Чтение онлайн

Есения знает, что всё это обман. И даже то, что наконец получилось, тоже. Сейчас пройдёт ещё немного времени, и Арсений отключится. А может, уже, просто тело продолжает играть в странную игру под названием «он дышит». Возможно, его прямо сейчас выжигает. Возможно, уже выжгло. Есения не видит. Не слышит. Не чувствует. Энергии не хватит даже на то, чтобы без последствий принять животную суть, а застревать где-то посередине… Нет, она не готова вновь болтаться посреди бесконечного неприятного чего-то, беспомощно скрестить изнутри, кричать, оглушая лишь себя… Уж лучше переждать последние мгновения перед небытием, чувствуя физическую слабость и слыша тишину.

Только вот Арсеньево дыхание никуда не пропадает. За окном всё так же ездят машины, шумит ветер, стуча ветками в стекло, где-то тикают часы, своё сердце успокаивается, решая, что нужно отдохнуть, на плечах вновь чувствуются Арсеньевы руки… Есения слабо хмурится и приоткрывает глаза. Мир кажется вполне реальным, а Арсений вздыхает глубже и, как будто бы, с трудом. Есения пробует пошевелить своими пальцами, и это неожиданно получается. Обычно перед небытием сознание теряет контроль над физической оболочкой, и она остаётся лежать безвольной тряпочкой. Сейчас же Есения чувствует себя слишком живой. Она не должна слышать обычные звуки, не должна улавливать разницу в дыхании, не должна чувствовать чужие касания. Сердце должно затихнуть, тишина поглотить, тело перестать ощущаться…

— Ты живой… — Есения, не без труда, открывает глаза полностью и заглядывает в Арсеньевы. — Живой…

Она видит, как Арсений хмурится, чувствует, как его руки пропадают с плеч, и не верит сама себе. Тело требует улечься куда-нибудь, голова слегка кружится, в мыслях ничего и никого постороннего не слышно, руки тяжёлые, словно весят каждая по тонне, но Есения всё же поднимает одну и с опаской касается щеки Арсения, словно тот мираж и вот-вот растает.

— Правда живой…

Немного осмелев и уверовав, что таять Арсений пока не собирается, Есения ощупывает его лицо двумя руками и спускается к сонной артерии, слегка надавливая пальцами. Бьётся. Всё ещё сомневаясь в реальности происходящего, Есения обхватывает его плечи, слегка сжимает и скользит ладонями ниже по рукам. Арсений живой. Моргает. Смотрит внимательно, слегка улыбается неосознанно. Есения хмурится, нагибается и прислоняет голову к сердцу Арсения. Бьётся. Тихо, спокойно, ровно. Словно и не был он недавно на дне подпространства.

Есения жмурится, прислушиваясь к размеренному стуку, а Арсений берёт и осторожно гладит по спине, кажется, успокаивая. Ужасно хочется спуститься под видимую реальность, услышать, о чём Арсений думает, почувствовать его настроение, увидеть собственными глазами, что внутри всё в порядке и никто не отнимет у неё Арсения через секунду. Но получается только беспомощно прижиматься щекой к толстовке и слушать размеренное ту-дум под рёбрами.

— Я же говорил. — В голосе Арсения слышится улыбка. — Умирать не собираюсь.

— В прошлые разы ты тоже не собирался… — Есения глубоко вдыхает и замирает, осознав, что она сейчас сказала.

И Арсений замирает тоже, переставая перебирать волосы. Страх липкими лапками цепляется за внутренности и неприятно шепчет о том, что Есения-таки доигралась. Расслабилась. Нарушила главное своё правило: не напоминать Арсению о его прошлых жизнях. И в целом даже не намекать на то, что оно было, потому что опасно. Потому что беспокойному мозгу обязательно нужно докопаться до сути. Потому что даже сквозь защиты Арсений может сковырнуть опасное и сгореть. С опаской Есения медленно поднимается и вглядывается в Арсеньевы глаза. А в них тишина. Такая же, как и в голове Есении. Пусто. Ничего, что могло бы помочь понять его состояние.

— Что? — Арсений хмурится, разглядывая Есению в ответ.

— Всё… В порядке? — Есения садится поудобнее, укладывая руки на свои колени, и всё пытается разглядеть хоть что-то в бескрайней голубизне.

— А что должно быть не в порядке? — Арсений хмурится ещё сильнее, явно пытаясь соорудить на своём лице монобровь. — Внутри больше не жжёт. Никуда не тянет. Чувствую себя нормально. Только запасы энергии реально почти полностью слиты. Даже что-то максимально простое вряд ли смогу сейчас изобразить.

— Энергию восстановить не проблема. — Есения качает головой, всё ещё не отрываясь от глаз.

Проблема в отсутствии этой самой энергии. Есения не слышит, не представляет, что сейчас происходит у Арсения в голове, не чувствует. Беспомощность душит, пытаясь затопить паникой. Есения честно готова вскочить и бежать к ближайшему магу, чтобы выкачать из него всю энергию, хотя давным-давно забросила это ужасное дело. Бесполезно оно. Даже если каким-то чудом опустошит Волевого, то всех его запасов хватит буквально на пару минут. А потом всё просто уйдёт из её тела, даже не попытавшись задержаться.

Есении сложно. Слишком. Арсений так близко, так спокойно смотрит, и кажется, что всё в полном порядке, но Есения не верит. Сколько раз она пыталась вырвать Арсения из цепких лап подпространства? Сколько раз у неё не получалось, и оно всё равно забирало своё? Сколько раз Арсений умирал из-за мелочей? Есения сбилась со счёта уже давно. Смысл считать, когда количество и так перевалило за все разумные и не очень пределы? Всё равно каждый раз заканчивается одинаково.

Кроме этого.

Арсений на труп совсем не похож. И на собирающегося умирать тоже. Есении хотя бы одним глазком глянуть, что у него сейчас в голове… Не болит ли чего, не шалит ли душа, не скрывает ли Арсений что-то важное, что может стоить ему очередной жизни… Есения даже энергию толком стянуть к себе не может! А Арсений сидит, смотрит, ещё и улыбается чему-то спокойно…

— Ты точно в порядке? — Есения хмурится, нервно перебирая в голове все случаи, когда Арсений сходил с ума. Только смысл от этого… Всё равно без энергии она сможет исключительно посмотреть, как сумасшествие безжалостно съедает его…

— Ага. — Арсений улыбается шире и опускает взгляд ниже.

Есения внимательно следит за его взглядом, ожидая увидеть там что угодно. Но внизу она обнаруживает лишь свои руки, которые поочерёдно то сжимались, то разжимались, как у котов, и непонимающе смотрела то на них, то на улыбающегося Арсения, у которого бесенята во взгляде резвились. Секунда, две, три… И до Есении доходит весь абсурд ситуации. А ещё то, что она совершенно забыла про самоконтроль, и котовская сущность радостно полезла наружу.

— Да блин! Арсений! — Есения отодвигается, недовольно сопя, и пытается куда-нибудь спрятать руки. — Я же переживаю! Моих защит сейчас нет, и любая информация…

— Знаешь… — Арсений, перебивая, нагло перехватывает Есеньевскую руку, которую она не успела спрятать за спину, как первую — или вторую, тут смотря с какой стороны посмотреть, — и со всей нежностью и осторожностью подносит к лицу, касаясь губами костяшек.

Простейший жест, а у Есении вся ворчливость, скрывающая смущение, всё неверие, замешанное на страхе, неудобство из-за отсутствующей энергии отошло в сторонку, позволяя просто прочувствовать это волшебство на человеческом уровне.

— Я не знаю, что происходит и зачем. — Арсений осторожно опускает её руку. — Я ничего не помню, мало что понимаю. — Он убирает амулет в сторону и пересаживается поудобнее. — Я видел дно подпространства, слышал его. Видел, что у меня внутри какая-то гадость, которой быть не должно. — Арсений коротко вздыхает и смотрит на Есению. — И единственное, что я точно понимаю, знаю и осознаю, это мои неоднократные смерти и странные перерождения. Вопреки логике, здравому смыслу и мирозданию. Так быть не должно. Души при перерождении не доносят до сознания информацию о прошлых жизнях. Ни маг, ни человек не вспомнят и не осознают то, что уже когда-то жили, даже если им об этом сказать. Это закрытая территория. Ни умения, ни навыки, ни опыт, ни уровень силы не переходят в новое тело после нового рождения. Всё обновляется, и сознание в теле начинает путь с абсолютного нуля. А я почему-то уверен, что для меня прошлое открыто. Вся моя сила, все знания. И я, скорее всего, могу до них дотянуться, Есь. Но не буду.