Чтение онлайн

Я всегда такая, не тревожьтесь, мама!

В этот момент за кулисами послышался откровенный хохот хористов, во все глаза следивших за Ксенией в нелепом наряде. Дирижёр гневно застучал палочкой и остановил оркестр. Плюшев недоумённо вертел головой, не видя ничего смешного в своей модерновой постановке.

Сцену письма именитый режиссёр перенёс из спальни на берег реки, но Ксении было уже всё равно, главное – можно было спеть так, как учил её вчера Юрий Павлович. Она должна была изобразить смятение, и это ей было близко, так как в душе Ксюши тоже всё перепуталось: и желание сделать карьеру, и чувство одиночества, и тоска по большой любви. Она пела, ощущая настоятельную потребность поделиться своими переживаниями со зрителями:

Пускай погибну я, но прежде

я в ослепительной надежде

блаженство темное зову,

я негу жизни узнаю!..

…Кончаю, страшно перечесть

Стыдом и страхом замираю,

Но мне порукой ваша честь.

И смело ей себя вверяю!

После исполненной Ксенией последней ноты почему-то наступила тишина. Плюшев сидел, задумчиво подперев голову рукой, а все остальные ждали приговора.

"Что-то не так… Я что-то спела не так, "– застучало в голове у Ксюши.

– Превосходно! – наконец крикнул режиссёр, – оставим, как есть. Удачное решение встать в конце сцены на колени, Ксения Александровна.

У Ксении отлегло от сердца.

После первой части репетиции все потянулись в буфет. Ксюша не проголодалась, но хотела увидеться с Олегом. Пока она переодевалась, все уже ушли. Ксения задумалась о своей роли и не заметила, как свернула в незнакомый коридор, где свет был очень тусклый. Она поняла, что заблудилась и уже решила вернуться, как открылась дверь, и в коридор вышел Стасов. Здесь, оказывается, была его гримёрная.

– Ксения, вы ко мне? – удивлённо спросил он.

– О нет, Дмитрий Алексеевич, я, похоже, заблудилась.

Краска залила ей щёки, и она радовалась тому, что здесь было мало света.

– Вы в буфет? Пойдёмте вместе, я покажу вам другую дорогу.

Они пошли по лабиринтам коридоров, и Ксении показалось, что Стасов выбрал самый длинный путь.

– Вы превосходно спели сцену письма, я просто потрясён, – доброжелательно начал Дмитрий. – Вы занимались с вокалистом?

– Да, спасибо, я рада, что это заметно. Юрий Павлович очень хороший педагог.

– Такой старенький, с бородкой?

– Да, вы его знаете?

– Знаю… Ксения, прошу вас: давайте перейдём на "ты". Зачем нам такие формальности? Неужели мы не можем быть друзьями?

Стасов остановился перед большим освещённым холлом, словно не желая выходить на свет. Лицо его осталось в тени, и его чёрных глаз было почти не видно.

– Мы уже с вами обсуждали этот вопрос, – тихо ответила Ксения, – вы можете называть меня, как вам удобно, а я пока не могу, извините.

– Меня радует слово "пока"… Надеюсь, со временем мы всё-таки станем друзьями.

Ксюша не ответила и с радостью заметила Олега, призывно машущего ей рукой.

– Извините, меня зовут.

Она убежала и не видела, что к Стасову с другой стороны холла решительно направлялась Юлька.

Стасов не мог оторвать взгляд от убегающей Ксении. Он ощущал в ней и темперамент, и глубину чувств, и богатые внутренние силы. От музыки она мгновенно преображалась – в ней загорался огонь, и это приводило Стасова в восторг, а она совершенно не отдавала себе отчёта в своей власти над ним. Он сам не понимал, к чему приведёт его увлечение этой девушкой, была ясна только цель – добиться её любви во что бы то ни стало, и это придавало смысл его жизни, ставшей в последнее время мучительной в своём однообразии и цинизме.

– Дмитрий Алексеевич, можно вас на минутку? – услышал он, очнувшись от мыслей, и посмотрел на другую женщину, явно искавшую его внимания.

Подошедшая Юля была эффектной высокой, жгучей брюнеткой. Вполне могла бы сойти за его сестру – узбечку, если бы не такая белая кожа. Она казалась очень красивой, но Дмитрию была милее её подруга с простым, искренним характером, без жеманства и любования собой, какой была и девушка Аня из его детства…

– Что вы хотели? – сухо спросил он.

– Дмитрий Алексеевич, я тоже хочу быть солисткой, я уже вам говорила, – просительным тоном заговорила Юля, – возьмите меня под своё покровительство.

Она подошла совсем близко и вступила в тень, где продолжал стоять Стасов.

– Я не решаю, кому быть солистом, – наконец, ответил он, недовольно глядя на девушку.

– Ах, кто же не знает, какой вес имеет ваше слово перед директором театра и дирижёром. Кто не мечтает попасть к концертмейстеру Плетнёву? Ну почему одним всё, а другим ничего?

– Если вы имеете в виду Пономарёву, то она не по моей протекции стала солисткой – её взяла Образцова.

– Бросьте вы, – вдруг развязно произнесла Юлька, – если бы не Плетнёв, никто бы ей не дал ни одной роли.

– Вот как? А вы уверены, что вам дадут? – усмехнулся Стасов, – кроме того, мало, чтобы вам дали роль, её надо хорошо исполнить. Мне понравилась сегодня Ксения. Сцена письма была спета превосходно.

– И всё-таки мне кажется, что вы к ней неравнодушны, поэтому и хвалите.

– Вы не забываетесь в своих предположениях?

Юлька подошла к нему ещё ближе и жарко зашептала:

– Да кто же не видит, что она вам нравится? Может, только эта наивная дурочка и верит, что роли ей падают за дивное пение. А вы тоже наивный человек, господин Стасов, не замечаете очевидного…

– И чего же я не замечаю?

– А то, что она влюблена в другого, и у вас нет никаких шансов ей понравиться.

– Почему вы так решили? – резко спросил он, схватив Юльку за руку.

– Смотрите, что я нашла в каюте Олега, флейтиста, – она показала Ксюшину серьгу, – узнаёте?

– Нет, не узнаю, это чья?

– Да Ксении же… Как вы, мужчины, невнимательны! На теплоходе я лично видела, как она выходила утром из его каюты, а потом зашла и обнаружила её серёжку на кровати. Видите, как всё прозаично, и не надо никаких ухаживаний, она уже давно сделала свой выбор.

В глазах Стасова стало темно. Он и сам не ожидал, что так отреагирует. В следующий момент он понял, что сжимает горло девушки, а та испуганно смотрит на его разъярённое лицо.

– Все вы бабы… – Стасов грязно выругался, – что тебе надо от меня? Роль примадонны?

– Дмитрий Алексеевич, – промурлыкала Юлька, отрывая руку Дмитрия от своего горла и ласково обнимая его за шею, – да мне не роль нужна, а вы…

В буфете было многолюдно, и Ксения поняла, что поговорить с Олегом не получится. Она видела, что он был рад встрече с ней, но вид у него был озабоченный. В его руках были исписанные нотные листы – их камерный ансамбль снова собирался выступать в одном из музеев Петербурга.