло: их родоначальники происходили от Исаака — сына старшей жены Авраама Сарры, поэтому их отец согласно законам того времени имел право на лучший кусок в наследстве. Но из двух сыновей-близнецов, родившихся у Исаака, старшим считался Эсав (Эдом), поэтому его племенная группа должна была унаследовать земли, названные позднее Иудеей. Соперничество за первородство между Иаковом и Эсавом отражало реальную борьбу между близкородственными племенами южных хабиру за территорию южной Палестины. Первый этап этой борьбы выиграли люди Эсава — будущие эдомитяне; они вытеснили часть древнееврейских племен — вероятно, будущих иудеев — с насиженных мест в южном Ханаане. Эпизод с бегством Иакова к родственникам своей матери в Харан косвенным образом может свидетельствовать о временном уходе некоторых южных хабиру на свою старую родину, в Харан. Возможно, это были южные племена Йеуда (Иуда), Реувен (Рувим), Шимон (Симеон) и Леви.