Библия. Ужас и надежда главных тем священной книги
Шрифт:
Вместо этого грех одолевает Каина. Каин убивает своего брата Авеля «в поле» (Быт 4:8), то есть в своей собственной области (ибо он земледелец). Затем происходит следующее:
И сказал Господь Каину: где Авель, брат твой? Он сказал: не знаю; разве я сторож брату моему? И сказал: что ты сделал? голос крови брата твоего вопиет ко Мне от земли; и ныне проклят ты от земли, которая отверзла уста свои принять кровь брата твоего от руки твоей; когда ты будешь возделывать землю, она не станет более давать силы своей для тебя; ты будешь изгнанником и скитальцем на земле.
Земля (по-еврейски «адам…») осудила Каина, ибо он запятнал ее кровью брата. Чрезвычайно важно, что Бог не наказывает Каина. Последнего изгоняет сама земля, лишая его плодов неолитической революции. Как мы бы сказали, Каин откатывается назад по эволюционной шкале: из земледельца превращается в лучшем случае в охотника и собирателя. Последствия своего поступка, которые несет человек, не представлены как наказание свыше. Однако Каин реагирует так, слово его карает Бог, а не земля:
Ты теперь сгоняешь меня с лица земли, и от лица Твоего я скроюсь, и буду изгнанником и скитальцем на земле; и всякий, кто встретится со мною, убьет меня.
Бог отвечает: «За то всякому, кто убьет Каина, отмстится всемеро» (Быт 4:15а). Последнюю фразу необходимо внимательно обдумать.
Кем именно «отмстится всемеро»: Богом? Привело ли человеческое насилие к угрозе насилия еще большего, божественного? Неужели Каин убил одного человека, а Бог, в случае чего, угрожает убить еще семерых? Не спровоцировал ли Каин Бога на эскалацию ответного насилия? Прежде чем отвечать на эти вопросы, читаем дальше:
И познал Каин жену свою; и она зачала и родила Еноха. И построил он город; и назвал город по имени сына своего: Енох.
Здесь, в Быт 4, мы видим первый лаконичный рассказ о возникновении цивилизации в результате неолитической революции: земледелец убивает пастуха и строит первый город.
Теперь вернемся к вопросам о семикратном воздаянии в Быт 4:13–15. Бог вовсе не угрожает еще большим ответным насилием против всякого, кто убьет Каина. Это становится ясно из второй поэмы в Быт 4:23, которая, по замечанию Роберта Альтера, содержит «предельно четкий параллелизм». [13] (Кстати, библейский поэтический параллелизм также восходит к Шумеру.) Прочтем медленно:
13
Alter, Genesis, 20.
Ада и Цилла, слушайте, жены мои!
Вы, жены Ламеховы, внемлите моей речи!
Ибо мужа я убил за рану мою,
Мальчика – за удар.
Ибо всемеро за Каина отмщается,
и за Ламеха – в семьдесят семь раз.
Первые два двустишия содержат синонимический параллелизм. «Ада и Цилла» и «слушайте» первой строки перекликаются с «женами Ламеховыми» и «внемлите» второй строки. Аналогичным образом, «муж» и «рана» из третьей строки перекликаются с «мальчиком» и «ударом» из четвертой строки. Но как быть с третьим двустишием?
С одной стороны, в плане формы последние два стиха также содержат типичную библейскую поэзию. Перед нами обратный параллелизм: слова «всемеро» и «за Каина» из пятой строки перекликаются со словами «за Ламеха» и «в семьдесят семь раз» из шестой строки. И последовательность «7-77» принадлежит к числу стандартных поэтических приемов (возрастанию чисел). Например, мы встречаем ее у Иисуса, но в словах о прощении, а не о насилии: «Не говорю тебе: до семи, но до семидесяти семи раз» (Мф 18:22).
С другой стороны, в плане содержания эскалация до «77» напоминает о Каиновой печати, призванной предотвратить его убийство, и о потенциальном семикратном отмщении. Иными словами, если первые два двустишия содержат древнюю похвальбу Ламеха, третье связывает Ламеха, через пять поколений, с Каином. При этом важно, что вектор направлен назад. Все это имеет значение для понимания Быт 4:15 в частности и Быт 4 в целом.
Библейский «грех» как эскалация насилия
Четвертая глава Книги Бытие повествует не только о первом братоубийстве. Она говорит об эскалации насилия почти как о соблазнительной неизбежности. Однако есть в ней и иное: слова Бога о том, что такое насилие не было неизбежным и может быть преодолено («будешь господствовать над ним»). Иными словами, естественный ход человеческой цивилизации не вытекает
фатальным образом из человеческой природы. (Кстати, это сквозная мысль нашей книги.)
Мы, люди, не прирожденные убийцы (иначе откуда посттравматический стресс после битвы?) Каинова печать лежит на человеческой цивилизации, а не на человеческой природе. Эскалация насилия – немезида, а не природа. Это решение, которого можно было избежать, а не неизбежная участь. Да, это наш «первородный грех». Но его можно было (да и доныне реально) преодолеть.
Эскалация насилия в Быт 4 происходит между пустынными племенами, а не национальными государствами (которые еще не существовали). Описаны не войны, а насилие родовой вражды, отношения чести и бесчестья, когда небольшие группы сталкиваются между собой в отсутствие ясных юридических норм и компетентного, адекватного общинного руководства. (Впрочем, иначе ли обстоит дело с национальными государствами без всемирного правительства?)
Быт 4 говорит не только о первом случае братоубийственного насилия, но и о том, откуда пошел грех (или даже Грех) эскалации насилия. Авель убит – это одна жертва. Если Каина убьют, его семья потребует семикратного отмщения. Но пять поколений спустя, если убьют Ламеха, семья потребует отмщения в семьдесят семь крат.
К слову сказать, именно как меру против такой эскалации Книга Левит заповедует: «Перелом за перелом, око за око, зуб за зуб; как он сделал повреждение на теле человека, так и ему должно сделать» (Лев 24:20). Воздаяние должно соответствовать преступлению: нельзя делать в семь раз хуже и уж тем более в семьдесят семь раз хуже.
Иными словами, Быт 4 содержит библейскую версию рассказа о том, как неолитическая революция/ эволюция увенчалась возникновением цивилизации в землях «плодородного полумесяца» и особенно в Междуречье. К несчастью, эта версия еще и исторически более точная, чем шумерская легенда о пастухе Думузи и земледельце Энкимду с ее счастливой концовкой. В Быт 4 земледелец убивает пастуха, строит первый город, и насилие возрастает по экспоненте.
В принципе, сознательное насилие похоже на любое другое проявление человеческой активности: мы улучшаем наш образ жизни. Налицо прогресс: от палеолитических пещер в Западной Франции к неолитическим домам в Восточной Турции; от пастушества с овцами и козами к земледелию со скотом и лошадьми; от письма палочкой по глине к письму тростинкой по папирусу и (в наши дни) письму через прикосновение ладони к экрану.