Чтение онлайн

И Есению от такого количества ведёт тоже. Арсений с ней делится от всей своей души, а после долгой «голодовки» такое количество переваривать тяжко. Но и отказаться нереально. Есения и отпускать Арсения сейчас не хочет. Она бы с радостью была бы его руками. Вела бы в этом танце хоть до утра. Но руку и без того предупреждающе покалывает, а Арсений, кажется, начал чувствовать потоки, осторожно пытаясь сделать что-то второй рукой.

— Первые маги предпочитали использовать именно внешнюю энергию. — Есения отпускает Арсения и возвращается на своё место. — Шаманские танцы не с пустого места взялись. Это не просто движения, это целая история, рассказ, инструкция. Повторяй за мной, ага? — Есения дожидается утвердительного кивка и начинает медленно вырисовывать руками простые линии в воздухе, чтобы Арсений привык. — Раньше войны велись не на внутренних ресурсах. Сначала выжигалась внешняя энергия, ведь маг, который выложит всего себя — мёртвый маг. Безусловно, внешнее тоже требует сил, но это другое. — Есения добавляет к рукам движение в пространстве. — Когда ты используешь внутренние резервы, ты выпускаешь в пространство дополнительную энергию. Сжигая внешнее, ты не умножаешь её, а тратишь. Представь себе ситуацию. — Есения осторожно цепляет двумя пальцами запястье Арсения и вскидывает его вверх, заставляя потоки воздуха взметнуться за ним. — Ты ведёшь за собой армию. Выкладываешься, тратишь себя, выплёскиваешь энергию в пространство, в то время как твои враги этой энергией пользуются, ни капельки себя не потратив.

Арсений, наконец-то уловив, чего именно от него хотят, повторяет круговые движения руками, опускается на одно колено, продолжая рисовать узоры в воздухе, и вновь встаёт, ведя за собой воздух, который начал заметно остужаться. Есения кроет пламенем, заставляя вспыхивать энергию огнём то в одном конце, то в другом. Звуки стихий вновь начали сливаться в музыку. Немного рваную, совсем не похожую ни на что привычное, но со своим ритмом, глубиной и смыслом, понятным только им двоим.

— Со временем магию начали упрощать, ведь сжечь энергию вокруг себя и поднять стихию против врага — совсем не одно и то же. — Есения пританцовывает ближе к Арсению, ибо от него чувствуется приятный жар, в то время как вокруг становилось всё холоднее и воздух уже звенел крохотными льдинками. — К тому же, многие маги не стремились развивать свои способности, довольствуясь малым. Плюс в давние-давние времена, примерно когда существа с Буяна ступили на землю, маги посильнее не гнушались высасыванием силы из себе подобных, оставляя тех с мизером, который они не восполняли. Сейчас такое, к счастью, запрещено, но и магов с каждым годом всё меньше. Да и запросы к ним ниже.

Арсений берёт Есению за руки и продолжает медленно двигаться, заглядывая в глаза. В его голове — бардак. Пропитанный спокойствием, но бардак. Для первого раза Арсений перевыполнил норму, но пока есть силы останавливаться нельзя. Обычно магов хватает на банальное чувствование и направление потоков воздуха, после чего требуется отдых, ибо занятие действительно энергозатратное. Арсений же готов и дальше продолжать, не ограничиваясь морозильником вокруг.

Есения раздумывает лишь секунду. От количества энергии вокруг она плывёт, теряясь где-то в своей личной сказке, где не существует внешнего мира. Только они вдвоём. Без всяких условий и проклятий. Счастливые теперь и навсегда. Есения кладёт руки на плечи Арсения, коварно подогревая влажную футболку огоньком, не поджигая. Она не обжигает, но на контрасте с окружающим воздухом разница ощутима, и Арсений вздрагивает, укладывая руки на талию Есении. Энергия вокруг в прямом смысле начинает гореть, создавая вокруг них огненный купол. Защита. Арсений вновь что-то сотворил играючи и даже не замечая этого.

Глаза напротив бегают по Есеньевскому лицу, загораясь вместе с энергией. Арсений умело ведёт в танце, легко переступая по мягкому ковру. Языки пламени причудливо играют на коже, дрожат, находят зеркало в глазах, и так хочется повторить за ними, включая в их танец чуть больше энергии, и Есения слегка отпускает контроль, позволяя Арсению чуть глубже нырнуть в подпространство и дотянуться до более глубинных резервов. Более сильных, объёмных, мощных…

Над головой что-то хлопает, погружая комнату во тьму. Только стихийная энергия всё ещё горит вокруг них и вспыхивает то там, то тут. Есения пытается отступить назад, пока они не взорвали ещё что-нибудь, но Арсений удерживает её, мысленно говоря «стой! Осколки!». Энергия коршуном, почуявшим добычу, вьётся вокруг них, готовая в любой момент разорваться, а Арсений, словно не замечая этого, продолжает смотреть Есении в глаза и медленно поднимает осколки с ковра обратно вверх, собирая их в единое целое. Есения в шоке моргает, боясь даже вздохнуть. Арсений не здесь. Не совсем. Он вновь где-то на границе яви. Есения по глазам его это видит, и сама смотрит с нескрываемым изумлением и восхищением. Арсений даже не думает о лампочке, не ведёт руками, он просто убирает всё обратно, чтобы никто не поранился. Сам отдаёт управление инстинктам и своей памяти, не трогая её напрямую.

Лампочка приобретает свою первоначальную форму и уже медленно вкручивается обратно, а огненный шар вокруг них постепенно потухает. В глазах напротив — спокойствие. То самое, с каким Арсений смотрел на неё во времена, когда знал. С лёгкой улыбкой на губах и мысленным «со всем справимся, Кэс Эну». Лампочка загорается, будто и не взрывалась минуту назад, а Арсений моргает и вновь смотрит с интересом, возвращаясь обратно в себя настоящего. Пару секунд на выдох и возвращение своих мыслей на волну Арсения, и Есения быстро касается пальцем кончика его носа, сразу же отстраняясь и отступая на безопасное расстояние. Энергия, вновь собравшаяся устроить бум, несётся к месту всплеска, но лишь натыкается на Арсения, легонько толкая его.

— Так откуда, говоришь, появились маги? — Арсений, явно оценивший этот жест и принявший правила игры, с улыбкой поворачивается вокруг себя, руками изображая то ли птицу, то ли вентилятор, и воздух, кажется, холодеет ещё сильнее, а в углу комнаты собирается маленький торнадо, коварно притягивая к себе всё, что плохо лежит.

— Ты чем слушал, Арсений? — Есения укоризненно качает головой и отправляет к торнадо встречный поток воздуха, который гасит его энергию. — Метеоритный дождь, погубивший одно живое и давший толчок для другого живого.

— Но если мы все состоим из энергии, которая выплеснулась из-за вон того дождя, то почему сейчас из людей не делают магов? — Арсений плавно поднимает руки, направляя на Есению поток воздуха. — Можно же их научить, пробудить в них магию, как ты во мне.

— Видишь пыль? — Лёгкий поворот головы, и с поверхностей в воздух взлетают крошечные блестящие частички. — Это обычная бытовая пыль. Для людей другой и не существует. Только неприятные кусочки кожи, ткани, волос и прочего. Для нас же существует ещё космическая пыль. Метеориты перестали падать давным-давно, но маги могут чувствовать и брать энергию метеоритной пыли, а не грязи дома. Частичку той необъятной космической энергии, из которой соткано вообще всё. И мы, и люди по сути своей есть вселенная. Каждая вещь в этом доме есть вселенная. Но не каждая может быть проводником и накопителем энергии. Если очень грубо, то и мы, и тумбочка состоим из одинакового материала. Из крошечных атомов. Но мы не одно и то же, понимаешь?

Есения прерывается, чтобы элегантно рухнуть на пол, а затем подняться как ни в чём не бывало. Про телевидение Есения знала, а Серёжа ей открыл мир интернета и показал, что нынче модно у народа. Из всего, что не вызывало желания хлопнуть себя посильнее по лбу, больше всего Есении понравились танцы. Не все, конечно, некоторые вызывали слишком много вопросов, но большинство — да. Движения, сложенные в историю. Надрывы души, нежность, любовь, сомнения, переживания… Жизнь! Люди движениями без слов рассказывали вообще всё! Вели зрителя за собой, приоткрывая свои миры и своё виденье. И Есения вела Арсения в их мир. Не внося ничего основательного в танец. Просто отдав тело на управление душе.

— Людей, Арсений, магии обучить можно. — Есения делает «па», чувствуя, как влажную футболку холодит морозом. — Но сначала тебе придётся научить их вере. Традициям, культуре, тонкому чувствованию. А это та ещё задачка. Люди в себя-то не верят, а уж в то, что они способны творить и создавать, и подавно. Им проще отнести деньги гадалке и поверить ей, чем в то, что они и сами знают всё сказанное-нагаданное. Проще верить в конкретного Бога, чем признать, что весь мир, каждая его частичка и есть Бог. Людям проще закрыть глаза, чем поверить в то, что они достойны счастья просто по факту своего рождения, а не за какие-то действия или услуги. Традиции вымирают. И среди магов, и среди олюдевших. Одно-два поколения и всё забыто, а ведь в этом столько силы! Ритуалы извратили, перевернули с ног на голову. То, что должно служить во благо, теперь считается чем-то мерзким. Словами обесценили сокровенное. Олюдевшие в целом отдали силу слову, а остальное закопали поглубже лишь бы не разбираться. Лишь бы не верить. Лишь бы пыль оставалась просто пылью.

Многие настолько выжгли свою энергию и способность её сохранять и приумножать, что вытащить их из людей практически нереально. Не в одном поколении. И даже не в двух и не в трёх. Человеческая жизнь слишком скоротечна для таких глобальных изменений. И иногда это кажется бесценным даром. Что можно увидеть за условный век? Многое. Очень многое. А за два, за три века? Ни одна жизнь не состоит из исключительно белого. И за условные сто лет плохого ты увидишь явно меньше, чем за двести. А если твоя жизнь не век, а вечность? Сколько нужно сил, стойкости, веры, чтобы вынести из этого всё хорошее, оставляя плохое позади? Такое даже не всем магам под силу. Что уж говорить о людях.

Есения приближается к Арсению и ведёт пальцами по ледяным рукам, а внутри чувствуется бушующее пламя. Вокруг вспыхивают стихии, отбрасывая на стены причудливые тени их тел. Они словно отражения душ. Такие же великолепные, неуловимые, постоянно изменяющиеся, живые. Есения не даёт Арсению коснуться себя, уходя в танце в стороны. А то с Арсеньевой концентрацией сейчас что-нибудь точно рванёт. И вряд ли на этот раз обойдётся обычной лампочкой.

Энергия вокруг почти полностью выжжена и опасности не представляет, но сам Арсений всё ещё сфокусирован на энергии во вне. И Есения сейчас для него такая же внешняя энергия. Умеющих на расстоянии обращать энергию мага или фамильяра против них же осталось не так уж и много, и Арсений один из этих немногих, кто в принципе способен это сделать. Навести порчу, заставить организм страдать или болеть, это всё куда проще. Это воздействие энергии одного мага на другого мага, на его организм, но не на саму энергию внутри. Арсений же может без особых усилий заставить энергию внутри другого закипеть или наоборот остыть, взорваться или замереть на месте, даже не касаясь мага.