Биография любви. Леонид Филатов
Шрифт:
Утром отвела зареванного Дениса в детсад. Через час — на «Бедную Лизу» [43] в ВТО. Нехороший месяц. Ползи в свой омут, плесневей.
Записка Лёни:
«Любимый!
Мне горько и тяжело от последнего разговора. Оказывается, мало пытаться быть благородным по отношению к людям, надо еще и соответствовать их представлениям о людях. А мне казалось, что достаточно не быть подлым, а уж дружить или не дружить с кем-то — это дело свободного выбора каждого. Я никогда не думал, что когда-нибудь доживу до дня, когда меня назовут „серостью“. В другой ситуации я бы этому посмеялся, но это процитировала мне ты. Сегодня они назовут меня „серостью“, завтра — „подлецом“; послезавтра — как-нибудь еще. Меня это не огорчило бы. У всякого нормального человека должны быть враги. Но я никогда не думал, что ты можешь искренне разделять подобные убеждения. Ты-то меня знаешь!.. Ты знаешь, что я один. Один. Я ни на кого не давлю и не хороню под собой ничьих индивидуальностей. А еще труднее кому-либо задавить меня самого. Пожалуй, это можешь сделать только ты. Кому-то я нравлюсь, кому-то кажусь уродом, разве я могу угодить всем? Главное, чтобы я соответствовал твоим представлениям о чести.
43
«Бедная Лиза» — спектакль по повести Н. Карамзина.
Я нуждаюсь в тебе, как ни в ком, и ты же убиваешь меня, как никто. Более того, ты бегаешь по театру и не чувствуешь, что я ранен, что каждую минуту я жду твоего взгляда, твоего слова…
В чем я виноват? Пусть кто-нибудь мне объяснит. Кому я сделал плохо? Кого я предал? Кого я обидел? Кому перешел дорогу? Почему этим посторонним и неинтересным для меня людям я должен доказывать, что я лучше, чем они думают, почему?.. Неужели я должен сомневаться еще и в тебе, в том, что твою зоркость и трезвость можно отравить гадкими разговорами обо мне?.. Найди время завтра же поговорить со мной или передать записку».
У Лени, говорят, сотрясение мозга. Он в больнице. Взяли пункцию из спинного мозга. Господи! Спаси и сохрани его, Господи!!!
6 декабря был отменен «Товарищ, верь!». Я подвернула ногу, которая враз распухла. Ездила в «Склиф». Хочется репетировать…
Наконец-то поставили телефон. За целый день измучили его, беднягу, звонками. Накатило весеннее.
«10 дней…». Л. Грабе забирают в армию. Из жизни ушла М. Возиян. [44]
Лёне вернули паспорт. Армия — слава тебе, Господи! — позади, но состояние ужасное: тошнит от всего, ест плохо.
Весь вечер рядом — теплый, нежный, трогательный и близкий. Мой бесконечно родной! Мы счастливы!
44
Мила Возиян — актриса Театра на Таганке.
Новый год. Год любви, Афродиты, семейного благополучия, красной розы, тигра и т. д.
— Хороший год. Здравствуй!
Прошедший год у меня — год любви, в семье — помойка. 1974 год. Чем-то ты обернешься для меня?
В час ночи, чтоб никто не догадался — кто, — шепотом многих из театра поздравила с Новым годом и пожелала счастья.
Дни никакие. Дни ожидания. Днем втроем: я, Лёня, Марья. Разговор нашелся, неловкость ушла. Над головой грело солнце, и была теплая радость.
Перед спектаклем «10 дней…» пришел после болезни шеф. Цвета желто-зеленого, но элегантен и красив. Похудел.
Опять «…Зори…», и опять скверно с голосом.
Весь вечер — звонки. Знаю, что Лёня. Поднимаю трубку — молчание. Грусть. Музыка. Сентиментальный Париж. Под его крышами любовь, а в любви — грусть.
Должна прийти Т. Горбунова.
Бесконечные звонки, и опять молчание.
«Послушайте». Тревожно за Марью: нехорошо плакала: «Я сломалась». Плакала мрачно, безысходно. Хочется дать немного тепла, но у кого сейчас есть время на человека? Бегаем, суетимся — зачем, куда? От суеты болит голова и ломит кости, и нет покоя. Сами с собой живем в несогласии.
У Лёни появилась «коробка», о чем мне сообщил на бегу и на бегу поцеловал: «Люблю, люблю, люблю».
Я вслед: «Я тоже, я тоже, я тоже».
У Полицеймако.
Л.: — Как живешь?
Я: — Плохо. А ты?
Л.: — Могу только лежать и читать.
Тоска… тоска. Жить невозможно — без.
Хмель [45] подарил свои ноты к песням.
Лёня лечится.
Колокольников обещал помочь с заграницей. Париж-Париж
45
Борис Хмельницкий — актер Театра на Таганке.
2 часа — телефонный звонок.
27 телефонных звонков за день.
Как оказалось, мы искали друг друга. Какое счастье, что была минута, и мы могли обняться и стоять, как раньше. Он глядел мне в глаза, потом нежно прижал к себе:
— Не предавай меня, Нинча, ты плохо понимаешь мою жизнь. У меня никого не было и нет роднее тебя. Я люблю тебя. Ради тебя живу и работаю.
— Знаю.
— Я тебе говорил: у меня появилась «коробка». Родная, позаботься о времени.
А меня душили слезы, которых было так много, что они никак не могли вылиться наружу.
Пошлое времяпровождение в «Угольке» [46] (с обеда до ужина). Вечером сказано себе — «хватит».
Телефонный звонок в 8 часов 30 минут. Телефон не сработал — Лёня.
Музей. Импрессионисты. Праздник души. На спектакле — большой пир по поводу дня рождения Сеньки (Сына Семенова [47] ). Продолжили в их квартире. (День рождения 12 января.)
46
Имеется в виду бар в актерском доме отдыха.
47
Виктор Семенов — актер Театра на Таганке.
Придет Лёнечка.
Утром помирились с З.
Лёня специально пришел ко мне на 20 минут — счастливый.
Л.: — Ты, наверное, нет?
— Да-а-а.
— А я — очень! Очень! Очень!
Допустилась небольшая шалость.
По дороге домой из трамвая увидела Лёню, выгуливающего свою любимую собачку — Муську.
Прекрасный вечер с Денькой. Букваринск. Читает слова из четырех букв. Дирижировали 40-ю симфонию Моцарта, «Реквием», узнали букву «Р». Читали Чуковского, рисовали картинки к словам. Нам было весело.