Чтение онлайн

Согласно надписям Меши, относящимся примерно к 840–830 гг. до н. э., Моав был завоеван израильским царем Омри, а освободился в середине царствования сына Омри, имя которого не названо. Царь Меша говорит о 40 годах, в течение которых Моав оставался данником Израиля. Если исходить из этой цифры, то тогда получается, что освобождение этой страны пришлось не на время царствования сына Омри, Ахава, а на период правления его внука Йорама. Согласно Библии, основатель династии — Омри — правил 12 лет, его сын Ахав — 22 года, его первый внук Ахазия — менее двух лет, а второй внук Йорам — 12 лет. Таким образом, окончание сорокалетнего периода зависимости Моава приходится приблизительно на середину правления Йорама. Скорее всего, поход Йорама в Моав, о котором повествует Библия, действительно произошел именно в это время.

Но что же собственно спасло царя Мешу от полного поражения, после того как он принес в жертву своего сына-наследника? И как понять неожиданный уход израильтян накануне их полного военного триумфа? Библия объясняет это «большим гневом на израильтян», и, как ни странно, царь Меша приводит объяснение того же рода: он благодарит бога Кемоша за его вмешательство. Кто же на самом деле пришел на спасение моавитянам? Зная политическую обстановку того времени, нетрудно догадаться, что, вероятнее всего, это были арамейцы, которые, воспользовавшись уходом Йорама в Моав, вторглись на территорию Израиля. Было ли это нападение совершено по собственной инициативе Дамаска или по просьбе царя Моава, нам вряд ли когда-нибудь будет известно. Но мы знаем, что подобный сценарий уже не раз повторялся в истории этого региона. Например, когда израильский царь Баша напал на Иудею и пытался взять Иерусалим, иудейский царь Аса с помощью богатых даров склонил арамейцев к вторжению в Израиль и тем самым заставил израильтян поспешно уйти из его страны. Нечто подобное имело место и в этом случае: получив известие о нападении врагов на его страну, Йорам немедленно снял осаду и поспешил навстречу арамейцам.

Между прочим, в библейской версии имеется косвенное подтверждение именно такого сценария: «И увидел царь Моава, что битва одолевает его, и взял он с собою семьсот человек, владеющих мечом, чтобы пробиться к царю Эдома, но не смогли они» (4 Цар. 3:26). Почему моавитяне, пытаясь переломить ход сражения, стремились убить именно правителя Эдома, второстепенную фигуру, данника Иудеи, а не израильского или иудейского царей, тех, кто на самом деле командовал армией? Ответ напрашивается сам собой: потому что ни израильского, ни иудейского царей уже не было; они поспешно ушли, оставив вместо себя небольшие силы под командованием наместника Эдома. Именно ему было приказано добить моавитян, чего он так и не сумел сделать. Как известно из дальнейшей истории, ни у Йорама, ни тем более у его непосредственных преемников уже не имелось возможностей для нового покорения Моава; все они с трудом сдерживали возраставшую экспансию Дамасского царства. Царь Меша был совершенно прав, давая понять в своей стеле, что он получил полную свободу рук в отношении соседних израильских городов, относившихся к заиорданскому племени Гад. Израильтяне из этого племени остались, действительно, без поддержки своего царя, армия которого была занята либо в войнах с арамейцами, либо в совместной коалиции с ними против наступавшей Ассирии. Именно здесь лежит разгадка чудесного спасения Меши и его побед над израильскими городами в центральном Заиорданье. Ничего удивительного, что об этом важном обстоятельстве царь Меша умолчал: трудно хвастаться чужой поддержкой; но с другой стороны, он был по-своему прав, когда благодарил моавитянского бога Кемоша за посланную ему помощь.

Почему же библейский текст не указал подлинную причину ухода израильтян из Моава? Вероятно, обрыв повествования с неясной концовкой напрямую связан с престижем пророка Элиши, который предсказал, что «Моав будет предан в руки израильтян» (4 Цар. 3:18). Однако, несмотря на ряд побед, пророчество не сбылось, а как бы критически авторы Библии не относились к царям из династии Омри, пророческий дар Элиши был для них вне всякого сомнения.

Некоторые историки противопоставляют данные стелы Меши библейскому повествованию о походе царя Йорама в Моав, утверждая, что более достоверный, с их точки зрения, моавитский источник опровергает библейскую версию. Однако такое противопоставление является результатом формального подхода к источникам. Нужно принять во внимание, что царь Меша дает своего рода краткий исторический обзор покорения Моава Израилем и освобождения страны от подчинения израильским царям, в то время как библейская версия представляет собой всего лишь один из эпизодов этой чуть ли не полувековой эпопеи. Естественно, приравнивать целое к одной из его частей невозможно — два этих источника не противоречат друг другу, а взаимодополняют. Причем, оба они не сообщают подлинную причину поспешного ухода израильтян из Моава и ссылаются либо на гнев всемогущего Бога, либо на милость языческого божества.

Йорам оказался последним израильским царем из династии Омри. Его ранение в битве с арамейцами и вынужденное отстранение от управления государственными делами сыграли роковую для него роль: приближенные царя составили заговор и лишили его престола и жизни.

Многие историки полагают, что причины свержения династии Омри кроются в социальной напряженности в стране и в недовольстве населения насаждением культа Баала. Эта точка зрения навеяна библейским повествованием о борьбе израильских пророков Илии и Элиши против языческих культов, доминировавших в период правления царей этой династии, и основана на обличении ими несправедливости и произвола со стороны Ахава и Изевели. В действительности, заговор, который возглавил военачальник царя, Йеху, вряд ли серьезно отличался от предшествующих переворотов, совершенных Башой или Зимри. Реальным отличием можно считать лишь активное участие в нем левитов, включая самого Элишу. Переворот не был результатом народного восстания или социального движения, а представлял собой не более чем борьбу за власть внутри правящей элиты. Участие в нем левитов добавило лишь религиозную окраску, которая отсутствовала в предыдущих переворотах. Сам Йеху в отличие от Омри был израильского происхождения, но этот факт вряд ли имел серьезное значение во второй половине IX в. до н. э., так как процесс взаимной ассимиляции между древнееврейскими племенами и ханаанейско-аморейским населением зашел уже настолько далеко, что этнические и культурные различия между ними стали несущественны. Куда более важными вещами считались престиж самого царя, поддержка армии, племенной и областной аристократии. В этом плане Йораму повезло значительно меньше, чем его отцу и деду: ему тоже пришлось вести много войн, но они были куда менее успешными. При нем сократилась территория Израильского царства: отпал Моав, арамейцы захватили часть северного Заиорданья. Как следствие, уменьшились доходы и военная добыча. В отличие от Иудеи в Израиле не укоренилась ни одна царская династия, подобная давидидам, поэтому каждый влиятельный военачальник считал себя вправе лишить престола царя, потерявшего поддержку армии и придворных. Что касается социальных и религиозных протестов, то они были гораздо сильнее выражены во времена отца Йорама, Ахава, но это тем не менее не лишило последнего власти, так как он проявил себя удачливым полководцем и успешным государственным деятелем. Йорам, со своей стороны, улучшил отношения с левитами и в период своего правления куда меньше сталкивался с социальными и религиозными волнениями, чем его отец. Однако это не спасло его от переворота и кровавой расправы.

Самым значительным достижением Йорама было поддержание хороших, в прямом смысле родственных, отношений с Иудеей и укрепление военно-политического союза с ней. Именно в годы правления Йорама царские дворы обеих стран максимально сблизились и породнились: иудейский престол принадлежал тогда зятю Йорама, Йеораму, женатому на дочери Ахава, Аталии. Оба царя, израильский и иудейский, имели одно и то же имя, которое произносилось двояко (Йорам-Йеорам). Несколько позднее царем Иудеи стал Ахазия, который приходился родным племянником израильскому царю Йораму. Оба царства настолько сблизились, что это дало почву для спекуляций историков о подчинении Израилем Иудеи и даже о том, что израильский царь Йорам и иудейский Йеорам были якобы одним и тем же лицом [46] . Если бы первое или второе действительно имело место, то носители традиции не оставили бы без внимания столь вопиющий шаг ненавистной им династии Омри — поклонников культа Баала. Тесные союзнические отношения, установившиеся между Израилем и Иудеей, родство между их правящими династиями были идеальной формой союза между северными и южными племенами. В историческом плане как объединение в рамках одного государства, так и вражда между этими племенными группами представляли собой крайности; куда более естественными являлись союзнические отношения, скрепленные родственными узами. Возможно, что такой характер отношений между ними преобладал в доегипетский период жизни в Ханаане и во время пребывания в Египте. Однако израильская племенная аристократия, помнившая об унижениях, нанесенных ей давидидами, рассматривала породнение царских дворов не столько как политический успех Йорама, сколько как опасную связь с домом Давида, направленнную против ее собственных интересов.

Из-за полученных ранений Йорам находился в Изреэле — неофициальной столице ханаанской части Северного царства. Йорам, как собственно и его отец Ахав, предпочитали проводить время не в Самарии, построенной на территории израильских племен, а в этом ханаанском городе. Удаленностью царя как от столицы — Самарии, так и от главных военных сил, располагавшихся в Рамот-Гиладе, воспользовался израильский военачальник Йеху. Он составил заговор против царя и, заручившись поддержкой армии, двинулся к резиденции Йорама. Быстрый переход армии Йеху к Изреэлю застал врасплох еще не оправившегося от ран царя. Он не только не знал о готовившемся перевороте, но и не имел достаточно сил для обороны города. Библейский текст не без торжества отмечает, что Йорам нашел свою смерть на том самом поле, которое его отец, Ахав, отобрал у невинно убиенного им Навота из Изреэля. Как о справедливом возмездии носители традиции упоминают о сбывшемся пророчестве Илии — ужасной расправе над Изевелью на том же «поле изреэльском». В ходе кровавой вакханалии погиб весь дом Ахава, а также его друзья и сановники. Очень мужественно встретила свою смерть Изевель. Дочь финикийского царя, мать израильского и бабушка иудейского царей, она не пыталась скрыться или бежать. Вместо этого она тщательно накрасилась и, надев свои лучшие одежды, встретила мятежного полководца с презрительной насмешкой: «С миром ли, Зимри, убийца господина своего?» (4 Цар. 9:30–31). По приказу Йеху убивают и иудейского царя Ахазию, который приехал навестить своего родственника Йорама.

Йеху обращается к напуганным придворным в Самарии, предлагая им либо добровольно выдать головы семидесяти сыновей Ахава, либо сопротивляться вместе с ними. Однако соотношение сил было настолько неравным — армия стояла целиком на стороне своего военачальника, — что окружение бывшего царя сочло за благо покориться новому лидеру. Из послания Йеху, направленного в Самарию, следует, что власть в столице, как, впрочем, и все сыновья Ахава, находились тогда в руках «князей и старейшин Изреэля», выходцев из той области, которая была населена преимущественно ханаанеями (4 Цар. 10:1–3). Возможно, это является подтверждением того, что сам основатель династии, Омри, происходил из ханаанеев Изреэльской долины. Обычная в таких случаях резня всех членов свергнутой царской династии дополнилась убийством царских сыновей из Иудеи, которые, ничего не подозревая, приехали навестить своих израильских родственников. Наконец, кровавая вакханалия закончилась совершенно новым для дворцовых переворотов явлением: истреблением жрецов Баала и разрушением храма этого божества в Самарии: «И разбили они статую Баала, и разрушили капище Баала; и сделали из него отхожее место, до сего дня. И истребил Иеху Баала с земли израильской» (4 Цар. 10:27–28). Присутствовать на этом избиении «врагов Господних» Йеху пригласил Ионадава, главу рехавитов — яхвистского клана, известного своими пуританскими взглядами. Таким образом, Йеху подтвердил как свою принадлежность к сторонникам яхвизма в Северном царстве, так и свой союз с левитами. Носители традиции ставят эти действия в заслугу новому царю: «И сказал Господь Йеху: за то, что ты охотно сделал, что было праведно в очах Моих, выполнил над домом Ахава все, что было на сердце у Меня, сыновья твои до четвертого поколения будут сидеть на престоле Израиля» (4 Цар. 10:30).

Казалось, левиты должны были торжествовать: они полностью победили и политических, и идеологических противников. Но, странное дело, вопреки всем ожиданиям левитов храмы в Бейт-Эле и Дане не были отданы в их распоряжение. Носители традиции не могли скрыть своего разочарования поступком Йеху: «Впрочем, от грехов Йаровама, сына Невата, который ввел Израиль в грех, от них не отступал Йеху, от золотых тельцов, которые в Бейт-Эле и которые в Дане» (4 Цар. 10:29). Вероятно, Йеху вынужден был считаться с теми же обстоятельствами, что и его далекий предшественник Йаровам. С одной стороны, он не захотел идти на конфликт с теми израильскими племенами, на земле которых находились эти храмы, и чьи жрецы выполняли там функции левитов. С другой — он не был готов отказаться от старой, языческой формы яхвизма, популярной среди северных племен, которая связывала этот культ с традиционными ханаанскими верованиями. Монотеизм Моисея был по-прежнему чужд и непонятен большинству населения, и новый царь не мог с этим не считаться. Было бы также наивным полагать, что истребление жрецов Баала и разрушение храма Баала в Самарии положили конец этому культу на всей территории Северного царства. Скорее всего, за пределами Самарии как в ханаанских, так и в израильских областях культ Баала продолжал существовать и дальше, однако его жрецы утратили главенствующую роль в Северном царстве, уступив ее яхвистам. Как Ахав и Изевель не смогли истребить левитов, так и Йеху не сумел покончить с культом Баала в масштабах всего Северного царства. Действия Йеху можно сравнить с поступком легендарного израильского судьи Гидеона, который, воспротивившись поклонению этому ханаанейскому божеству, совратил израильтян службой другим языческим богам. Библейский текст прямо связывает неудачи Йеху в войнах с арамейцами с тем, что он фактически продолжил грехи Йаровама: «Но Йеху не придерживался того, чтобы следовать законам Господа, Бога Израилева, от всего сердца своего. Он не отступал от грехов Йаровама, который ввел Израиль в грех. В те дни начал Господь отрезать части от Израиля, и поражал их Хазаэль во всем пределе Израилевом, на восток от Иордана, всю землю Гилад, [колена] Гада, Реувена, Менаше, от Ароэра, который при потоке Арнон, и Гилад, и Башан» (4 Цар. 10:31–33).

Йеху (842–814 гг. до н. э.) стал основателем самой значительной династии в истории Северного царства: он и его потомки находились на израильском престоле почти целое столетие. В то же время Библия не сообщает почти никаких сведений о его 28-летнем правлении, хотя Йеху пришел к власти при полной поддержке левитов, то есть самих носителей традиции, и, следовательно, не должен был быть обделен их вниманием. Почти вся информация о Йеху связана с подробностями свержения динасуии Омри и истребления служителей Баала. Единственное, что можно почерпнуть из библейского текста, так это то, что годы правления Йеху совпали с периодом наступления арамейцев на Израиль, и что Хазаэлю, наиболее воинственному царю Дамаска, удалось оторвать от Северного царства все заиорданские области. Другим источником, который может дополнить в этом плане Библию, являются ассирийские документы, хотя сам Израиль упоминается в них очень скупо.

Йеху и его наследники существенно изменили политический курс Северного царства и отказались от участия в антиассирийской коалиции. Как известно, во времена Ахава Израиль был одним из главных участников, а возможно, (судя по количеству боевых колесниц) и лидером этой коалиции. Сын Ахава, Йорам, продолжал политику своего отца в отношении Ассирии. Однако, несмотря на максимальный вклад Израиля в дело отражения ассирийской агрессии, последняя в тот период меньше всего задевала его собственные интересы. Военные походы Салманасара III были направлены прежде всего против государств северной и центральной Сирии, Финикии и Дамасского царства.