Чтение онлайн

Хотя *Иосиф Флавий и, возможно, некоторые иудейские мыслители использовали в определенной мере терминологию реинкарнации из произведений *Платона, подавляющее большинство иудеев в I в. н. э. ожидали одной смерти, а затем воскресения и суда (очередность двух последних событий варьирует у разных еврейских авторов). Как и во времена *Ветхого Завета (Иез. 18:21–32), иудеи осознавали, что смерть была отправной точкой для грядущего суда. (Так, более поздние *раввины в конце I в. призывали своих *учеников к покаянию, чтобы смерть не настигла их внезапно; приговоренные к смерти должны были сказать: «Пусть моя смерть *искупит все мои грехи» [носр.: Пс. 48:8—10,15]. Часто считалось, что умирающие должны судиться вне очереди — см., напр., рассказ о праведном страже Иоханана бен-Заккая, когда он лежал на смертном одре; в одном из преданий говорится, что праведные окружены сонмом добрых ангелов, а нечестивые — злыми ангелами и т. д. Хотя в других традициях не говорят о реинкарнации, там есть представление о временных наказаниях, которые искупали оставшиеся у человека грехи. Например, считалось, что разложение плоти помогает искупить грех; символом наказания для того, кто умер до вынесения приговора, был камень, помещенный на гроб; считалось также, что ни один израильтянин не может провести больше года в *геенне. Эти представления о возможности искупить грех после смерти не имеют ясных параллелей в Ветхом или в *Новом Заветах.) Автор Евр. придерживается точки зрения, которая разделялась большинством иудеев и единодушно — новозаветными авторами, о том, что смерть лишает всякой возможности примирения с Богом.

10:1-18

Только *Христос был истинной, единственно необходимой жертвой для небесного святилища (9:23–28).

10:1.*Платон писал о земном мире, о чувственном восприятии мира вещей, который представляет собой лишь тень реального мира, постигаемого только разумом. В I в. н. э. даже многие иудейские писатели (в *диаспоре) говорили о чистом и совершенном небе и о подверженной тлению земле. Они также часто рассуждали о том, что душа должна быть устремлена к горнему, к высшим реалиям, где она первоначально и возникла. Не опираясь в целом на платоновское восприятия мира, автор Евр. соглашается, что земная скиния, представляет собой тень небесной (он находит библейское обоснование этого тезиса, см.: 8:5), но он так же, как еврейские *апокалиптические писатели, считает, что небо показывает, чему будет подобен мир грядущий. Для автора Евр., однако, первый этап (9:24,28) этого грядущего, его предвкушение уже проявилось в земной истории (6:5).

10:2,3. Автор снова возвращается к мысли о том, что совершенное не нуждается в изменении или дополнении. В древней системе аргументации риторические вопросы играли заметную роль. «Напоминается» — это может означать, что жертвы ежегодного праздника Дня искупления напоминают людям о их грехах, так же как Пасха напоминала об искупительных актах Бога (Исх. 12:14; ср.: Лев. 16:21) — в отличие от установлений нового завета (8:12).

10:4. Палестинский иудаизм утверждал, что День искупления, сопряженный с *покаянием, был необходим для прощения большинства грехов, связанных с нарушением *закона.

Многие философы решительно выступали против идеи о пролитии крови жертвы, поскольку считали это немыслимым в совершенном храме, где все подчинено разуму. Это мнение автор Евр. не разделяет, признавая, как это принято в большинстве культур в человеческой истории, необходимость пролития крови жертвы (10:19); он просто утверждает, что жертвоприношения животных были недостаточными для искупления человека в небесном святилище (9:23), а потому они представляются ненужными теперь, когда пришел *Христос. Он может опираться на множество '"ветхозаветных прецедентов относительно истинной цены жертвоприношения животных (см., напр.: 1 Цар. 15:22; Пс. 50:17; Прит. 21:3; Ис. 1:11; Иер. 11:15; Ос. 6:6; Ам. 5:21–27), как он указывает в процитированном им примере (Евр. 10:5–7).

До 70 г. н. э. евреи *диаспоры и некоторые палестинские евреи подчеркивали духовное использование прообразов жертвоприношений, но при этом лишь немногие из них отрицали необходимость жертвоприношений. Все люди в Древнем мире, независимо оттого, посещали они храм или нет, знали, что жертвоприношения составляют важную часть религиозного культа; некоторые философы противостояли этому, но в большинстве древних храмов эти жертвоприношения совершались. Автор Евр. рассматривает их значение в прошлом как символическое, указывающее на совершенную жертву Христа (9:23).

10:5–7. Здесь автор цитирует Пс. 39:7–9. 10:8,9. Автор продолжает разъяснять процитированный текст. Бог не только не желал жертвоприношений, но это не соответствовало Его истинной воле; именно об этом и говорит псалмопевец.

10:10. Хотя *Ветхий Завет был написан на еврейском языке, с редкими вкраплениями текстов на *арамейском, большинство евреев в 1 в. н. э., рассеянных по всей Римской империи, пользовались переводом на греческий язык. В дошедших до нас еврейских текстах говорится: «Вы открыли мои уши», а большинство греческих версий передают эту фразу следующим образом: «Вы приготовили Мне тело» (дабы исполнить волю Божью). Иудейские комментаторы обычно выбирали тот вариант, который иллюстрировал их собственную точку зрения (некоторые комментаторы даже слегка изменяли изучаемый текст, приспосабливая его к своей точке зрения); здесь и автор Евр., и его читатели пользуются греческим переводом, и автор разъясняет это следующим образом: «не жертвы, но тела, во исполнение воли Божьей» — совершенной жертвы тела *Христова. Такая аргументация согласуется с древними правилами экзегетики, принятыми у иудеев, и преподнесена она весьма искусно.

10:11–14. Автор возвращается теперь к своему основополагающему тексту, Пс. 109:1, используя и 109:4. Вечный священник по чину Мелхиседека (Пс. 109:4), который должен был занимать свое место, восседать, доколе враги Его не будут повержены (а враги эти еще не были покорены, Евр. 2:8), должно быть, уже принес Свою единовременную жертву, так как священники не могли приносить жертвы в сидячем положении. 10:15–17. Как и христианство, иудаизм связывал богодухновенность Писания со «Святым Духом», Который большинством древних иудеев воспринимался как Дух *пророчества. Автор Евр. возвращается здесь к предшествующим текстам (Евр. 8:8—12), которые разъяснялись с помощью ветхоза-ветных текстов (Иер. 31:31–34), — это обычная практика истолкования ранее процитированных отрывков.

10:18. Если новый завет (8:6—13) включает в себя прощение грехов и грехи больше не вспоминаются (8:12; 10:17), то уже нет и нужды в *искупительной жертве за них.

Автор Евр. не обращается к образу приношений за грех или жертвы повинности в будущем идеальном храме Иезекииля (Иез. 40:39; 42:13; 43:18–27; 44:29), он истолковывает это символически, имея в виду совершенную жертву смерти *Христа (Ис. 53 и др.).

10:19,20. Святилище было предназначено для служения священников, но в святая святых, которое, вероятно, имеется здесь в виду, доступ был открыт только первосвященнику, и даже он мог входить туда только раз в год. Но Иисус, предтеча (6:20; ср.: 2:10; 5:9), освятил небесное святилище (9:23–28), так что Его последователи могут присоединиться к Нему в присутствии Бога (ср. коммент. к Отк. 21:16). Завеса (см. ком-мент. к 6:20; ср.: Мк. 15:38) отделяла даже священников от присутствия Бога в святая святых, но теперь верующие в Иисуса получили полный и совершенный доступ в присутствие Бога (Евр. 4:16). Пребывание Бога среди Своего народа в скинии указывало на личные взаимоотношения с Ним тех, кто искал Его (Исх. 33:11), несмотря на некоторые ограничения (Исх. 33:23; 34:30–35).

10:21. Это указание на превосходство Иисуса перед Моисеем (Чис. 12:7); см. коммент. к Евр. 3:6.

10:22. «Приступаем» — в *Ветхом Завете это язык жертвоприношений или нравственных наставлений; здесь это слово означает вхождение в присутствие Бога (10:19,20) и установление взаимоотношений с Богом (7:19,25) через Иисуса, великого Первосвященника. «Кроплением очистивши сердца» (9:13; см., напр.: Лев. 14:7; ср.: Исх. 24:8, текст, процитированный в Евр. 9:19,20) и «омывши тело» — это образы, связанные с левитским служением, но автор здесь имеет в виду духовное очищение (Иез. 36:25–29).

Автор Евр., как и многие другие иудейские писатели *диаспоры, говорит о необходимости и внутреннего, и внешнего очищения; но здесь начинается с очищения телесного (в греч. тексте употреблен глагол в настоящем времени), что относится к "крещению. *Язычников, обращаемых в иудаизм, крестили, чтобы очистить от языческой скверны; членство в *Кумранской общине требовало крещения (как самого первого из многих омовений) во избавление от распространенной в мире скверны; христиане крестили новообращенных во свидетельство вступления в новую жизнь. Символическое значение христианского крещения не ускользнуло от внимания иудейских наблюдателей.