Чтение онлайн

Основу северных древнееврейских племен составили колена Эфраим (Ефрем), Менаше (Манассия) и Биньямин (Вениамин). Два первых — самые многочисленные и сильные — возводили свою родословную непосредственно к легендарному Иосифу, поэтому их и называли «домом Иосифа». Третье колено, существенно меньшее, находилось в особых родственных отношениях с двумя первыми. Учитывая, что сам Иосиф считался любимым сыном родоначальника северных племен — Израиля, всю эту группу можно идентифицировать как «Израиль-Иосиф». «Дом Иосифа» занимал не просто привилегированное положение в группе северных племен, он был основателем племенного союза Израиль, который возник в центральном Ханаане в XIII в. до н. э. Другие племена, такие как Дан, Нафтали (Неффалим), Гад и Ашер (Асир), играли второстепенную, подчиненную роль, что нашло свое отражение и в библейском каноне: родоначальники этих колен считались тоже сыновьями патриарха, но от женщин с низким социальным статусом. На промежуточной ступеньке между первыми и вторыми стояли колена Звулун и Исахар. В то же время все эти колена — как «дом Иосифа», так и второстепенные — возводили свое происхождение к общему патриарху — Израилю.

Где-то в конце XVIII в. до н. э. группа «Израиль-Иосиф» покидает северную и центральную Палестину и уходит в Египет, в дельту Нила. Скорее всего, это произошло в период библейского патриарха Исаака, во время засухи и голода в Ханаане. Библия упоминает следующее: «Был голод в земле, сверх прежнего голода, который был во дни Авраама; и пошел Исаак к Авимелеху, царю филистимскому, в Герар. Господь явился ему и сказал: не ходи в Египет; живи в земле, о которой Я скажу тебе, странствуй по этой земле, и Я буду с тобою, и благословлю тебя, ибо тебе и потомству твоему дам все эти земли и исполню клятву, которой Я клялся Аврааму, отцу твоему;» (Быт. 26:1–3). Таким образом, Исаак и его южные племена не ушли в Египет. Но тот факт, что составители Библии подчеркивают это обстоятельство, косвенно свидетельствует в пользу того, что другая часть кочевых амореев все же покинула Ханаан и переселилась в нильскую дельту.

Как правило, больше всего от засухи страдает именно южная часть Палестины, где собственно и обосновались две родственные южные группы «Иаков» и Эдом. Однако если они не ушли, то почему это сделали северные племена, ведь в центральном Ханаане больше воды, чем на юге? Видимо, уход северных колен или некоторых из них объяснялся не столько засухой, сколько междоусобными конфликтами. Свет на эту проблему может пролить предание об Иосифе и его братьях. Нет сомнения, что составители книги Бытие паяли это предание из эпоса северных племен, но они сочли необходимым добавить туда и родоначальников из собственной южной группы, чтобы новая версия подкрепляла созданную ими единую родословную обеих групп. Прежде всего, обращает на себя внимание географическая неувязка: праотец Иаков находится в долине Хеврона, то есть в традиционной вотчине южных колен, но посылает своих сыновей пасти скот прямо в центр племенной территории северных — в район Шхема (Сихем) и долины Дотан. Всем, кто хорошо знаком с географией и природными условиями Палестины, будет непонятно, зачем понадобилось перегонять скот так далеко, да еще в чужие владения, если такие же пастбища имеются под Хевроном? Во-вторых, бросается в глаза, что спасителями жизни Иосифа выступают только родоначальники южных колен — Реувен и Йеуда. Возможно, эта легенда основана на реальном историческом факте — конфликте внутри северной группы «Израиль-Иосиф». Такой конфликт мог произойти между «домом Иосифа» и остальными северными племенами. Не исключено, что южная группа «Иаков-Йеуда» заняла в решающий момент нейтральную позицию и пропустила «дом Иосифа» через свою территорию в Египет. Тогда становится ясным, что первыми там оказались колена Эфраим и Менаше, и их упреки к соплеменникам-братьям могли иметь достаточные основания. Не исключено, что не засуха и голод, а именно привилегированное положение «дома Иосифа» в гиксосском Египте привлекло туда впоследствии и остальные северные племена. И отличие от них южная группа «Иаков» оказалась в нильской дельте значительно позднее, лишь во второй половине XVII в. до н. э., и ее судьба в Египте оказалась иной, чем у ее северных братьев.

Нет сомнения, что повествование о семье Авраама-Исаака-Иакова представляет собой устный эпос двух групп кочевых амореев — южной (Иаков) и северной (Израиль). Составители самой ранней части Пятикнижия не просто записали передававшиеся многие столетия устные предания, они пошли гораздо дальше — они их переплели друг с другом, сделали из них единое родословие. Чтобы понять, насколько точно составители смогли передать историю давно минувших дней, важно знать, когда и сколько времени спустя она была записана.

Период между приходом Авраама в Ханаан и уходом Иакова в Египет ограничен приблизительно XX и XVII вв. до н. э. Городом исхода Авраама библейский текст называет Ур халдейский. Как известно, халдеи представляли собой многочисленную группу арамейских племен. Однако арамейцы появились в южной Месопотамии лишь после XI в. до н. э., поэтому в XX в. до н. э., когда Авраам ушел оттуда, этот город никак не мог так называться. Аналогичная проблема существует и с правителем города Герара — Авимелехом. Именно с ним связаны два схожих предания — одно об Аврааме, другое об Исааке. В обоих преданиях этот правитель и его земли называются «филистимскими». Однако филистимляне появились в Гераре, на юго-западе Палестины, только в самом начале XII в. до н. э., то есть через 700–800 лет после Авраама и Исаака, поэтому ни сам Авимелех, ни его земли не могли быть филистимскими. Более того, если составители Библии уже успели забыть о времени прихода филистимлян и рассматривали их как давно живущий в этих местах народ, значит, записывались эти события не раньше XI–X вв. до н. э.

Еще несколько эпизодов, проливающих свет на время записи преданий о патриархах, связаны с верблюдами. Эти животные упоминаются не раз, в частности во время приезда домоуправителя Элиэзера в Харан за Ревеккой, невестой для Исаака. Они же фигурируют как тягловые животные и при возвращении Иакова в Ханаан. Но верблюд был одомашнен лишь в XI в. до н. э. и никак не мог использоваться в XX–XVII вв. до н. э. Однако и это далеко не все. Праотец Исаак отправляет своего сына Иакова к родным, жившим в северо-западной Месопотамии, в Харане. Но вместо Харана в тексте появляется новое название — Падан-Арам, а брат Ревекки, Лаван, именуется «сыном арамейца Бетуэля (Вафуила)» (Быт. 28:5). В обоих случаях — и в географическом названии и в этнической принадлежности — упоминаются арамейцы, племена западных семитов, появившиеся там только в XII в. до н. э. Каким образом, Лаван, сын племянника Авраама — кочевого аморея, которого Библия ранее определяла как «иври» (хабиру), — мог стать арамейцем? Самым логичным объяснением всего этого является предположение, что в те времена, когда записывалось это устное предание, аморейских племен уже не было в северо-западной Месопотамии; их вытеснили новые западносемитские племена — арамейцы (арамеи). Не исключено, что оставшиеся там амореи смешались с этнически близкими им пришельцами.

Последнее подтверждается следующим эпизодом. Кмуэль, сын Нахора, брата Авраама, назван родоначальником Арама. Сомнительно, что многочисленные арамейские племена берут начало от одного из аморейских кочевых племен (хабиру). Скорее всего, речь идет о том, что потомки Кмуэля породнились и слились с пришедшими туда арамейцами. Как бы то ни было, но упоминания об арамейцах лишний раз свидетельствуют, что повествование о патриархах было записано, безусловно, позднее XII в. до н. э.

Есть и еще неопровержимые доказательства того, что предание об Аврааме-Исааке-Иакове было окончательно составлено уже после пребывания в Египте и возвращения в Палестину. К ним относится, в частности, сон Авраама: «Солнце было к заходу, как напал на Аврама крепкий сон, и вот, напал на него ужас и мрак великий. И сказал [Господь] Авраму: знай, что потомки твои будут пришельцами в чужой стране, и поработят их, и будут угнетать их четыреста лет. Но Я произведу суд над народом, у которого они будут порабощении; после сего они выйдут с большим имуществом» (Быт. 15:12–14). Об этом же говорит и предсказание, полученное Ревеккой, что старший ее сын (Эсав) будет служить младшему (Иакову). Это действительно произошло, но не раньше X в. до н. э., в период объединенной монархии, когда Эдом стал данником Израильско-Иудейского царства. Знаменательно и пророчество самого Иакова перед своей смертью в Египте. Он упоминает о религиозном центре в Шило, который был создан лишь несколько столетий спустя, и предсказывает каждому древнееврейскому племени его судьбу, которая стала известна лишь в X в. до н. э.

Ортодоксальная традиция приписывает авторство всего Пятикнижия Моисею, то есть относит его к периоду исхода из Египта и скитания по пустыне, одним словом, к первой половине XII в. Однако исторический анализ повествования о семье Авраама-Исаака-Иакова однозначно свидетельствует в пользу его записи в первой половине X в. до н. э. в период объединенного царства. Более того, эпизоды, связанные с верой Авраама, с характеристиками Бога отцов претерпели серьезную редакцию в еще более позднее время.

Таким образом, события XX–XVII вв. до н. э. были реально записаны лишь в X в. до н. э. Это привело к тому, что авторы Пятикнижия подсознательно перенесли культурно-историческую и этническую картину своего времени на период Авраама-Исаака-Иакова, отделенный от них чуть ли не тысячелетием. Такова истинная причина ошибок в названиях мест и именах народов. Зная, когда создавалось предание о патриархах, можно попытаться скорректировать и другие проблематичные места. Так, из библейского текста следует, что религиозный центр южной группы «Иаков» и резиденция ее вождей находились в районе Хеврона, в Элоней Мамрэ, изначально принадлежавшем аморейскому правителю Мамрэ. Он и его братья, Эшкол и Анер, являлись союзниками Авраама. Скорее всего, это были правители оседлых амореев, которые пришли в Ханаан еще до появления там кочевых племен Авраама. Мы знаем, что эти три аморейских правителя участвовали вместе с Авраамом в войне против коалиции южносирийских царей, которая закончилась освобождением Лота — племянника Авраама. Одним словом, из этого предания нам известно, что район Хеврона был заселен западными семитами, такими же амореями, как и Авраам, только оседлыми. Однако другое предание, связанное с погребением Сарры, рисует нам уже совершенно иную этническую картину: местное население именуется «хеттами», а сам Хеврон получает новое название — Кирьят-Арба. Что это? Свидетельство серьезных этнических изменений в южной Палестине? Неужели хетты — индоевропейцы в течение максимум нескольких десятков лет сумели сменить амореев — западных семитов? Да и могли ли хетты появиться в южном Ханаане в XX–XIX вв. до н. э.? Видимо, нет. Об этом же свидетельствует и явно семитское имя «хетта» — Эфрон, сын Цохара, у которого Авраам покупает знаменитую пещеру Махпела. С определенной долей уверенности мы можем утверждать, что хетты там появились намного позднее, вероятно, в XII в. до н. э., когда Хеттская держава была уничтожена «народами моря» и волна индоевропейского населения обрушилась на семитские районы Передней Азии. Может быть, это были даже не сами хетты, а выходцы из других индоевропейских народов, например лувийцы, которых обобщенно называли «хеттами».

Библия упоминает о хеттах и в еще одном раннем предании — об Эсаве: «И был Эсав сорока лет, и взял себе в жены Йеудит, дочь Беэра Хетта, и Босмат, дочь Элона Хетта» (Быт. 26:34). Правда, в другом месте та же Босмат названа дочерью Ишмаэля, зато Ада, опять-таки жена Эсава, упомянута в качестве дочери Элона Хетта. Здесь, как и в предыдущем предании, все имена хеттов явно семитские, более того, хетты упомянуты как сыны и дочери Ханаана, то есть как коренные народы Палестины. Налицо явная непоследовательность и в географических названиях, и в этнонимах народов. Видимо, это неизбежное явление, когда устные предания из разных временных периодов записывались спустя много сотен лет, причем не в хронологическом порядке, а исходя из религиозных и политических соображений авторов Библии. Вероятно, южные древнееврейские племена из группы «Иаков» застали «хеттов» в южной Палестине после возвращения из Египта и завоевания Ханаана. Очевидно и другое: «хетты» очень быстро ассимилировались среди преобладавшего там семитского населения и утратили не только свой язык, но даже собственные имена. Кстати, библейская книга Йеошуа, сына Нуна (Иисуса Навина), повествующая о завоевании Ханаана древнееврейскими племенами, называет хеттов в качестве одного из народов, живших в Палестине и воевавших Против израильтян, однако она ничего не говорит о хеттах в южном Ханаане и тем более в Хевроне (Нав. 11:3). Более того, она упоминает Оама — правителя Хеврона, как одного из «эморейских» (аморейских) царей, а древнее название Хеврона — Кирьят-Арба — связывает не с хеттами, а с анаками — остатками древнейшего неолитического населения Палестины (Нав. 15:13–14).

Нужно признаться, что иногда закрадывается мысль, а имеем ли мы дело вообще с хеттами? Может быть, в действительности речь идет о каком-то народе аморейского или ханаанейского происхождения, чье самоназвание очень сходно с этнонимом «хетты»? В таком случае путаница была бы неизбежна, так как авторы библейских текстов о патриархах создавали их в то время, когда имя «хетты» было у всех на устах. Здесь уместно вспомнить, что согласно семитской родословной из библейской книги Бытие именем «Хет» назван сын Ханаана, родоначальника всех ханаанских народов. Если Авраам покупал пещеру Махпела у этих «хеттов», то в действительности они были не народом индоевропейского происхождения из Анатолии, а представителями одного из западносемитских народов Ханаана. Ничего удивительного, что первые составители Библии в XI–X вв. до н. э. смешали название этого ханаанского народа, упомянутого в древнем эпосе об Аврааме, с этнонимом «хетты», хорошо известным в их время. Не исключено и другое, что путаница произошла намного позднее, и когда истерлась память о ханаанском народе «хет», этот этноним стал ассоциироваться с куда более известными хеттами-индоевропейцами.