Чтение онлайн

Влипли, так влипли. Что делать в подобной ситуации, когда на кону три человеческих жизни. Внезапно Женевьева, соскочив с повозки, подошла к вожаку и залепила тому пощёчину.

— Ты чего, скотина, творишь? — начала она гневную проповедь, — у нас раненые, им помощь нужна. Ещё немного и они могут умереть, а ты лишаешь их надежды на жизнь. Где твоя совесть? Небось, дома тебя ждут детишки, мать, жена. Представь, что им худо будет, а тут такой же отмороженный на всю голову требует для них немедленной смерти.

Мужик от столь гневной отповеди опешил.

— А я что, я ништо. Дык, мы французов беглых отлавливаем и к нашему барину доставляем. Так он наказал. Я-то сам ничего.

— Всё, значит так, — продолжила Женевьева, — веди нас к своему барину. Не видишь что ли, что Сергей Павлович Вишневский умирает.

— Как же, знаем такого, сосед он нашему барину. Сичас отведём, не сумлевайся, а ты, барыня как мне отповедь дала, что испужался даже. Кабы не ты, пощипали бы вас.

Женевьева вернулась на сани. Её всю трясло. Наш обоз свернул на едва заметную тропинку и вскоре мы подъезжали к усадьбе, расположившейся неподалёку. Там нас уже поджидали. На крыльцо вышел упитанный мужчина.

— Кого привёл, Апанасий? — спросил он у нашего провожатого.

— Так всех и привёл, — начал тот, вон сосед ваш на санях. Вишневский, значит.

— Отец или сын?

— Сын вроде. Отец, мы слыхамши, в Петербурх, укатили.

— Чего тогда стоите? Давай его в дом. Остальные-то кто будут?

— Французы пленные. Две барыни да слуги с ними.

— Значит так, слушай меня. Пусть французов этих в сарай пока определят.

Скажи кухарке, чтобы накормила. Господ в дом веди.

Мы вступили на крыльцо, а затем и в сени, где оставили полушубки и прошли в тёплую гостиную. Хозяин уже поджидал нас.

— Проходите, гости дорогие, присаживайте, да сказывайте, кто такие будете.

Женевьеа первым делом поинтересовалась, где Серж.

— А ты кто такая, голуба, ему будешь? Печёшься яки жена о муже.

— Так я и есть ему жена.

— Что-то не упомню, что Сергей Павлович женат был. Говори по правде, а то у меня не забалуешь.

— Я правду и говорю. Намедни обвенчались.

— Не врёшь?

Женевьева перекрестилась. Откуда только всё взялось?

Настала моя очередь объясниться. Я сказала, что являюсь близкой подругой жены Сергея Павловича.

— Ну, коли так, садитесь к столу, трапезничать будем.

— Подождите, подождите, — встряла Женевьева, — у нас там раненые, им бы как помочь.

— А что, и поможем. Эй, Нюська, иди сюда, — крикнул хозяин усадьбы.

В гостиную вошла молоденькая девушка.

— Слушай меня. Сейчас пойдёшь к Петровичу. Пусть срочно идёт ко мне.

— Барин, — начала девушка, — вы ведь с ним вчерась поругались шибко. Не пойдёт он.

— Скажи, дело к нему срочное. Помощь не мне, людям хорошим нужна.

Девушка поклонилась и убежала.

Хозяин пояснил:

— Семён Петрович друг мой, живёт по соседству. Бобыль бобылём, но знахарь знатный. Богат, дом в столице имеет. Дочь Александра у него на выданье. Так вот к ней один хлыщ в Петербурге приклеился, всё сватался. Она ни в какую, а тот настаивал. Вот ведь курва какая попалась. Натравил на Сашеньку разбойников каких-то, та чудом убежала. Решили с отцом сюда от греха подальше податься. Вы не сомневайтесь, коли что, поможет, непременно поможет! Мою жену в том году от смертушки спас. С тех пор и дружим.

Жену с детьми подальше к родственникам отправил, уж не взыщите, без женской руки тут один хозяйствую.

Услышав про Александру, мы с Женевьевой переглянулись. Неужели сбылось, и все наши поиски подошли к долгожданному финалу. Осталось только дождаться прибытия Семёна и выяснить всю его подноготную. Между тем хозяин имения продолжил:

— Так вот, вчера мы действительно слегка повздорили из-за пустяка. Семён сказал, что устал от тихой и размерной жизни, заявив, что собирается бить француза, и будет гнать этого француза аж до самого Парижу. Я стал его отговаривать, сказав, что лучше бы за дочерью смотрел, а то та совсем от рук отбилась. Целыми днями скачет на лошади, стрельбище устроила на заднем дворе. С мужиками в меткости соревнуется. Разве девичье это дело? На днях вот, ускакала куда-то, не было её целый день, вернулась ближе к ночи.

Говорит, французов гоняла. Видано ли дело, девка как мужик себя ведёт. Вот и разошлись мы с Семёном в вопросах воспитания. Тот в сердцах дверью хлопнул. Боюсь, не отошёл ещё.

Впрочем, опасения нашего хозяина оказались напрасными. Через полчаса к усадьбе подъехал возок, из которого вылез мужчина, одетый в простой крестьянский тулуп.

— Ага, вот и наш лекарь пожаловал.

Дверь в гостиную открылась, и на пороге показался Семён Петрович.

— Что, чёрт, старый, Аркадий Анкудимович — с издёвкой в голосе начал он, — спохватился, а не ты ли вчера меня поучал?

— Постой, постой, Семён, извини, бес попутал.

— Ладно, чего уж, будем считать, всё забыто. Зачем звал?

— Дело у меня к тебе неотложное. Вон, видишь, гости тут у меня образовались, а с ними и хлопот прибавилось.

— Аркаш, говори без заморочек. Делать-то что надо?

— Помощь твоя нужна. У меня в соседней избе двое французов раненых. Один того и гляди богу душу отдаст, у второго руки обморожены. Посмотрел бы их?

— Нехристей этих? Ну уж, уволь, и смотреть не буду. Они, супостаты, нашу родину своими сапогами истоптали, а ты помочь им просишь. Как не совестно!

— Погоди, не бранись, там ещё и наш человек, муж вот этой дамы, — Аркадий Анкудимович указал на Женевьеву, — мои люди лошадь его спугнули, та понесла, Сергей свалился, да головой ударился. Вот и сомлел.

— Коли так, помогу. Сначала мазуриков проверим, а потом уж и вашего родственника. Думается, там дело посложнее и времени займёт поболе.

Ладно уж, пойдём, посмотрим, в чём там дело? А ты, — кивок в мою сторону, — пошли с нами.

Я поднялась, и мы вышли из гостиной. Вслед донеслось:

— Спасибо, Семён, уважил.

Мы прошли к избе, где находились солдат с обмороженными руками и парнишка.

Увидев раненого солдата, Семён кивнул головой.

— С этим всё ясно. Вылечу, дел немного. Только ваша помощь потребуется.

Заговор читать буду. Француз, етить его, может выкинуть чего. Кто знает, что ему на ум придёт. Заговор этот только на русского мужика действует.

Попробуем на басурманине.

Посмотрев на второго больного, поцокал языком, но заверил, что и этого попробует вытянуть.