Чтение онлайн

– Прошу прощения, ошибся каютой, - быстро сказал Билл, проворно пятясь.

– Ты полисмен, что ли?
– буркнул этот медведь.

– В общем, да, - ответил Билл с деланной улыбкой, продолжая пятиться.

– Ни хрена ты не ошибся, - заявило чудище, откусив от лампы подставку и сплюнув обломки на пол.
– Мы с тобой, значит, будем соседи.

– Меня зовут Билл, - сказал Билл, неуверенно входя.
– Рад познакомиться.

– Я Мордобой, - буркнул горилла.
– Ничего себе клыки. Постой, у тебя, что ли, обе руки правые?

– Верный глаз, - подтвердил Билл.

– И никак одна от черномазого!
– рявкнул Мордобой.

– Такая уж досталась, - заискивающим тоном сказал Билл, протискиваясь со своими костылями к свободной койке.
– Ты из команды? А за что получил срок?
– Ему пришло в голову, что не худо сменить тему. Оказалось, что тоже худо.

– За убийство. Топором!
– прорычал Мордобой, широко ухмыльнувшись и обнажив имплантированные собачьи клыки длиной сантиметров в пять, остро заточенные напильником.

– Ну, со всяким бывает, - сказал Билл.

– Отрубил обе ноги полисмену и бросил его на снегу, чтобы сдох от потери крови.

– Понимаю, - сказал Билл.
– И такое в жизни случается.

– У него-то были две ноги. А у тебя одна. Можно управиться вдвое быстрее.

– Имей в виду, что на этом корабле снега нигде нет, - возразил Билл.
– И в ближайшем будущем не ожидается, я слышал прогноз.

– Эта твоя черная рука - что-то она мне напоминает, - пробурчал Мордобой.
– Что-то давнишнее.

– Ну, она у меня тоже порядочно сколько времени.

– Ага, вспомнил. Был такой здоровенный лоб в пехоте, Тембо звали, - прохрипел Мордобой.
– Никогда мы с ним не ладили.

– Мы-то с тобой поладим, я уверен, - с надеждой намекнул Билл. Он прекрасно помнил, как в том ужасном бою Тембо взрывом разорвало в клочья и как сам он, очнувшись, увидел, что ему пришили оставшуюся от Тембо руку. Но это он решил держать про себя.

– Достал он меня своими проповедями. Только сглаз наводил. Хотел его замочить, только об этом и думал. А его куда-то перевели, пока я сидел на губе за какую-то хреновину, не помню уж за что. Так с тех пор его и ищу. Пусть только тронет меня своей черномазой ручищей - враз оттяпаю.

Билл взглянул на свою правую руку - ту, черную, - и увидел, как она сама собой сжалась в кулак. И тут он окончательно понял, что рейс будет долгим-долгим.

Более мерзкой рожи, чем у Мордобоя, Билл не встречал за всю свою жизнь - до того момента, как минут пять спустя в дверях появилась Рэмбетта.

Роста она была среднего, как и полноты, и образование имела тоже среднее. Но больше ничего среднего в ней не было. Ее голубые глаза горели ярким пламенем, а аппетитные выпуклости стройной фигуры едва виднелись под надетыми крест-накрест портупеями с целым арсеналом ножей и прочего устрашающего оружия.

– Где этот наш полицейский, Мордобой?
– рявкнула она хриплым голосом.
– В четвертом ремонтном отсеке какая-то хреновина.

– Военную полицию на этом корабле представляю я, мисс, - отозвался Билл, с ужасом разглядывая гигантский изогнутый ятаган у нее за поясом.
– Меня зовут Билл.

– А меня - Рэмбетта, - представилась она и, взглянув на нижнюю половину его тела, расхохоталась.
– Похоже, у тебя кое-чего не хватает?

Билл испуганно осмотрел себя - нет, "молния" застегнута. Он облегченно перевел дух, чувствуя, как обильно выступивший было пот приятно холодит лоб.

– А, это вы про мою ступню? Док сказал, она отрастет.

– Но клыки у тебя ничего, - заметила Рэмбетта, протянув руку и игриво потрогав один из них пальцем.
– Ладно, беритесь-ка за работу. Мордобой, захвати топор. Ларри что-то там опять выдумал, не пришлось бы применить строгие меры.

– Ну, кайф!
– радостно ухмыльнулся Мордобой, вытаскивая из-под койки громадный топор, каким только двери высаживать, и со свистом размахивая им в воздухе.
– А то он у меня давно без дела валяется.

Билл растерянно посмотрел на острое, как бритва, лезвие и заметил на нем как будто пятнышко ржавчины. Впрочем, не нужно было обладать слишком буйным воображением, чтобы подумать: а не капля ли это засохшей крови?

– Давай, Билл, пошевеливайся, одна ступня здесь, другая там!
– сказала Рэмбетта с лукавой усмешкой.

– Ха-ха!
– покатился со смеху Мордобой.
– Во дает! Ха-ха! Билл ничего смешного в ее словах не заметил, но молча заковылял вслед за наводящей страх парочкой, размышляя о том, что такое можно увидеть только в армии - когда заключенные вооружены до зубов, а у приставленного к ним полицейского вместо оружия только пара помятых костылей с резиновыми наконечниками. Он решил, что первым делом надо будет поскорее раздобыть себе оружия, и побольше.

Ремонтные отсеки располагались несколькими этажами ниже, и Билл с трудом поспевал за Рэмбеттой и Мордобоем. Он уже начал жалеть, что расстался со своей окаменевшей ступней. При всех неудобствах она могла служить хоть кое-каким оружием. Этот Ларри, должно быть, изрядный фрукт, если, по мнению Рэмбетты, Мордобою недостаточно будет просто цыкнуть разок, чтобы привести его в чувство.

– А кто такой Ларри?
– спросил Билл.

– Да тоже уголовник вроде нас, отбывает срок на этой посудине, - ответила Рэмбетта, сворачивая направо.

– Что же он такого натворил?

– Вполне может быть, что и ничего, - сказала Рэмбетта.
– Понимаешь, он клон.

– Не понимаю, - сказал Бил.

– Их трое: Ларри, Моу и Кэрли. Все трое клоны. Три горошины из одного стручка. Три желудя с одного дуба. Один из них залез в главный компьютер базы и выписал всему личному составу по увольнительной на выходные. Отпечатки пальцев у них одни и те же, и рисунки сетчатки одинаковые, так что выяснить, который из них нашкодил, начальство не смогло. И срок влепили всем троим. Вроде семейной путевки в санаторий.

– Что-то не очень это справедливо, по-моему.

– Ты давно в армии, Билл?

– Да, пожалуй, даже слишком.

– Так что ж ты, не знаешь, что ли, - какая там может быть в армии справедливость?

Биллу оставалось только печально вздохнуть в знак согласия. Когда они вошли в четвертый ремонтный отсек. Мордобой что-то угрожающе проворчал, бросив нежный взгляд на свой топор. Отсек был не меньше того, где выращивалась окра, только здесь не было никаких грядок - вместо них стояло множество разных громоздких механизмов. Билл подумал, что после окры они просто радуют глаз.