Чтение онлайн

В голове странная пустота, но Арсений отчётливо понимает, что пару минут назад видел не себя. И это был явно не сон в привычном человеческом понимании. Не кошмар, не видение, не воспоминание, искажённое сознанием. Арсений чувствовал каждый удар хлыстом. Во рту всё ещё оставался лёгкий привкус подвала, а на коже будто липкой плёнкой осела холодная влажность. Это точно случилось с Есенией. Осознание ярким огоньком зажигается где-то в сознании. Арсений не понимает, откуда такая уверенность, но это словно аксиома. Он может хоть в лепёшку расшибиться, доказывая и уверяя себя в обратном, но факт есть факт и никуда он не денется.

И сейчас Арсений, кажется, всё ещё спит. Слишком странное ощущение абсолютной безопасности и спокойствия расползается по коже, устраняя липкую плёнку влажности подвалов. Где-то за окном — ветер, холод, неприятности. За пределами квартиры — слишком много разрозненной человеческой энергии, суета, ночь тёмная и полная ужасов, а здесь… Арсений тянется второй рукой к лицу Есении и обхватывает его, заглядывая в глаза. Точно сон. Мог бы он наяву видеть огненное свечение во взгляде напротив? Нет, конечно. Совершенно идиотская шальная мысль пролетает в голове, и Арсений приближается к Есении, касаясь кончиком своего носа Есеньевского. Она слегка ошарашена, но не отталкивает, не возмущается, лишь искорка то ли борьбы, то ли грусти проносится во взгляде.

Что-то неладное происходит. Арсений заглядывает глубже в глаза, закапываясь в самую суть. Пусть всего лишь во сне, но зато может себе это позволить. Наяву Есения даже сидеть бы на месте не стала, а уж позволять копаться в голове… Там подвал. Алтарь дубовый, смердит кровью и влажностью, а в углу какой-то комочек. У алтаря мужчина, от которого тянутся тоненькие ниточки энергий к чаше, в которой максимально неприятное месиво. Лицо разглядеть не выходит. Он словно надел маску, заставляющую взгляд соскальзывать. Колдует что-то. На низких уровнях, чтобы не вызывать лишних вопросов. Магия древняя, тяжёлая, но не требует слишком глубокого погружения… Арсению не нравится. Хочется снести алтарь и устранить колдующего мага. Разорвать все ниточки, что тянутся и причиняют дискомфорт. Только вот у Арсения ни рук, ни ног. Он поток. Он энергия. Он сила…

— Уходи.

Арсений отсекает все нити, разрывая связь и закрывает ментальную дверь, оставляя того мага в недоумении хлопать глазами, и вновь становится спокойно. В глазах напротив — шок, а Арсению почему-то так забавно и легко… Он улыбается, ещё раз прикасаясь к кончику носа, осторожно обхватывает запястье Есении и ложится, утягивая её за собой. Ну а что? Сон на то и сон, что в нём дозволено творить всё, что в голову взбредёт. Тем более, эти действия кажутся такими привычными, такими правильными, словно он ежедневно тыкается перед сном в кончик носа и укладывается, обнимая, ведь сон в контакте — магическая безопасность и заземление. Мало ли что можно натворить в беспамятстве. А так они друг друга оберегают. От вмешательства извне и от собственных необдуманных действий. Арсений прикрывает глаза, собираясь уснуть во сне, и слышит рядом тихо-шокированное «Эл риза молэни, Арсений…»[3]

Временное обиталище Арсения и Есении. Утро.

— Да встаю я, встаю.

Арсений недовольно спускает ноги с кровати, потирая глаза, встаёт и идёт шаткой шаркающей походкой открывать дверь каким-то утренним звонителям. Сначала дверной звонок ощущался весёлым рождественским колокольчиком посреди ярмарки, а потом сознание догрузилось и оказалось, что просто кому-то не спится с утра пораньше. Впрочем, почти полдень вряд ли можно считать прям утром. Быстро глянув в подпространство, Арсений с удивлением вскидывает брови и открывает дверь, обнаруживая на пороге слишком довольных Серёжу и Диму.

— Только встал что ли? — Серёжа первым входит в квартиру. — Даже я столько не сплю. О. Вот это висюльки.

— Висюльки у тебя на окнах вместо штор. — Дима заходит следом. — А это антиквариат!

Арсений косится на люстры, которые чудом не зацепил головой, и мысленно соглашается с Серёжей. Ну реально. Висят же.

— Собирайтесь. — Серёжа с деловым видом разувается. — Пётр Алексеевич приказал провести выходные за городом на тренировочной базе. Кофе есть?

— Есть. — Арсений хмуро кивает, медленно соображая, что Есении в кровати не было. А ещё, её даже в квартире, кажется, нет. Ведь если была бы, то открыла… — Куда? — Арсений хмурится сильнее, доходя до осознания сказанного Серёжей. — Чего?

— Пойдём. — Серёжа машет рукой, задевая раздевающегося Диму. — За кофем расскажу. А то совсем не проснувшийся какой-то. Бурная ночка?

Серёжа хихикает, проходя на кухню, а Арсений как стоял столбом, так и стоит. Определённо ещё не проснулся. Он на всякий случай щипает себя. Не спит. Уже хорошо. А то ночью снилось что-то совсем выходящее за рамки. И приличия, и здравого смысла. Будто наяву, но совершенно точно нет… Дима, качая головой, хлопает его по плечу и проходит за Серёжей. Арсений, оставшись перед выбором без выбора, идёт за ними, ибо так и стоять столбом как-то глупо и странно.

— А где Есения? — Дима с деловым видом подходит к кофемашине. — Я б осмотреть её хотел в человеческом виде.

— Кажется… Её нет. — Арсений, хмурнее тучи, смотрит на друзей, разворачивается, обходит квартиру, осматривая каждый угол, и возвращается обратно. — Реально нет…

Внутри что-то сжимается. Страх пробегает по телу, вышвыривая из головы все спокойные варианты её отсутствия вроде «поднялась к Петру Алексеевичу». Остаются только самые страшные. Украли, убили, ушла и её поймали и всё равно убили…

— Сбежала, что ли? — Серёжа моментально переключается с хиханек-хаханек на серьёзный тон.

— Сплюнь, а. — Дима тоже хмурнеет, включая шайтан-машину.

— Надо, наверно, Петру Алексеевичу рассказать… — Арсений хлопает себя по карманам домашних штанов. Отсутствие Есении бодрит лучше кофе.

— Да, звони. — Серёжа кивает, доставая свой телефон. — А я пока патрули подниму.

Щелчок замка заставляет всех вздрогнуть. Арсений пулей выскакивает в коридор, ожидая увидеть там Петра Алексеевича с деловым видом, а в худшем случае, с бесконечной скорбью на лице, но видит лишь взъерошенную Есению в лёгкой курточке, спортивных штанах и кроссовках.

— Ух ты… — Есения хмыкает, стягивая кроссовок. — Вы словно инопланетянина увидели.

— Ты где была? — Арсений тяжело выдыхает, чувствуя, как с тела падает что-то невероятно тяжёлое.

— Бегала. — Есения жмёт плечами и вешает куртку на крючок. — Здравствуйте, господа. — Она коротко кивает Диме с Серёжей, которые тоже вывалились в коридор. — С вашего позволения я сначала посещу ванную, а затем можете рассматривать меня, как экспонат в музее. Разумеется, под обсуждение запланированной поездки.

Арсений не верит ни своим глазам, ни ушам. Есения слишком беззаботно протискивается мимо всех них и гордо скрывается за дверью, будто бы не из-за неё чуть инфаркт у всех присутствующих не случился.

— Помните, мем был? — Серёжа оживает первым. — Дорогой, где ты был? Бегал. Странно, но футболка сухая и совсем не пахнет…

[1] В этом мире смерть, появившаяся из ниоткуда, усмирённая мной в воплощении этом. Услышь меня. Она день, она ночь. Та, кто мне принадлежит. Дыхание смерти, дыхание жизни. Услышь, Кот Баюн. Здесь и сейчас.