Чтение онлайн

7:2. *Филон и другие авторы обычно аллегорически истолковывают *ветхозаветные имена и названия. Иудейские писатели, например, Филон и Иосиф Флавий, интерпретируют имя Мелхиседека так же, как и автор Евр.: melek — «царь», tzedek — «праведность».

7:3. В иудаизме существует такое правило: то, о чем не говорится, что не отмечено, — не имело места, не происходило. (Этот прием особенно характерен для Филона. Так, напр., он утверждал, что семья мудреца проявляет его добродетели, поскольку иногда Моисей вместо перечисления всех предков, перечисляет добродетели. Аналогичным образом, вследствие того, что о смерти Каина нигде не упоминается, он не умер [для Филона Каин представляет бессмертное безрассудство]. Этот прием «умолчания» применялся, конечно, избирательно, поскольку большая часть разных подробностей в тексте, естественно, не упоминается.) Автор Евр., возможно, утверждает, что Мел-хиседек — в целях сравнения — не имел родителей, поскольку в Быт. 14 они не упоминаются, тогда как Бытие упоминает о родственниках и приводит родословие других важных представителей Бога. Греческий читатель воспринимал то, что не имеет начала или конца, как божественное (такова, напр., аргументация философа Фалеса). 7:4. Десятина была известна на Ближнем Востоке с древнейших времен, еще до того, как это стало правилом в *Ветхом Завете. Такой обычай отмечается и в греко-римской литературе. Здесь автор ссылается на Быт. 14:20, где впервые упоминается о десятине.

7:5,6. Согласно ветхозаветному закону, десятины предназначались потомкам Ле-вия, по линии Авраама (напр.: Чис. 18:26; 2 Пар. 31:4–6; Неем. 10:37,38; 13:5,12); но Авраам тоже отдавал десятину кому-то.

7:7—10. Точка зрения автора Евр. состоит в том, что Мелхиседек (а следовательно, и тот, кто унаследует его священство, 5:6) превыше Авраама, а тем самым, и Левия, поскольку Авраам выше Левия. Рассуждая на эту тему, *раввины позднее утверждали, что Бог изъял священство у Мелхиседека (для благословения Авраама, которое было дано до благословения Бога) и дал его Аврааму — согласно Пс. 109:4; но совершенно очевидно, что Пс. 109 относится к вечному свя-щеннику-царю, который будет верховным правителем надо всеми народами, а не к Аврааму. Как и *Филон, автор Евр. верит, что совершенный царь — вечен; но он может подкрепить свою правоту ссылкой на Быт. 14 (или, даже лучше, на Пс. 109, опираясь на иудейские предпосылки о грядущем *Мессии и о *воскресении мертвых).

Перед автором Евр. стояла трудная задача. Хотя история была полностью на его стороне (как показало разрушение храма, происшедшее несколько лет спустя), — он хотел, чтобы и вся Библия была на его стороне тоже, а в Библии сказано, что левит-ское священство было «вечным» (напр.: Исх. 40:15). Конечно, некоторые тексты в Писании могут подорвать доверие к буквальному смыслу указанной фразы (напр.: Исх. 32:10). Но автор Евр., допуская аллегорическое толкование древнего священства (как и считали некоторые иудеи в его время) или признавая вечные принципы как форму выражения преходящей природы явлений и вещей, свойственную данной культуре (как и полагают многие современные комментаторы), демонстрирует более приемлемый для его читателей подход к этой проблеме. Для него новое и высшее священство, обетование о котором ясно звучит в Писании, само по себе отменяет старое священство.

7:11–19. *Свитки Мертвого моря, в итоге, признают две личности, двух помазанников: военачальника-*Мессию, происходящего из царского рода Давида, т. е. из колена Иуды, и помазанного священника из колена Левия. Но в Пс. 109 показано, что эти две роли исполняет одна личность; священник «по чину Мелхиседека» не обязательно происходил из потомков Левия и был фактически выше Левия (7:4—10).

*Филон говорил о «совершенстве» Левия как об идеале священства; автор Евр. не согласен с этим. Как Платон и его последователи, он отмечает: то, что способно изменяться, не может быть совершенным, потому что совершенное по природе не нуждается в изменении. Бог обещал другое священство, вечное, и, следовательно, неизменное (7:17; ср.: 7:3), которое упразднит первое и несовершенное. (Термин «от-менение», в ст. 18, использовался даже в деловых документах для отмены каких-либо прежних установлений в законном порядке.) 7:20,21. Это священство также выше ле-витского, поскольку, в отличие от него, гарантируется клятвой Бога (см. коммент. к 6:13–18). Этот тезис составляет частичный ответ на всякое утверждение в *Ветхом Завете о том, что предписания левитов относятся к вечным установлениям; Бог изменял ряд пунктов в *законе, когда это было необходимо ради свершения исходного, вечного предназначения Его закона (напр.: Иер. 3:16), но в данном случае Он поклялся и обещал не менять Своих намерений. 7:22–25. О превосходстве вечного священника перед временными священнослужителями см. также в 7:11–19. Маловероятно, что его читатели, зная о политике иерусалимской знати, могли бы думать о назначении и смещении священников римлянами. Более вероятно, однако, что автор здесь хочет только подчеркнуть смертную природу священников. Относительно «поручителя» в ст. 22, следует отметить, что этот термин использовался в деловых документах — по отношению к гарантии вкладов — через слово или обязательство, а также через гаранта — человека, который может дать свое поручительство.

7:26. Священники из левитов должны были избегать всякого осквернения, а перед Днем искупления предпринимались особые меры, чтобы первосвященник мог избежать скверны. Это был единственный день в году, когда первосвященник мог войти в святая святых (в тот день он мог входить туда несколько раз; ср.: Лев. 16:13–16). Конечно, современная практика иерусалимских первосвященников не отличалась такой строгостью взглядов, которая была присуща *раввинам прежних времен. Но все же их тщательная забота о том, чтобы уберечь первосвященника от осквернения, весьма показательна (его изолировали от общения с другими за неделю до этого дня; меры предпринимались и для того, чтобы не допустить у него поллюций накануне ночью и др.). Но таких земных первосвященников в принципе нельзя было сопоставить с небесным первосвященником, так же как земная скиния была лишь тенью совершенного небесного святилища (см. коммент. к 3:1; 8:1–5).

7:27. Сами первосвященники не приносили ежедневные жертвы, они отвечали за служение священников, которые осуществляли жертвоприношения. Огонь на жертвеннике поддерживался постоянно; израильтяне приносили ежедневные жертвы; священники совершали в храме жертвоприношения каждое утро и каждый вечер за весь израильский народ. Автор Евр., возможно, объединяет обязанности всего священства с обязанностями первосвященника в День искупления, тем самым подчеркивая необходимость повторов в левитском религиозном культе. Но, возможно, он вкладывает в слово «ежедневно» гиперболический смысл — «постоянно», год за годом. Только в День искупления первосвященник приносил жертвы за свои грехи, а затем и за весь народ (Лев. 16:6,11,15,16). 7:28. После *воскресения Иисуса автор, естественно, соизмеряет Сына с «вечным» священством по чину Мелхиседека» в Пс. 109:4 (Евр. 7:17). Многие древние мыслители воспринимали как «совершенное» только то, что было вечным. (Автор Евр. цитирует обетование, данное в законе, тем самым подчеркивая, что закон нельзя обойти. Обращаясь к различным доводам в Гал. 3, Павел говорит об обетовании, которое предшествует закону и которое закон не может отменить. Таким образом, и Павел, и автор Евр. показывают с разных позиций, что обетование выше закона.)

8:1–5

В иудаизме традиционно проводились параллели между небесным и земным (напр., небесный и земной суд, или синедрион), как и вообще в древности (напр., вавилонский храм Мардука и ханаанский храм Ваала). (Некоторые древние храмы на Ближнем Востоке и более поздние mithraea были построены таким образом, чтобы отображать структуру мироздания, подчеркивая божественное управление всей вселенной. Филон, естественно, опирался на принцип небесного прототипа и земной его копии, даже в более широких масштабах, следуя моделям Платона. Когда Филон проводит детальное сравнение небесного и земного храмов, он пользуется аллегорией и рассматривает идеальный небесный храм как добродетель, его жертвенник — как отражение идей, его ткань — как землю и т. д.) Соответствующие параллели между небесным и земным предусматривались, вероятно, в Исх. 25:8,9, и часть этих текстов цитируется в Евр. 8:5.

Многие в иудаизме — от эллинистических традиций в литературе мудрости (Прем. 9:8) до *апокалиптических видений и писаний, а также более поздние *раввины — говорили о земном храме как о копии небесного. Вечность и ценность старого храма соотносились с истинным храмом на небе.

8:1. Образ Иисуса, восседающего по правую руку от Бога, восходит к Пс. 109:1 (Евр. 1:13), и это ясно указывает на ту же персону, что и священник по чину Мелхиседека (Пс. 109:4, процитированный в Евр. 5:6; 7:17).

8:2–5. См. коммент. к 8:1–5. Как и последователи *Платона (включая и точку зрения по этому вопросу Филона), автор Евр. рассматривает земные вещи как «копию и тень» небесной реалии (8:5). (Слово «копия» в NRSV передается как «план, чертеж», что соответствует и описанию идеального храма, данному в *LXX в Иез. 42:15; многие детали этого описания автор Евр. мог интерпретировать символически, и такой подход вполне согласуется с символическим языком Книги Пророка Иезекииля в других местах, напр.: 31:2–9.) В отличие от Платона, автор Евр. видит в небесной реалии не просто идеальный мир, который воспринимается лишь умозрительно, для него Иисус реально ушел туда. Еврейские *апокалиптические авторы иногда также говорили о грядущем земном царстве (где непременно присутствовал величественный храм) как о нынешней реалии на небесах.

Автор Евр. приводит здесь обширную цитату из Иер. 31:31–34, подтверждая свою мысль о том, что в самой Библии было предсказано изменение *закона. Этот текст также подкрепляется свидетельствами членов *Кумранской общины, которые написали *Свитки Мертвого моря; они видели себя в качестве народа этого «нового завета». Но они более строго истолковывали закон Моисея, тогда как подход данного автора к этой проблеме более либеральный, чем у *Фило-на (13:9). Он оценивает принципы как вечные, незыблемые, но формы их воплощения — как преходящие и зависящие от культуры.

8:6,7*Автор Евр. снова возвращается к сказанному ранее в 7:12: старое священство было связано со старым законом и его заветом, и оба они оказались несовершенными, если могли быть упразднены.

8:8,9. Выражение «новый» завет в Иер. 31:31 может быть также переведено как «обновленный» завет. Первый завет-договор должен был быть записан в сердцах людей (Втор. 30:11–14), и праведный действительно имел такую запись в своем сердце (Пс. 36:31; 39:9; 118:11; Ис. 51:7), но, согласно Иеремии, большинство израильтян не имели закона в сердце (ср., напр.: Втор. 5:29). Различие между первым и новым заветами именно в том, что израильтяне нарушили первый завет-договор (Иер. 31:32), а новый закон будет записан внутри них, и они познают Бога (Иер. 31:33,34).