Чтение онлайн

Узия прославился очень успешной завоевательной политикой. Прежде всего, он вернул Иудее те районы Эдома, которые отложились от нее после неудачной войны Амации с Израилем. Библейский текст сообщает об отвоевании города Эйлота на юге Негева и покорении меунитян (маонитян), эдомитянских племен, проживавших на юго-западе от Мертвого моря (2 Пар. 26:2, 7). И первое и второе было невозможно сделать без подчинения всего Эдома или большей его части. Однако самым важным военным достижением Узии следует считать завоевание филистимских городов, включая крупнейший из них — Гат: «И он вышел, и сразился с филистимлянами, и разрушил стены Гата, и стены Явнэ, и стены Ашдода; и построил города в [области] Ашдода и у филистимлян» (2 Пар. 26:6). Таким образом, впервые в своей истории Иудея получила выход к средиземноморскому побережью. Завоевание Эдома и Филистии помогло Узии распространить свою власть на кочевые племена Негева, Синая и Мидьяна, захватить контроль над торговыми путями в Египет и Аравию. Библейский текст утверждает, что ему приносили дань и аммонитяне. Если это так, то подчинение аммонитян могло произойти лишь в конце правления Узии, поскольку до этого времени Аммон, как и Моав, являлись данниками израильского царя Йаровама II. Лишь после неудачных войн преемников Йаровама II с ассирийцами Израиль ослабел и утратил контроль над Заиорданьем. Этим воспользовалась Иудея, которая настолько усилилась к концу царствования Узии, что сумела подчинить себе и Аммон. Однако территориально доступ к этому заиорданскому царству был возможен только через земли Моава или Израиля, поэтому, хотя Библия ничего не говорит о союзе с ними, можно предположить, что во времена этого иудейского царя существовала какая-то форма союза или сотрудничества как с Израилем, так и с Моавом. В пользу дружественных, а может быть, и союзных отношений между Южным и Северным царствами говорит тот факт, что Йаровам II, расширивший пределы своего царства вплоть до границ времен царя Давида, даже не пытался посягать на территорию своего южного соседа, а ведь вторая половина правления этого воинственного израильского царя — зенит его могущества — совпала с началом царствования Узии. Вероятно, эти дружественные отношения продолжались и при последующем израильском царе — Менахеме, что позволило Иудее подчинить себе Аммон. Что касается Моава, то, скорее всего, это заиорданское царство тоже находилось в союзе с Узией, иначе оно вряд ли сумело бы сохранить независимость в условиях быстрого расширения границ своего соседа.

Резкое усиление Иудеи стало возможным благодаря огромному вниманию, которое Узия уделял развитию хозяйства, реорганизации армии, укреплению городов и строительству крепостей. Это подтверждает и библейский текст, повествуя, в частности, о том, что «Узия построил башни в Иерусалиме над воротами угловыми, и над воротами долины, и на стыке, и укрепил их. И построил башни в пустыне, и вырубил много колодцев, потому что много скота было у него, и в низменности, и на равнине; [были также] земледельцы и виноградари в горах и на Кармеле, ибо он любил земледелие… И сделал он в Иерусалиме механизмы, искусно рассчитанные, чтобы они находились на башнях и на углах для того, дабы метать стрелы и большие камни. И пронеслось имя его далеко, потому что он удивительно помог себе и сделался силен» (2 Пар. 26:9–10, 15). Правда, размер армии Узии, которую книга Паралипоменон определяет в 307 тысяч 500 человек, выглядит явно завышенной. Очевидно, как и во времена Амации, появление подобной цифры объяснялось широко распространенной традицией древневосточных летописцев сильно преувеличивать, чтобы придать как можно большее величие своему царю и его царству. Когда же через несколько веков эта цифра перекочевала в библейский текст, у его авторов уже не было никакой возможности ее проверить или уточнить.

Возвышение Узии привело не только к потере влияния ааронидов на него, но и к попытке царя присвоить себе полномочия первосвященника: «Но когда он сделался силен, возгордилось сердце его до нестерпимости, и он проявил вероломство перед Господом, Богом своим, ибо вошел в храм Господень, чтобы воскурить [фимиам] на алтаре кадильном» (2 Пар. 26:16). Это был еще более опасный вызов ааронидам, чем увлечения Йоаша и Амации языческими культами, ибо на этот раз царь хотел не просто ограничить влияние ааронидов, а подчинить своей власти всю священническую корпорацию. В иерусалимском Храме произошло серьезное столкновение между царем и священниками: «И пошел вслед за ним Азарйау, священник, и с ним восемьдесят священников Господних, людей мужественных. И воспротивились царю Узии и сказали ему: не тебе, Узия, воскуривать Господу; это [дело] священников, сынов Аароновых, посвященных для воскурения; выйди из святилища, ибо ты поступил беззаконно, и не [будет] тебе почета от Господа Бога. И разгневался Узия — а в руке у него кадильница для воскурения, — и когда разгневался он на священников, проказа появилась на челе его, пред лицом священников, в доме Господнем, у алтаря кадильного. И взглянул на него Азарйау первосвященник и все священники; и вот, у него проказа на челе его. И торопливо вывели его оттуда, да и сам он спешил удалиться, так как поразил его Господь. И был царь Узия прокаженным до дня смерти своей, и жил в отдельном доме, и отлучен был от дома Господня. А Йотам, сын его, ведал дворцом царским и управлял народом страны» (2 Пар. 26:17–21).

Действительно ли Узия был поражен проказой, или это был искусный предлог для изоляции царя, отстранения его от власти и передачи престола тому из его сыновей, кто был в союзе с ааронидами? Насколько известно из тех же библейских источников, ни один из израильских и иудейских царей, кроме Узии, не был поражен проказой, а ведь очень многие из них совершили куда более серьезные проступки перед культом Яхве и его священниками. Например, царь Саул не только взял на себя функции отсутствовавшего в Гильгале Самуила и совершил всесожжения и воскурения Господу, но впоследствии приказал убить 85 ни в чем не повинных священников, включая их главу Ахимелеха. Однако за это куда более тяжкое преступление он не был наказан проказой, как Узия. С другой стороны, проказой была наказана пророчица Мирьям, сестра Аарона, только за то, что пыталась оспаривать власть Моисея; но ее избавили от болезни, как только она отказалась от своих претензий. Очевидно, угроза проказы использовалась как устрашение для тех, кто бросал вызов священникам и пытался присвоить себе их полномочия. Эта страшная болезнь, а точнее, страх перед нею был единственным средством, способным удержать армию и народ от вмешательства в дворцовый заговор. Аарониды не могли расправиться с Узией так же, как они это сделали с Аталией, Йоашем и Амацией. За Узией стояла мощная, преданная ему армия, он был популярен среди народа, и его окружал ореол победителя и верного яхвиста. Был ли царь болен каким-то кожным заболеванием или нет, но слух о проказе позволил заговорщикам безнаказанно совершить скрытый переворот и посадить на трон угодного им кандидата. Таковым стал Йотам, один из сыновей Узии, возможно, связанный по линии матери с ааронидами.

В судьбе Узии оказалось немало общего с участью его отца Амации и деда Йоаша. Все трое смогли оказаться на троне и первые годы царствовать, только благодаря помощи и поддержке ааронидов. Укрепившись со временем, каждый из них постарался избавиться от опеки священников. Йоаш и Амация, не отказываясь от яхвизма, позволили себе поклонение другим богам, а Узия, оставаясь преданным яхвистом, осмелился взять на себя функции первосвященника — тем самым все три иудейских царя так или иначе вступили в конфликт с ааронидами. В результате два из них, Йоаш и Амация, были убиты, а третий, Узия, оказался в пожизненном заточении. Во всех трех случаях за спинами заговорщиков стояли аарониды, по крайней мере, они были самой заинтересованной стороной в низложении этих царей. Если учесть, что конец царствованию Аталии был положен тоже ааронидами, и они же больше всех возражали против вступления на престол царя Йеорама, то нельзя не признать за этим священническим сословием огромную силу в политической жизни Иудеи того времени. Левиты Северного царства не пользовались и частью того влияния, какое имели аарониды в Южном. Вряд ли будет большой ошибкой сказать, что уже тогда реальная власть в Иудее принадлежала не столько царям, сколько яхвистским священникам. Возможно, столь значительной силой они стали в период правления царей Асы и Йеошафата, которые, будучи убежденными яхвистами, всячески укрепляли позиции ааронидов.

Первые годы фактического правления Йотама совпали с последним периодом формального царствования его отца, поэтому на практике Йотам правил больше 16 лет, отведенных ему библейскими источниками, а Узия, наоборот, меньше приписываемых ему 52 лет. Царствование Йотама следует рассматривать как прямое продолжение политики Узии буквально во всем, исключая то, что он не пытался в отличие от своего отца присвоить себе полномочия первосвященника. На этот раз аарониды были полностью довольны своим избранником, который «утверждал пути свои пред Господом Богом своим». Однако даже при нем, как признавали они, «народ продолжал еще грешить» (2 Пар. 27:2). Это означало, что «народ еще совершал жертвоприношения и воскурения на возвышениях», а не в иерусалимском Храме, как полагалось (4 Цар. 15:35). Нет сомнения, что многие из этих «возвышений» и «воскурений» на них были посвящены не культу Яхве, а языческим богам. Как и его отец, Йотам много строил и всячески укреплял города и крепости. «Он отстроил верхние ворота при доме Господнем, и при стене Офел строил много. И города построил на горе Иудейской, и в лесах построил дворцы и башни» (2 Пар. 27:3–4). Его самым крупным военным успехом явился разгром аммонитян и превращение их в данника Иудеи: «Он воевал с царем Аммонитян и одолел их, и дали ему Аммонитяне в тот год сто талантов серебра, и десять тысяч коров пшеницы, и ячменя десять тысяч. Это давали ему Аммонитяне и на другой год, и на третий» (2 Пар. 27:5). Не исключено, что завоевание Аммона Узией, которое могло произойти в конце его царствования, в действительности было результатом военных походов его сына Йотама.

Однако в годы правления Йотама военно-политическая ситуация вокруг Иудеи резко изменилась в худшую сторону. После длительного перерыва в сиро-палестинский регион вернулась Ассирия, и ее армия, возобновив завоевание сирийских и финикийских государств, быстро приближалась к Палестине. Перед лицом общей опасности два бывших врага, Израиль и Дамаск, заключили между собой мир и создали широкую антиассирийскую коалицию из сирийских, финикийских и палестинских государств. Не желая быть втянутой в войну с Ассирией, Иудея отказалась войти в эту коалицию и тем самым вызвала враждебность к себе со стороны ее участников. Книга Царств вскользь упоминает, что еще в годы царствования Йотама Израиль и Дамаск совместно атаковали Иудею: «В те дни начал Господь насылать на Иудею Рецина, царя арамейского, и Пекаха, сына Ремалии» (4 Цар. 15:37). Вероятно, камнем преткновения стало господство Иудеи над Аммоном, который Израиль и Дамаск считали зоной своих интересов. Если бы Йотам присоединился к антиассирийской коалиции, то разногласия были бы полюбовно урегулированы между союзниками, но отказ Иудеи привел ее к войне с Израилем и Дамаском. Благодаря сильной армии, у Йотама еще хватало сил сдерживать натиск израильтян и арамейцев, но военная ситуация вокруг Иудеи продолжала ухудшаться, и это в полной мере ощутил наследник Йотама — Ахаз.

Годы правления Ахаза (734–728 гг. до н. э.) пришлись на очень трудное и опасное для страны время. Иудея оказалась «между молотом и наковальней»: с одной стороны, на ее границы надвигалась ненавидимая всем древним миром Ассирия, с другой — все соседи Иудеи стали участниками антиассирийской коалиции и требовали от нее того же. Ахаз, как и его отец Йотам, не верил в способность разношерстной коалиции, состоявшей из враждовавших друг с другом государств, противостоять мощнейшей по тому времени ассирийской армии, но он не хотел и конфронтации с врагами Ассирии. Однако соседи Иудеи не позволили ей надолго остаться нейтральной. Не договорившись с Ахазом, Израиль и Дамаск решили силой сместить царя и вместо него посадить на иудейский престол послушного им кандидата. Иудейский пророк Исайя, живший в это тревожное время, следующим образом описывает события: «И было во дни Ахаза, сына Йотама, сына Узии, царя иудейского, пошел Рецин, царь арамейский, и Пеках, сын Ремалии, царь израильский, войною на Иерусалим, но не смогли завоевать его. И было возвещено дому Давида, и сказано: Арам стал лагерем вместе с Эфраимом; и затрепетало сердце его и сердце народа его, как трепещут деревья в лесу от ветра» (Ис. 7:1–2). Перед тем как укрыться за стенами Иерусалима, Ахаз дал генеральное сражение своим противникам, но одолеть их не смог и понес большие потери. Единственный библейский источник, повествующий об этой битве, книга Паралипоменон, приводит некоторые подробности о ней: «И избил Пеках, сын Ремалии, иудеев сто двадцать тысяч в один день, людей храбрых, потому что они оставили Господа, Бога отцов своих. И убил Зихрий, богатырь из Эфраима, Маасэйаху, сына царя, и Азрикама, начальствующего над дворцом, и Элькану, второго после царя» (2 Пар. 28:6–7).

Несмотря на крайнее преувеличение числа погибших, потери Ахаза были действительно чувствительны, если на поле боя пали и его сын, и ближайшие сановники. Но Иерусалим союзники взять не смогли: за годы царствования Узии и Йотама он превратился в первоклассную крепость и стал почти неприступным. Будучи вынужден отказаться от штурма города, дамасский царь Рецин помог эдомитянам освободиться от власти Иудеи и захватил Эйлат. В это же время другие союзники по антиассирийской коалиции, филистимляне, пользуясь бедственным положением Ахаза, «вторглись в города низменности и юга Иудеи и захватили Бейт-Шемеш, и Аялон, и Гедэрот, и Сохо, и пригороды его, и Тимну, и пригороды ее, и Гимзо, и пригороды его, и поселились там» (2 Пар. 28:18). В книге своих пророчеств Исайя повествует, что он пытался успокоить Ахаза и внушить ему волю Господа, согласно которой сердце царя не должно было «робеть перед остатками двух этих дымящихся головней» — перед Израилем и Дамаском, ибо через некоторое время «они будут разбиты и перестанут быть народами» (Ис. 7:4, 8). В доказательство своих слов Исайя предложил царю просить через него у Господа любое знамение, однако Ахаз отказался «испытывать Господа» (Ис. 7:11, 12) и решил обратиться за помощью к Ассирии: «И послал Ахаз послов к Тиглатпаласару, царю ассирийскому, сказать: я раб твой и сын твой; приди и защити меня от руки царя арамейского и от руки царя израильского, которые восстали на меня. И взял Ахаз то серебро и золото, которое было в доме Господнем и в сокровищницах дома царского, и послал в дар царю ассирийскому. И послушал его царь ассирийский; и пошел царь ассирийский в Дамаск, и взял его, и переселил жителей его в Кир, а Рецина умертвил» (4 Цар. 16:7–9). Дальнейшие события в Сирии и Палестине подтвердили правильность политической ориентации Ахаза: все его враги, участники антиассирийской коалиции, были либо полностью сокрушены Ассирией, либо превращены в ее данников на значительно худших условиях, чем Иудея. В частности, Дамасское царство перестало существовать вообще и превратилось в обычную ассирийскую провинцию, а от Израильского царства осталась лишь одна область Самарии. Ахаз оказался дальновиднее своих соседей и был вознагражден тем, что ассирийцы вернули ему все земли, захваченные его врагами.

Носители традиции обвиняли Ахаза в идолопоклонстве, упрекали царя в том, что «он следовал пути царей израильских, и даже сына своего провел через огонь, [подражая] мерзостям народов, которых прогнал Господь от лица сынов Израилевых. И совершал он жертвоприношения и воскурения на высотах, и на холмах, и под всяким лиственным деревом» (4 Цар. 16:3–4). Примечательно, что книга Паралипоменон, более поздний по времени создания библейский источник, изображает Ахаза в куда более зловещих тонах, чем книга Царств, написанная существенно раньше. Если Паралипоменон обвиняет Ахаза в полном отказе от яхвизма, в осквернении и закрытии иерусалимского Храма, то книга Царств, отмечая увлечение царя языческими культами, говорит лишь о частичной реконструкции храма, но никак ни о его осквернении или закрытии. Паралипоменон утверждает, что Ахаз «сжигал своих сыновей в огне» по обычаям идолопоклонников, а книга Царств говорит лишь о подражании обычаю «проводить через огонь». Первый источник убежден, что «Господь покарал Иудею из-за Ахаза», потому что «он бесчинствовал в Иудее и тяжко изменил Господу». Он же сообщает следующий, обличающий царя факт: «И собрал Ахаз сосуды дома Божьего, и сокрушил сосуды дома Божьего, и запер двери дома Господня, и устроил себе жертвенники во всех углах в Иерусалиме. И в каждом городе Иудеи устроил он высоты, чтобы кадить другим богам, и разгневал Господа, Бога отцов своих» (2 Пар. 28:19, 24–25). В то же время второй, более ранний и более достоверный источник повествует лишь об установке нового жертвенника в Храме, причем не языческому богу, а тому же Господу: «И пошел царь Ахаз в Дамаск встречать Тиглатпаласара, царя ассирийского, и увидел жертвенник, который в Дамаске, и послал царь Ахаз священнику Урии изображение жертвенника и чертеж всего устройства его. И построил священник Урия жертвенник по образцу, который прислал царь Ахаз из Дамаска; и сделал так священник Урия до прибытия царя Ахаза из Дамаска» (4 Цар. 16:10–11). Согласно книге Царств, новый жертвенник должен был служить для публичных богослужений, а старый, медный, остался там же в Храме и стал использоваться лично царем.

Правда, эта же книга мимоходом сообщает одну очень важную подробность, которая объясняет причину крайней неприязни ааронидов к Ахазу: царь присвоил себе право совершать воскурения и жертвоприношения, которое должно было принадлежать только первосвященнику, то есть повторил грех Узии, наказанного проказой. Если Паралипоменон хранит полное молчание о реакции ааронидов на присвоение царем их полномочий, то книга Царств дает ясно понять, что священники не противились воле царя, как это было в случае с Узией, а послушно выполнили все приказания Ахаза по «языческому» переустройству Храма. Таким образом, в действительности Ахаз не был богоотступником и злодеем, каким его изображает книга Паралипоменон. Он был политеистом, но, поклоняясь языческим культам, не отказался от «Бога своих отцов», от культа Яхве. Он фактически следовал по тому же пути, что и многие его царственные предки — Рехавам, Авия, Йеорам, Ахазия, Йоаш и Амация. Возможно, под влиянием или в угоду своим покровителям-ассирийцам он пошел несколько дальше, переустроив иерусалимский Храм на манер ассирийских. Это подтверждается и самим библейским текстом, говорящим, что Ахаз «отменил крытую субботнюю пристройку, которую построили при храме, и внешний царский вход к дому Господню, ради царя ассирийского» (4 Цар. 16:18). Но яхвизм и до него не был монотеистической религией; в те времена он сосуществовал с другими культами и требовал только главенства над ними. «Преступление» Ахаза заключалось именно в том, что аарониды утратили это главенство в период его царствования. В то же время ни один библейский источник не обвиняет Ахаза в преследованиях яхвистов, которые происходили в Северном царстве в годы правления Ахава и Изевели.