Чтение онлайн

5:13. Некоторые философы, и среди них "пифагорейцы, противопоставляли обычных и продвинутых учеников, называя первых «младенцами» (ср. ст. 13), а вторых «зрелыми» или «совершенными».

5:14. Последователи Платона умаляли значение простых знаний, полученных через чувства; скептики (приверженцы другой философской школы) ценили их еще меньше; *стоики верили, что человеческие чувства (они насчитывали пять чувств, как у Аристотеля) полезны; а *эпикурейцы особенно полагались на чувства. Те, кто считал чувства надежными и достоверными, как, например, *Сенека и *Филон, призывали тренировать их в нравственном плане. Способность различать добро и зло, т. е. истину и ложь, была важным качеством для греко-римских писателей в целом, хотя практический аспект нравственных ценностей более характерен для евреев (2 Цар. 14:17; 3 Цар. 3:9; Иез. 44:23). Автор Евр. заимствует язык греческой этики, который мог произвести впечатление на его еврейских читателей из *диаспоры, стремясь побудить их изучать Библию более глубоко. 6:1. Они не должны были ограничиваться только элементарными знаниями, нужно было перейти к зрелому восприятию библейских истин (5:11–14), иначе им грозил отход от истины (6:4–8). Автор, вероятно, выбирает именно эти вопросы, считая их принципиально важными, «основами», потому что этим начальным знаниям обучали тех, кого обращали в иудейскую веру, и это было совершенно понятно всем его читателям еще до того, как они стали последователями Иисуса. Эти основополагающие истины иудейского учения все еще имели свою ценность для последователей *Христа. Иудаизм подчеркивал значение '"покаяния как постоянного противоядия от греха, а единовременного покаяния — как средства обращения язычников в иудаизм; иудаизм, естественно, подчеркивал и веру. Хотя выражение «мертвые дела» может перекликаться с общим отказом иудеев от идолов как от мертвой субстанции, такой специфический подтекст вряд ли присутствует в данном контексте; ср.: 9:14.

6:2,3. Слово «крещение», вероятно, относится к различного рода церемониальным омовениям в иудаизме, из которых наиболее близким к христианству было крещение "прозелитов как акт омовения, удаления скверны прошлой языческой жизни. Иудеи в молитве возлагали руки на конкретные жертвы, а иудейские учителя возлагали руки на *учеников, рукополагая их; это последнее было ближе к христианской практике. "Воскресение мертвых и вечное осуждение были традиционными иудейскими концепциями, хотя они несколько смущали тех иудеев, которые находились под влиянием греческих воззрений.

6:4. В раннем иудаизме влияние *Духа строго ограничивалось. *Свитки Мертвого моря сводят деятельность Святого Духа к конгрегации — собранию детей света, т. е. тех, кто согласен с ними; но помимо этих и христианских текстов проявление Духа здесь рассматривается как еще более редкое явление. Подобной точки зрения придерживались в особенности "раввины; они обычно говорили о столь редких проявлениях Духа, что даже, как считали они, если находился в каком-то поколении среди своих современников человек, достойный получить Духа, этому препятствовало нечестие всего его поколения.

Термин «просвещенные», или «получившие свет», обычно относится к обращенным (как и в 10:32); в *Свитках Мертвого моря об учителях, как правило, говорится как о «просветителях», а об их последователях — как о «сынах [или, детях“] света». «Вкусившие» обычно означало «испытавшие» (см.: 2:9), а слово «небесный» в послании (ср.: 3:1; 8:1–5), наряду с ограничением действия Святого Духа по отношению к христианам, о чем пишется в раннехристианской литературе, также указывает на подлинное возрождение, обращение человека в веру.

6:5. Иудаизм в целом рассматривал современный век как греховный, но иудеи верили, что Бог будет беспрепятственно править миром в веке грядущем после того, как Он воскресит мертвых и предаст их суду. Христиане осознавали, что должны предвосхищать, предвкушать грядущее в своей нынешней жизни; они были в авангарде грядущего *царства (см. коммент. к 4:10,11). О «глаголе», т. е. «слове», см. в коммент. к 4:2,12. 6:6. Бог, Который показал отдельным людям больше, чем другим, с них больше и спрашивает (Чис. 14:22,23). В иудаизме обычно считалось, что некоторые люди, восставшие против Бога, лишали себя способности к покаянию; но грех отступничества и оскорбления, однако, должен был быть крайне серьезным. (*Раввины не были единодушны в этом вопросе. Так, напр., Рабби Мейер, по свидетельству других, утверждал, что пресловутый отступник Элиша бен Абуйя мог прийти к покаянию. Но большинство склонялись к тому, что человек может зайти слишком далеко, как это было с царем Манассией. В *Свитках Мертвого моря также говорится, что тому, кто был членом общины в течение десяти лет и, следовательно, полностью осознавал свои действия, а затем покинул ее, не разрешалось возвращаться. Но, как указывали некоторые авторы, этот стих относится к преднамеренному, осознанному отступничеству, а не к единичному прегрешению, когда дело может быть исправлено покаянием. Об отступничестве см. в Иак. 5:19,20.) Речь здесь идет не о том, что Бог не принимает кающегося, а о том, что некоторые сердца слишком очерствели, потому что они отказываются признать Христа как единственный путь к покаянию. Осознанно избрав такой род веры, который пригвоздил Иисуса к кресту, они приняли на себя ответственность за Его убийство.

6:7,8*У других авторов тоже встречается метафора земли, производящей «тернии и волчцы», как образ нечестивых и их духовного назначения — бесплодия и смерти (см., напр.: Ис. 5:6). Иудаизм рассматривал отступников как духовно мертвых; подобным же образом рассуждали *пифагорейцы и представители других религиозных групп. 6:9. Греко-римские моралисты часто включали в свои увещевания напоминания, тем самым намеренно смягчая жесткость своих слов: «Мы знаем, конечно, что вы-то никогда не делали ничего подобного». Если же они были уверены в обратном, то расставляли все точки над «Ь>, позволяя себе выступать с резкими обличениями против них.

6:10. Фраза «служа святым», вероятно, относится к финансовой помощи. Это может указывать на постоянную помощь бедным иерусалимским христианам — служение, которое было начато Павлом (Рим. 15:25), хотя в 68 г. н. э., когда Иерусалим был в осаде, а христиане скрывались в пустыне, деньги пересылались в другие места Иудеи.

О благотворительности см. в коммент. к Мф. 6:2–4.

6:11,12. В древних нравственных наставлениях часто подчеркивалась положительная роль наглядного примера, модели (некоторые из них автор перечисляет в гл. 11). По аналогии с тем, что Израиль «унаследовал» Землю обетованную, — праведный, с позиций иудаизма, «унаследует» грядущий мир.

Автор (продолжая тему, начатую в 6:12) сравнивает обетование, данное Богом Аврааму, с обетованием, которое Он дал Тому, Кто будет Первосвященником по чину Мелхиседека. Хотя автор Евр. не цитирует Пс. 109:4, в котором это обещание формулируется, он ожидает, что его читатели должны сами понять его мысль, которую он уже разъяснял.

6:13–17. Бог клялся «Самим Собой» (Быт. 22:16; Исх. 32:13), также как и дал обетование Тому, Кто будет Первосвященником по чину Мелхиседека (Пс. 109:4).

Эта клятва — одна из тех, которые дает Бог в *Ветхом Завете. Бог дал клятву Давиду (Пс. 88:36,50; 131:11), которая, по ожиданиям иудеев, должна исполниться в *Мессии; Он клялся осудить Израиль за его грехи и сделал это (Пс. 105:26). Но самой серьезной из всех человеческих клятв была клятва именем Бога, а когда Бог клялся «Самим Собой», Он давал ручательство совершить все обещанное. Особенно это видно на нескольких примерах, когда клятва касается обетования не пересматривать обещанного (Пс. 109:4; Ис. 45:23). Как и в Пс. 109:4, Бог клянется Собой, говоря о том, что слово Его неизменно и что в день суда в этом убедятся все народы (Ис. 45:23); Он клянется, что произведет Свой суд над царским домом Иуды (Иер. 22:5), над иудеями, беженцами в Египте (Иер. 44:26), над Израилем (Ам. 4:2; 6:8), над Эдомом (Иер. 49:13) и над Вавилоном (Иер. 51:14). (*Филон заявлял, что только Бог был достоин нести свидетельство о Своей собственной правде, хотя он также утверждал, что каждое слово Божье имело силу клятвы, поэтому Ему не нужно было специально клясться Самим Собой). Обилие стереотипных юридических терминов в данном контексте не удивительно, если учесть, что клятвы имели законную силу и были обычны в суде. 6:18. Бог клялся не только по поводу этих двух обетований, и автор подчеркивает, что он просто упоминает именно эти обетования: данное Аврааму и другое, данное священнику ранга Мелхиседека. Греческие философы верили, что боги были неизменны; большинство иудеев верили, что их Бог являет собой Абсолют, не меняется по Своей природе, но вместе с тем обращается с человеком, воспринимая его таким, каков он был (Пс. 17:26,27). Клятва, таким образом, важна, хотя и иудеи, и греки считали, что Бог истинный (в противовес мифологическим греческим богам античности) не несет в себе духа лжи.

6:19. «Якорь» — эта метафора часто использовалась в греко-римской литературе, особенно как залог укоренения в нравственных ценностях. «Во внутреннейшее за завесу» — эта фраза означает, что верующие твердо уповают на «святая святых» (ср.: Лев. 16:2), куда мог войти только первосвященник один раз в год. (Позднее, в раввинистичес-ких текстах, Бог изображался находящимся «за завесой», откуда Он возвещает Свои заветы. Эта параллель показывает, что читатели Евр. должны были понять еврейскую идиому, истоки которой находятся в *Ветхом Завете, где описывается присутствие Бога на небе.) Автор имеет в виду не только земное, но и духовное «святая святых» — в небесном храме (см. коммент. к 8:1–5). 6:20. Иисус часто описывается в этой книге как предтеча (ср. эту мысль со 2:10; 5:9); на военном языке это соответствует авангарду, в сельском хозяйстве — первым плодам, в спорте — победителю забега и т. д. Это всегда подразумевает неизбежность последующего явления или последователей, которые идут за предшественником.

Поскольку в Писании Господь объявляет Давида священником по чину Мелхиседека (Пс. 109:4, в Евр. 5:6), иудейский комментатор мог, естественно, спросить: «В чем это выражается?» Задача автора здесь показать, что священство Иисуса выше священства левитов в современном иудаизме. Пс. 109 приглашает читателя узреть черты царя вечности из Быт. 14.

7:1. Здесь автор обобщает Быт. 14:17–24, где ханаанский священник-царь города, который впоследствии стал Иерусалимом, благословил Авраама. (Правомерность отождествления Салима с Иерусалимом обосновывается в Пс. 75:1 и египетскими текстами проклятий, а также усматривается у Иосифа Флавия, в *Свитках Мертвого моря и у *раввинов.)