Чтение онлайн

Но тут в историю вмешалась природа. Словно в наказание за преследование левитов, страну постигла сильнейшая засуха, начался голод. Это было бедствие, которое не раз происходило в Ханаане и в прошлом, заставляя предков израильтян уходить в Египет. Засуха и голод привели к народным волнениям и были истолкованы как наказание Господа за гонения на яхвистов, по крайней мере, левиты усиленно поддерживали эту версию в народе. Часть населения и даже придворных царя была недовольна монопольным положением культа Баала и засилием сидонских жрецов. В стране вспыхнули голодные бунты, пусть и ограниченные по своим размерам, которые левиты сумели направить на жрецов Баала, не сумевших вызвать дожди. Ахав не захотел в это время открыто встать на сторону жрецов Баала, чтобы не обратить на себя гнев народа, и многие служители этого культа были убиты. Самое крупное волнение у горы Кармель, близ современной Хайфы, возглавил пророк Илия. Он организовал там массовое избиение жрецов Баала и Ашейры и вынудил Ахава отказаться от преследований левитов. Начавшиеся дожди способствовали полному триумфу яхвистов, которые не только восстановили свои позиции, но и на короткое время вытеснили культ Баала с позиций главной религии. Однако прекращение засухи и голода привело к умиротворению населения и к концу народных бунтов. После этого царская семья осмелилась снова обрушиться на левитов как на зачинщиков мятежей. Многие левиты были вынуждены опять скрываться, а их лидер и пророк Илия бежал на время в Иудею.

Воспользовавшись бурными событиями в Израиле, дамасский царь Бен-Хадад с огромным войском, включавшим армии зависимых от него правителей, вторгся на израильскую территорию и осаждил столицу Самарию. Ахав, сознавая неравенство сил, попытался примириться с арамейцами и выразил готовность стать их данником. Однако Бен-Хадад, видя затруднительное положение израильтян, ужесточил свои условия: он потребовал огромную дань и семью Ахава в качестве заложников будущей лояльности израильского царя. Ахав отверг эти кабальные условия, и осада Самарии возобновилась. Тем временем на помощь израильскому царю подошли ополчения северных племен, и Ахав решился первым атаковать осаждавших его арамейцев. Сражение произошло в сильно пересеченной местности, где арамейцы не смогли должным образом использовать свое численное превосходство. С другой стороны, гористая поверхность благоприятствовала израильскому племенному ополчению, состоявшему в большинстве своем из пехотинцев. В результате неожиданной атаки израильтян арамейцы потерпели полное поражение, а остатки их армии бежали в Дамаск.

Однако уже через год Бен-Хадад предпринял новое наступление на Израиль. На этот раз он, по совету опытных полководцев, поставил армии союзников под непосредственное командование своих военачальников, а главное, задумал устроить решающее сражение не в гористой местности, а на равнине, где он мог бы в полной мере использовать численное превосходство своей армии. Новое столкновение произошло на равнине близ города Афек, на восточной стороне Тивериадского озера. Израильское войско, как и в прошлый раз, состояло из двух частей — постоянной армии царя и племенного (областного) ополчения. Вот как библейский текст описывает сражение: «И стали лагерем против них [арамейцев] сыны Израиля, как два [малых] стада коз, а арамейцы наполнили страну… И стояли станом одни против других семь дней. В седьмой день началась битва, и сыны Израиля поразили сто тысяч пеших арамейцев в один день. Остальные убежали в город Афек» (3 Цар. 20:27, 29–30). Вопреки ожиданиям арамейцев, равнинный характер местности им не помог. Сегодня, используя ассирийские источники, можно предположить, что численному превосходству арамейцев в коннице и пехоте израильтяне противопоставили собственное превосходство в колесницах. Израильские колесницы, их возничие и кони считались одними из лучших на древнем Ближнем Востоке, ими восторгались даже ассирийцы, имевшие огромный опыт в военном деле. За разгромом арамейцев под Афеком последовал штурм самого города и капитуляция Бен-Хадада.

Ахав, однако, не жаждал мести. Победа над Дамаском привела не к подчинению бывшего врага, а к союзу с ним. Столь неожиданный поворот событий объяснялся появлением нового, куда более страшного и могущественного противника — Ассирии. Ассирийский царь Салманасар III (859–824 гг. до н. э.) уже вторгся в северную и центральную Сирию, и ни одно государство региона не могло противостоять ему в одиночку. Необычайная жестокость ассирийцев, страшные опустошения, которые они производили, заставили объединиться между собой многие сирийские, финикийские и палестинские государства. Израиль, Дамаск и Хамат стали во главе антиассирийской коалиции, объединившей 12 государств. Эта коалиция успешно отразила несколько наступлений ассирийской армии и на некоторое время задержала продвижение Ассирии на запад: в южную Сирию, Финикию и Палестину.

К сожалению, все эти сведения известны нам только из небиблейских, точнее, из ассирийских источников. (Библия ничего не сообщает об антиассирийской коалиции, в которой главную роль играли Израиль и Дамаск.) В частности, ассирийские тексты дают очень интересную информацию о битве под Каркаром в 853 г. до н. э., в которой принимал участие и Израиль. Согласно сведениям ассирийцев, Израиль выставил против них 2000 боевых колесниц и 10 000 пехотинцев, в то время как другой лидер коалиции, Дамаск, смог предоставить в распоряжение союзников 1200 колесниц и 20 000 пехотинцев. Вклад остальных участников антиассирийской коалиции был неизмеримо меньше [44] . Эти данные красноречиво говорят о значительной военной и экономической мощи Израильского царства. Очевидно, в период правления Омри и Ахава Израиль превратился в одно из сильнейших государств Сирии, Финикии и Палестины и, скорее всего, ничем не уступал своему традиционному врагу — Дамасскому царству. На основании этих данных историки сомневаются в точности библейской информации о том, что в период царствования Омри Дамаску удалось захватить некоторые израильские города и заполучить выгодные условия для торговли. Как известно, после разгрома арамейцев под Афеком плененный израильтянами царь Бен-Хадад сказал Ахаву: «Города, которые взял мой отец у твоего отца, я возвращу, и рыночные площади ты можешь иметь для себя в Дамаске, как отец мой имел в Самарии» (3 Цар. 20:34). Есть предположение, что эти слова попали в хронику царствования Ахава из периода правления другого израильского царя, тем более что составлялась книга Царств столетия спустя после описываемых событий [45] . Не исключено, что и неудачный военный поход на Рамот-Гилад, приписываемый Ахаву, тоже происходил в период правления другого царя, например его сына Йорама. Возможно, то же самое подозревали и сами составители книги Царств, поэтому в большинстве эпизодов и старались предусмотрительно не называть имени израильского царя.

Крайне неодобрительное отношение носителей традиции к Ахаву явно принижает и умаляет величие этого политика и полководца. Но как бы отрицательно не относились к нему библейские авторы, нельзя не признать, что объективно период его правления был годами экономического и военного могущества Израильского царства. После смерти Ахава начинается быстрый упадок династии Омри и ослабление Северного царства. Сыну Ахава, Ахазии (852–851 гг. до н. э.), не удалось процарствовать и двух полных лет. Он получил серьезную травму при падении из верхней комнаты дворца и вплоть до своей смерти не мог подняться с постели. Беспомощным состоянием царя воспользовались его данники, в частности Моав, который отпал от Израильского царства почти сразу же после смерти Ахава. Неудачно окончилась для Ахазии и попытка организации совместной с Иудеей торговой экспедиции в Офир за золотом. Корабли, предназначенные для плавания, были разбиты бурей в Эцион Гебере (район современного израильского порта Эйлат), а от новой экспедиции иудейский царь отказался. Болезнь и краткосрочный характер правления не дали Ахазии должным образом проявить себя в качестве государственного деятеля. Но, судя по тому немногому, что известно о нем, он пытался продолжать политику своего отца и деда, правда, куда менее успешно, чем они. Как и его отец, Ахазия отдавал предпочтение культу Баала, который и при нем оставался главным в Северном царстве. Не случайно Библия проводит прямую параллель между Ахазией и Ахавом: «Он служил Баалу, и поклонялся ему, и прогневал Господа, Бога Израилева, всем тем, что делал отец его» (3 Цар. 22:53). В правление Ахазии тоже имели место гонения на левитов, в частности на их лидера — пророка Илию. Слуги царя не раз пытались заставить замолчать непокорного пророка, но расправиться с ним не решались, опасаясь народных волнений. В свою очередь, Илия не побоялся публично предсказать скорую смерть царя в качестве наказания за его слепую веру языческим богам.

Преждевременная смерть молодого царя оставила его без сыновей-наследников, поэтому израильский престол перешел к его брату Йораму (851–842 гг. до н. э.). Новый и одновременно последний царь из династии Омри первым делом постарался улучшить отношения с левитами. Примечательно, что Библия признает: «он, хотя и делал злое в очах Господних, но не так, как отец и мать его. Он убрал статую Баала, которую сделал отец его» (4 Цар. 3:2). Если Ахав и Ахазия открыто конфликтовали с левитами и преследовали их главного пророка Илию, то Йорам не только отказался от гонений на яхвистов, но даже приблизил к себе их нового лидера — пророка Элишу (Елисея). Но культ Баала остался по-прежнему основным в Самарии, а Элиша, хоть и получил легитимизацию при царском дворе, отнюдь не пользовался статусом первосвященника или главного пророка. Таким образом, не стоит переоценивать примирительные жесты израильского царя. И все же тот факт, что Йорам вынужден был считаться с левитами, свидетельствовал о росте влияния яхвизма, его священнослужителей и пророков среди населения Северного царства. В любом случае, достаточно прочное положение Элиши коренным образом отличалось от тяжелой доли Илии. Если Илия вынужден был скрываться от преследований большую часть своей жизни, то Элиша был столь почитаем при царском дворе, что мог предлагать другим покровительство царя и его военачальников.

Главной задачей внешней политики Йорама было сдерживание Дамаска. Если в первую половину его правления войны с арамейцами шли с переменным успехом, то позднее их исход все чаще был не в пользу Израиля. Царствование Йорама пришлось на годы власти Бен-Хадада II и Хазаэля, когда арамейское Дамасское царство неуклонно набирало силу, постепенно превращаясь в главную державу Сирии и Финикии. В этот период баланс сил между Израилем и Дамаском существенно меняется в пользу последнего, и Северное царство переходит от активной наступательной политики, характерной для времен Омри и Ахава, к глухой обороне. Арамейцы неоднократно осаждают Самарию, однако взять ее им не удается.

Противоборство с арамейцами осложнялось и природными бедствиями в Северном царстве. Как и во времена Ахава, страну постигла целая череда засушливых лет, которые привели к голоду и массовому оттоку населения в соседние государства. Библейский текст (4 Цар. 8:1) говорит о семи годах голода, и это только за двенадцать лет правления Йорама! Как и при Ахаве, арамейцы прекращали военные действия против Израиля лишь тогда, когда Дамаску угрожала Ассирия или ее союзники. Но перемирия и дружественные отношения с ними моментально заканчивались, как только отпадала непосредственная угроза Дамаску. В библейском тексте остались неясные упоминания о том, что арамейцам приходилось снимать осаду с Самарии, когда они получали известия о вторжениях вражеских войск в их земли (4 Цар. 7:6–7). В те годы Израиль и Ассирийскую державу разделяли земли южной и центральной Сирии, которые находились под властью Дамаска, так что на первых порах наступление ассирийской армии угрожало не столько Израилю, сколько Дамаску, и тем самым спасало Северное царство от агрессивного соседа.

На некоторое время вторжения арамейцев прекратились из-за внутренних неурядиц в Дамаске. Тяжелобольной царь Бен-Хадад II был убит своим же военачальником Хазаэлем, но у узурпатора нашлись и другие соперники, оспаривавшие его права на престол. Воспользовавшись междоусобной борьбой в Дамаске, израильский царь Йорам попытался отвоевать у арамейцев часть северного Заиорданья — Рамот-Гилад, принадлежавший ранее Израилю. Однако Хазаэль сумел быстро взять верх над своими внутренними противниками и встретил Йорама во главе большого войска. Нам неясен исход битвы под Рамот-Гиладом, но известно, что израильская армия оставалась в этом районе и после сражения с арамейцами. Сам Йорам был серьезно ранен и увезен в свою резиденцию в Изреэль, город, расположенный в одноименной долине.

Еще до сражения под Рамот-Гиладом Йорам предпринял попытку вновь подчинить Моав, отпавший от Израиля после смерти Ахава. В поход против взбунтовавшихся моавитян Йорам пригласил и своего союзника, иудейского царя Йеошафата. Обоих царей сопровождали отряды правителя Эдома, зависимого тогда от Иудеи. В библейском тексте уделено немало внимания этому совместному походу, что связано с присутствием в войске пророка Элиши. Сам факт его участия в военном походе Йорама говорит об официальном статусе Элиши в качестве пророка царя. Вместе с тем в этом же походе участвовали и пророки Баала, с которыми израильский царь советовался в первую очередь (4 Цар. 3:11–13). Библейское изложение этой военной экспедиции носит крайне противоречивый и запутанный характер. Вероятно, война сопровождалась большими трудностями. Войска сильно страдали от жажды в пустыне, и между союзниками вспыхивали разногласия как из-за раздела добычи, так и по поводу тактики ведения войны. Очевидно и другое: несмотря на тяжелые климатические условия и ожесточенное сопротивление моавитян, союзники одержали ряд побед над ними. Моавитяне явно были на грани полного поражения, если их царь в отчаянии был вынужден принести во всесожжение своего сына-первенца прямо на крепостной стене последнего оставшегося у него города. Но дальше произошло нечто непонятное. Книга Царств обрывает изложение похода и заканчивет повествование неясной фразой: «И был гнев большой на израильтян, и они отступили от него, и возвратились в свою землю» (4 Цар. 3:27). К счастью, имеется еще один, небиблейский, источник, который может прояснить случившееся. Речь идет о стеле Меши — того самого моавитского царя, против которого и был направлен совместный поход.