Чтение онлайн

– Должно быть, шутка.

– А, снова шутка! Мне не нравится, как он ведет себя перед судом.

– Похоже, он расположен шутить, – заметил судья слева.

– Негодяй! – воскликнул судья справа.

– Он дорого заплатит за свои шутки.

Судьи вновь переглянулись и удовлетворенно улыбнулись друг другу, как люди, которых выручила из затруднительного положения удачная острота.

– Подсудимый обвиняется в том, что участвовал в недозволенной высадке с инопланетного корабля на площадку для общественных увеселений. Высадка осуществлялась без лицензии и помешала проведению фестиваля слизняков, а также доставила организатору фестиваля, Зеку Хорсли, беспокойство в угрожающей степени. Подсудимый, вы признаете себя виновным?

– Чего? – переспросил Билл.

– Вы признаете, что участвовали в недозволенной высадке на площадке для общественных увеселений?

– Слушайте, нас подбили. Мы летели по своим делам, тут откуда ни возьмись появились свингли, подстрелили наш звездолет, и нам пришлось садиться. И потом, я был всего-навсего пассажиром.

– Я не спрашивал, при каких обстоятельствах вы высадились, – заявил судья в центре. – Я спросил, верно ли, что высадка имела место?

– Пожалуй, – согласился Билл. – Но уточните, я рассуждаю теоретически.

– Занесите в протокол, – распорядился судья в центре, левое веко которого характерно подергивалось.

– Если мы и высадились на вашу площадку, то, во-первых, я тут ни при чем, во-вторых, никто не пострадал. Так что давайте забудем, и отпустите меня обратно на службу.

– Никто не пострадал? – фыркнул судья в центре. – А слизняки?

– Какие слизняки?

– Которые собрались на юридическое состязание, вот какие!

– И что?

– Ваш корабль раздавил помещение, в котором они спали.

– Значит, раздавил? – Билл не сдержался и захохотал. Такое случается с людьми, которые, попадая в пренеприятнейшую ситуацию, отпускают неудачную шутку. – Я возмещу ущерб. А может, не я, а Дуо. Сколько вы хотите за новую партию слизняков?

– Он пытается выкрутиться, – сообщил судья слева судье в центре, прикрывая рот рукой.

– Однако предложение дельное.

– А как насчет беспокойства Хорсли?

– И потом, разве слизняки взаимозаменяемые?

– Не в таких количествах.

– Разумеется. Но если он заплатит за большее, гораздо большее количество?

– Трудно сказать. Вам известно не хуже моего, как тяжело отыскать необходимое количество старых жирных слизняков, особенно теперь, когда приближается засуха.

– И не стоит забывать о нанесенном Хорсли оскорблении.

– Лично я симпатизировал Хорсли, – сказал судья справа, чье веко вдруг перестало дрожать, – если бы он не был мерзавцем, которого в былые дни давным-давно бы тюкнули по башке прекратителем дружбы.

– Верно, – признал судья в центре. – Хорсли – старый осел. Предлагаю вынести подсудимому выговор.

– Согласен, – отозвался судья слева, – хотя мне подобное наказание представляется излишне суровым.

– Он шутит, – сказал судья в центре.

– Ах да! Итак, выговор? – Оба судьи повернулись к третьему. – Ваше решение?

– А?

– Мы за выговор.

– Замечательно. Причем строгий. Подсудимый, у вас есть возражения?

– Никаких, – откликнулся Билл, подумав, что в жизни не встречал инопланетян приятнее. А правосудие у них даст сто очков вперед любому другому, даже человеческому.

– Отлично, – произнес судья в центре. – Пристав! Принесите выговор!

Впоследствии Билл никак не мог понять, почему свалял дурака, не выяснив предварительно, что собой представляет выговор. Ведь служба в армии внушила ему, что инопланетянам нельзя доверять ни в коем случае, а также много чего еще, что он усиленно пытался понять. Поскольку во Вселенной насчитывалось крайне мало рас, представители которых имели склонность к полноте и раннему облысению, доверять не следовало почти всем и каждому. Свингли же пользовались исключительно дурной репутацией. «Я называю их свиньями, – сообщил Биллу сержант Костолом, у которого Герой Галактики проходил на Форт-Зиккурате курс повторного обучения (его отправили туда проверить, не забыл ли он, как вопить во время упражнений со штыком). – Я называю их свиньями, и свиньи они и есть. И вот что я тебе скажу: они не понимают шуток».

В последнем Билл убедился на собственном опыте. Однако он вовсе не ожидал, что выговор окажется чем-то столь неожиданным. В залу вкатили белую тележку, накрытую черным бархатом; Биллу вновь захотелось расхохотаться. Только свингли способны накрыть выговор черным бархатом! Но он чуть было не подавился смехом, когда пристав, по сигналу судьи в центре, осторожно поднял бархат, под которым обнаружилось нечто вроде крохотного инкрустированного скарабея. Охранники схватили Билла, а пристав поднес сверкающую штучку к его уху. Тут ему стало совсем не до смеха. Билл попробовал вырваться и едва не преуспел: приземистый и мускулистый, он стоил в схватке нескольких необычайно высоких и плохо сложенных свингли (вот, кстати, еще одна причина, по которой свингли считают, что люди всегда потешаются над ними). Но справиться со всеми охранниками не удалось, и пристав получил возможность привести приговор в исполнение.

Должно быть, внутри скарабея находился какой-то хитрый датчик. Когда мерзкая штуковина прикоснулась к коже Билла, из нее высунулась короткая платиновая проволочка – психоактивное передающее устройство. Проволочка забралась Биллу в ухо, не причинив ни малейшей боли; но сознавать, что в тебе сидит инородное тело, уже само по себе было источником беспокойства. Билл высвободил руку и вцепился в ухо, но охранники помешали ему извлечь передатчик.

– Молодой человек, – изрек судья в центре, – не нужно так волноваться. Как только истечет срок наказания, выговор покинет ваше ухо. Уверяю вас, вы не пострадаете. Однако выговор есть выговор.

Он мог бы не убеждать Билла. В голове Героя Галактики зазвучал механический, судя по размерности, голос: «Ты плохой, ты очень плохой, зачем ты это сделал, как ты посмел, плохой, очень плохой…»

Впрочем, голос если и досаждал Биллу, то не слишком. В конце концов, многие люди слышат такое постоянно, хотя у них в ушах нет никаких проволочек. Билла тревожило то, что с непрерывно бубнящим голосом в голове трудно будет сосредоточиться на чем-либо ином.

И потому, вернувшись в камеру и глуша свинглийский бренди, который передал ему молодой охранник, считавший практику выговоров варварской и достойной разве что инопланетян, Билл едва расслышал звук, что исходил из стены у его ног. И даже позднее, когда в стене возникла дырка, он не сумел полностью отвлечься от настырного голоса.

– Билл! Ты меня слышишь?

– Плохой, очень плохой…

– Билл!

– Что?

– Плохой, плохой…

– Да что с тобой, Билл? Тебя что, накачали наркотиками?

– …плохой, совсем плохой…

– Нет, просто у меня в ухе сидит выговор.

Хэм Дуо заглянул Биллу в ухо, но ничего не увидел, что было вполне естественно, поскольку платиновая проволочка уже забралась Герою Галактики в продолговатый мозг.

Раскидав в стороны обломки штукатурки, Хэм Дуо протиснулся в камеру. Выглядел он по-прежнему: даже выбравшись из туннеля, все равно производил впечатление крутого парня.