Чтение онлайн

— Очень удобно быть хозяином ресторана, да? — улыбнулась девушка, когда мужчина помогал ей сесть в мягкое комфортное кресло у стола.

— Да! — ответил он и разместился напротив нее.

— Я должна себя как-то по-особому вести? — шепотом уточнила Наташа боязливо.

— Ты можешь вести себя, как хочешь. Сегодня этот клуб работает только для нас двоих.

Максим сам протянул ей винную карту:

— Выбирай, что будешь пить.

— Так мило… — похвалила она робко, указав на все вокруг.

— Я решил, что видеосъемка тебя не смутит, — сказал Макс по секрету.

А Наташа хитро осведомилась:

— А тебя?

— Я всю жизнь работаю на публику. Уже привык.

Оператор деликатно снимал их издалека, чтобы не подслушивать разговоры. Наталья делала вид, что читает алкогольное меню, а сама тайком поднимала глазки полюбоваться Максимом. Так ностальгически красиво выглядит он в элегантном черном пиджаке и белой рубашке, как всегда без галстука, с воротником, расстегнутом на три пуговицы, и с загорелым телом. Так строго и сексуально!

— Надеюсь, это все не для того, чтобы соблазнить меня? — недоверчиво прихмурила бровки девушка.

— Вовсе нет, солнышко, я бы не опустился до примитивного соблазнения! Просто захотелось сделать для тебя что-то особенное, — и добавил, взяв ее за руку на столе и слегка к ней наклонившись: — Я соскучился. Мы так давно не разговаривали, не проводили достаточно времени наедине…

— Ты прав. А у тебя ведь столько событий было в жизни… Отправил своих детей в свободное плавание…

— Не напоминай! А то я расплачусь!

Но о Выпускном вечере ей все же рассказал. Хотелось поделиться впечатлениями, а заодно напомнить ей и о ее собственном Выпускном.

— Новый класс возьмешь себе в этом году?

— Нет, пока не смогу. Может быть, в следующем. Это же предательство по отношению к моему 11 «А»!

Так упоительно спокойно в этом танцевальном зале, где по ночам обычно стены содрогаются от дискотечных битов, тематических вечеринок, бармен-шоу и театральных стриптизов под оглушительные аплодисменты. Днем, когда «Эго» работает как ресторан, Наташа здесь еще не бывала, и сейчас с непривычки все озиралась вокруг. Ди-джей ставит исключительно романтические композиции и песни, медленные и быстрые, но про любовь. И Наташины в том числе. Наташины школьные творения о том, как сильно она его любит…

Болтали обо всем подряд. И ни разу — о свадьбе. Причем, Наташа даже не обратила на это внимания! Максим вел в разговоре, управлял, как всегда, незаметно, ненавязчиво. Говорили друг другу комплименты и тосты и флиртовали, как будто только недавно познакомились.

Макс рассказывал с улыбкой, как перед Наташиным приездом сюда он исполнял перед камерой историю их знакомства и развития отношений. Экспромтом придумали такой сюжет, словно у него берут интервью. В роли журналиста выступала администраторша, хотя вопросы сочиняли всем коллективом. «Всем коллективом» — это впятером, кто сегодня работает. Много смеялись и никак не могли настроиться на рабочий лад. «Совсем как на настоящих съемках», — подтвердила Наташа. И спросила Максима:

— А ты не хотел бы выучиться на актера, как я?

— Да я уже выучился! — рассмеялся Макс. — Ты же пересказывала мне по телефону все свои занятия!

Наташа мечтательно устремила взгляд вдаль:

— Я очень хотела бы снять фильм про нашу с тобой историю. С удовольствием сыграла бы роль Наташи! А если бы еще моим партнером оказался бы ты… Полжизни отдала бы за то, чтобы пережить это еще раз!

Максим смущенно и польщено улыбнулся:

— Даже несмотря ни на что?

— Я бы сказала, благодаря всему, что было.

— И ты реально смогла бы сыграть саму себя? Смогла бы показать себя такой, какой тебя видели окружающие, допустим, шесть лет назад?

Наташа очаровательно выкрутилась:

— Как говорил Марк Твен, «не позволяйте правде встать на пути хорошего сюжета»! — и добавила серьезно: — Я смогла бы показать себя такой, какой видела себя я. И это действительно была бы сенсация для моих знакомых.

— Тогда я узнал бы все твои тайны? — Макс хитро прищурил глаз.

— У меня нет от тебя тайн! — уверенно возразила девушка и вдруг поняла, что лжет.

Опустила взгляд к себе в тарелочку с салатом.

— У тебя есть от меня тайны, — тихо и дружелюбно заверил Максим. — Но я не сержусь.

Когда уже не только наелись, но и обсудили все новости под журчание фонтана, Макс пригласил Наташу на медленный танец. И только теперь, когда одна романтическая песня сменилась другой — гораздо более тихой инструментальной композицией без слов, Наташа, наконец, поняла, для чего организовано все это представление. Максим опустился перед ней на одно колено и взял ее за руку.

— У нас с тобой в жизни все происходит наперекосяк. Я решил хоть что-то в наших отношениях сделать правильно. Когда-то ты впервые призналась мне в любви, и я очень благодарен тебе за твою смелость. Иначе я просто не заметил бы, что есть девушка, рядом с которой я чувствую себя счастливым. Я много раз причинял тебе боль. Надеюсь, ты не примешь это в расчет, когда будешь думать над моим предложением. Я хочу, чтобы ты была уверена в своем статусе, чтобы точно знала, что в моей жизни тебе нет равных. Я хочу, чтобы через год, когда ты окончишь институт, ты вернулась не в свой город, не к своему парню, а в свою семью — ко мне и к нашей дочери. Я хочу, чтобы ты стала моей женой.

Он вытащил из кармана колечко, надев его на краешек указательного пальца — глубже колечко пятнадцатого размера на него не налезло.

— Я, разумеется, уже успел подарить тебе настоящее обручальное на шестнадцатилетие! — напомнил он с иронией и робким взглядом исподлобья наверх. — Зато как раз для помолвки выбрал вот такое, с камушком.

Он не надевал пока колечко ей на палец, но держал его наготове вместе с Наташиной ручкой. А девушка улыбалась на все тридцать два зуба и едва не плакала.

— Ты еще помнишь, о чем я спрашивал? — поторапливал ее мужчина игриво.

— Я помню! — ехидничала Наташа. — Ты ни о чем не спрашивал, а, как всегда, перечислял, чего ты хочешь!

— Ты станешь моей женой? Окончательно и бесповоротно, и не боясь, что это навсегда.

— Мне надо подумать! — усмехнулась красавица с улыбкой.

— Тридцать секунд! — предложил Максим, и Наташа сразу поняла, что это страшная месть за то, что когда-то в школе она дала ему ровно столько времени на размышление.