Чтение онлайн

— Дождись меня, пожалуйста, — шепчешь ты и, встав у меня между ног и крепко обняв мое маленькое тельце, прижимаешь меня к своей груди. И, будто только сейчас начиная осознавать серьезность недавнего происшествия, продолжаешь взволнованно говорить на ухо: — Я не хочу тебя потерять! Я не смогу жить, если ты что-нибудь с собой сделаешь, ты понимаешь?! Мы справимся, боль утихнет, станет легче, потерпи немножко!

А я только тихонечко соплю у тебя на плече.

— Ты меня слышишь? — уточняешь ты с сомнением. Да, здесь шумно, но я, похоже, даже не здесь. Я киваю.

Под приливом эмоций ты целуешь меня в шею, вроде бы тайком, чтобы не видел никто из окружающих, но вдруг, взглянув в глаза и передумав что-то сказать, поцеловал в губы — так откровенно, словно заметил во мне отсутствие девственности, или признал в себе влечение ко мне. То, что ты меня хочешь, я осознаю, как никогда раньше. В машине, за десять дней до этой осени, это были просто твои слова и легкие, непритязательные приставания, а сейчас это такая неуправляемая взаимная тяга, что не почувствовать ее — невозможно. Наверно, на нас смотрят и школьники, и учителя, и, возможно, сам директор. Мое худенькое тельце окольцовано твоими крепкими загорелыми руками в закатанных по локти рукавах легкой рубашки… Охранник Андрюха разгоняет школьников, столпившихся в холле и жадно ухмыляющихся этому спектаклю, а Саня невнятно отворачивается, делая вид, что ничего не происходит. В этот момент, наверно, Саня отчетливо жалеет, что вломился в нашу пару.

Ты единственный можешь разговаривать со мной таким способом. Я не отвечаю на слова, а вот на поцелуи — очень даже! А как не ответить на твой поцелуй, когда тело само так и тянется к тебе всеми клеточками, всеми нервными окончаниями?! И когда солнце вперемежку с твоей любовью так ласково греет спину сквозь чисто-прозрачное окно школьного коридора… Разум мой после смерти Карена не работает, но сейчас разум и не нужен… Нужен только Ты. Нужны твои руки… губы… язык… Язык — и ласка, о которой в данный момент никто в мире не знает, кроме нас двоих…

…

Почувствовав отчетливое сексуальное влечение, Наташа начала просыпаться. И только сейчас, этой глубокой ночью, подводящей черту под очередным суматошным днем свадебных приготовлений, неохотно расставаясь со сном, вспомнила тот далекий промежуток жизни убитой горем девчонки.

…

Директор уже долго стоял неподалеку, раздраженно ожидая, когда Максим Викторович отвлечется и признает правомерность своего увольнения, но тот и не думал отвлекаться. Даже окончив поцелуй. Со стороны казалось, что учитель с трудом сдерживает слезы, и вся его страсть — это просто способ не плакать, и Владислав Сергеевич, покачав головой, уступил.

— Я живу для тебя, — наконец-то сказала Наташа то, что хотела сказать уже сотню лет, еще с тех пор, как в девятом классе ревела в руках любимого учителя физики.

— Живи для меня! — радовался он. — Мне это очень нужно!

…

Жених валялся рядом, стыдливо прикрыв уголком простынки свое самое лучшее место. В темноте Наташа не поняла, спит он или нет.

— Что такое? — спросил его силуэт вполголоса. Не спит.

— А что такое? — улыбнулась девушка.

— Плохой сон? Ты что-то суетилась, тяжело дышала, но я взял тебя за руку, и ты успокоилась. Все хорошо?

— А почему ты на ней не женился? — вдруг спросила Наташа. — На той девушке, с которой собирался в загс пять лет назад. Сам передумал, или я помешала?

— На какой девушке? Я, вроде, ни с кем в загс не собирался…

…

— Ты ее любишь? — заботливо уточнила малышка с подоконника, отстранившись от поцелуя на пару сантиметров.

— Я тебя люблю. А с ней мне хорошо в постели, — ответил Макс, опасаясь обидеть Наташины чувства.

— Со мной будет лучше, — заявила она ему прямо в глаза.

Он взволнованно рассмеялся.

— Я тоже так думаю!

В пятницу приехал Дима. Парень сильно удивился, узнав, что Яна не только не будет свидетельницей на свадьбе, но и вообще не будет присутствовать на свадьбе… Яна уехала домой. Сейчас Наташа со своим другом была в клубе — у Максима возникли там дела. Макс находился у себя в кабинете вместе с бухгалтером Анной, а Наташа развлекала приятеля в уютном зале, который в это время работает как ресторан. Время близилось к вечеру, скоро придет ди-джей и начнется дискотека, а пока здесь лишь тихая музыка. Занято около половины столиков, и все посетители ведут себя очень спокойно.

— Я уже четыре часа официально замужем, — улыбнулась Наташа, посмотрев на огромный неоновый циферблат над барной стойкой.

В два часа дня они с Максимом расписались в журнале загса, а в три двадцать встречали Диму в аэропорту. Завтра будет венчание в церкви, а Наташа нервничает уже сейчас.

— Странно, ты вроде, никогда особо верующей не была, — констатировал Дима. — Я, конечно, понимаю, церковь — это модно в наше время, но ты так переживаешь, словно для тебя это вопрос религии.

— Для меня это так много значит! — Наташа опустила голову. — В принципе, верить в Бога, или верить в Судьбу — это же одно и то же. Просто в Сочи нет Храма Судьбы, иначе я венчалась бы там. Столько раз все могло бы быть по-другому… В детстве, если бы Карен не стал грубо со мной обращаться, я бы не подружилась с Андреем, а значит, и с Максом бы тоже не подружилась. Если бы я не переспала с Саней, я не смогла бы провести с Кареном его последнее лето. И если бы Саня был тогда свободен, то наверно к Максу я бы больше не вернулась… И если бы Карен не умер, Макс, возможно, женился бы на той хорошей девушке… А если бы я не узнала о его измене полгода назад, сейчас вряд ли вышла бы замуж… Так суждено, — вздохнула Наташа. И улыбнулась: — И я этому рада!

— А что у вас с Янкой произошло? Это тоже Кем-то предначертано?

— Наверно. Может, для того, чтобы я вспомнила, как сильно его люблю…

Дима чутко заметил, что Наташа не просто так вдруг заговорила о муже, хотя спрашивал он о подруге.

— Она что, соблазнила Максима? — участливо уточнил он, разглядывая ее лицо.

— Как ты догадался? — удивилась Наташа и снова загрустила.

— Просто не могу придумать, что еще она могла сделать, чтобы ты ее прогнала. Я тебе всегда говорил, Янка ненадежная подруга. А ты мне не верила.

Наташа объяснила, что, по словам Макса, инициатива была его. Дима внимательно смотрел Наташе в глаза, потом уточнил:

— Я хорошо разбираюсь в людях, как ты считаешь?

— Ты весьма проницательный человек, — растерянно ответила девушка. — А что?

Дима сделал паузу и покачал головой:

— Янкина была инициатива. Максим бы сам не стал. Наверно, подумал — раз женщина сама себя предлагает, то почему бы не воспользоваться? Просто он настоящий мужчина: скорее, возьмет всю вину на себя, чем будет выставлять женщину подлой и коварной.