Чтение онлайн

— Да, Герман Александрович, это Доценко… — Я чувствовал радостное возбуждение.

— Поздравляю, Виктор! — Голос казался искренним. — Приезжай сегодня ко мне: подпишем договор, и в путь!

— Спасибо, через пару часов буду…

Перед уходом из мастерской скульптора Дубровича Андрей Павлович подарил мне книгу Льва Марусева, того самого приятеля, работу которого я переписал. Книга называется: «Андрей Петров, знакомый и незнакомый».

Андрей Павлович подписал мне ее так (сохраняю его орфографию и пунктуацию):

«Виталию Николаевичу с симпатиями, в предверии, с надеждой, … а, вообщем, (пока) ни пуха!!!

Андрей Петров 19 марта 1980 г.»

Работать начали действительно со следующего дня, а к съемкам приступили недели через две-три. Поначалу меня приняли настороженно: нигде не любят людей со стороны, но постепенно атмосфера разрядилась, и вскоре мы стали, совсем по-семейному, отмечать не только официальные праздники, но и дни рождения.

На всю жизнь сохранились у меня теплые воспоминания от общения с Эльдаром Рязановым. Мне очень повезло: именно в самый разгар наших съемок Эльдар Александрович снимал одну из лучших своих картин — «О бедном гусаре…». И конечно же, мы запечатлели не только выразительный монолог Рязанова о композиторе-соратнике, кстати, его фраза, обращенная к Петрову, и стала названием фильма: «Нужна хорошая мелодия…» — но и работу Рязанова на съемочной площадке.

На «Мосфильме» сняли Никиту Михалкова, сказавшего о юбиляре страстно и очень темпераментно, потом сняли Георгия Данелия, который говорил очень интеллигентно, с сильным акцентом и как бы стеснительно. Я несколько волновался: что получится? Но потом, глядя на экран, понял, что волновался напрасно: получилось очень трогательно.

В дни написания данных воспоминаний я встретился с этими тремя выдающимися режиссерами России, сфотографировался на память, от Никиты получил в подарок книгу, которая так и называется — «Никита». Со скромным автографом:

«Виктору Доценко на добрую память и с наилучшими пожеланиями!

Ваш Н. Михалков. 12.03.99».

Очень запомнилось общение с весьма темпераментным Юрием Темиркановым, дирижером Мариинки (он подарил мне программу балета «Пушкин» с весьма оригинальным автографом — вплетя свою роспись в забавный шарж на самого себя). Благодаря собранности, уверенности, а главное, таланту Ю. Темирканова, мы без особых проблем сняли сцены из балета «Пушкин».

Запомнилась мне встреча на фильме и с очень стеснительным, но, очевидно, талантливым дирижером Свердловского музыкального театра Евгением Колобовым. А какой потрясающей мощи опера «Петр Первый»! У меня просто дух захватывало во время исполнения арии Петра…

Грандиозные съемки балета «Сотворение мира» были в Кремлевском Дворце съездов! В то время это здание считалось режимным, а тут какие-то «киношники» со своей бесконечной аппаратурой! Но имя Петрова и моя настырность сыграли роль: позволили, правда, только на один день! И мы уложились!..

Вскоре съемки были закончены, причем на два съемочных дня раньше, и, несмотря на то, что на фильм, как вы помните, были повешены девяносто тысяч рублей, мне удалось не только войти в смету, но еще и сэкономить.

Но на просмотре первого монтажа руководству объединения музыкальных фильмов одна сцена не понравилась. Ее рекомендовали убрать, но я упорствовал

— нарушалась пластика фильма. После изнурительной борьбы, в ходе которой мои недоброжелатели сумели-таки перетянуть Андрея Павловича на свою сторону, меня не только отстранили от монтажа фильма, но и, как сообщили коллеги из съемочной группы, убрали из титров мою фамилию.

На перемонтирование фильма пригласили другого режиссера. Не назову его фамилию: так уж сложилось в моей жизни, что именно этот человек еще раз встретился на моем творческом пути и почти в аналогичной ситуации, но об этом позже…

Узнав о таком вероломстве со стороны некоторых чиновников, я пошел к Г. А. Грошеву, но тот отсутствовал, и тогда я собрался в суд. К счастью, до суда дело не дошло: вернувшийся Герман Грошев восстановил справедливость, и моя фамилия заняла должное место в титрах, хотя и не в таких, какие были задуманы мною. Я придумал игровые титры, органично вписывавшиеся в структуру фильма, а были сделаны обычные, серенькие…

Фильм был за одну неделю трижды показан по первому каналу ЦТ (что было уникально для музыкальных фильмов), пресса была более чем положительной, а по прошествии многих лет, когда я был в «местах не столь отдаленных», я узнал, что фильм «Нужна хорошая мелодия» на одном из престижных зарубежных фестивалей в номинации «телевизионные музыкальные фильмы» вошел в тройку призеров. Но увидеть этот приз мне так и не довелось…

Восьмидесятый год памятен еще тем, что я узнал одну удивительную историю из прошлого нашей державы. Восемнадцатый год. Люди в больших городах вымирают от голода. Хуже всего приходится детям. Совнарком принимает мудрое решение: отправить особо нуждающихся детей Петрограда и Москвы в хлебные районы России. Более двух тысяч детей было отправлено. Но началась Гражданская война, и восемьсот детей оказались за линией фронта. Красные стали наступать, а бедных детей увозили все дальше и дальше, пока они не оказались во Владивостоке.

Несчастные родители зазвонили во все колокола, и наконец подключился Международный Красный Крест, особенно его Американское отделение. Они зафрахтовали японский сухогруз «Йомей-мару», посадили на него детей и отправили вокруг света. Через два года дети, обогнув земной шар, вернулись домой через Балтийское море. Эта потрясающая история настолько захватила меня, что я стал разыскивать тех, кто участвовал в этом путешествии и был еще жив. Начал даже писать повесть, но… на каком-то этапе ощутил явный холод со стороны властей. Мне сказали прямо: нам не нравится, что в спасении наших детей участвовали американцы.

В тот момент я не предполагал, что белая полоса моих удач закончилась: наступала черная…

Приближался срок запуска моего дебюта, и я стал надоедать А. Мамилову, навещая его. Тот, нисколько не смущаясь, все вносил и вносил различные поправки в режиссер-ский сценарий, сдвигая запуск с одного числа на другое. За это время я уговорил Бориса Андреева сняться в главной роли — в роли отца семьи. Андреев был и остается до сих пор одним из самых любимых моих актеров.

В какой-то момент я почувствовал, что мне просто морочат голову, и я вызвал Мамилова на откровенный разговор. Я припер его к стенке и получил признание:

— Виктор, ничего не могу сделать: тебя больше нет в плане «Дебюта»!

На все мои «почему» Абдурахмет Ахметович молчал, как Зоя Космодемьянская. Только через несколько лет я узнал правду. Я стоял первым в плане «Дебюта», но, увы, подошло время дебюта сына Филиппа Тимофеевича Ермаша — Андрея. Кем пожертвовали? Вы правильно догадались: Виктором Доценко! Кто он такой? Кто за ним стоит? Да никто!.. Меня спокойно вычеркнули из плана. Более того, спустя несколько лет, находясь в «местах не столь отдаленных», я слышу от вновь прибывшего на зону зека пересказ фильма, который почти во всех деталях совпадал с моими задумками и режиссерскими разработками сценария… Попросту говоря, меня не только вычеркнули из плана «Дебюта», но и украли мои замыслы. Хотел я подать на них в суд, но потом решил не мараться: Бог сам накажет, а я в силах написать и еще лучше. Так, единым движением пера мою жизнь исковеркали на долгие годы…