Чтение онлайн

Мне кажется уместным немного рассказать о высотном здании университета на Воробьевых, или в мои дни Ленин-ских, горах.

Известно, что этот комплекс был построен по личному распоряжению Сталина. На строительстве в основном использовались заключенные. Уже никогда не подсчитать число бедных заключенных, похороненных в бетонных конструкциях этого здания. Двадцать восемь этажей над землей, а сколько под ней? Поговаривают, что под землей в три раза больше, но это только слухи.

Когда было возведено этажей пятнадцать, один из заключенных, работавший до приговора суда инженером, произвел расчеты своего веса, площади фанерного листа, силу воздушных потоков, после чего ухватился за лист фанеры и сиганул с высоты. Он приземлился целехоньким на Ломоносовском проспекте там, где теперь кинотеатр «Прогресс», и в тот день его не поймали. Его задержали через несколько дней в Малаховке, но его полет к свободе будут помнить всегда…

В общежитии была блоковая система: по две комнаты с общей дверью, за которой был небольшой предбанник с вешалкой, туалет и душевая. Каждая комната была рассчитана на двух-трех студентов. Дипломники жили по одному. Нам с Валерой Макаровым удалось поселиться вдвоем. А чтобы уединяться, мы разгородили комнату пополам огромным буфетом. Один диван-кровать стоял у окна, за буфетом, другой — возле входа, там же стоял столик. Если приходилось готовиться к занятиям одновременно, то один садился за столик, а второму доставался буфет, из которого выдвигались доска-стол.

Мы вместе тренировались, вместе питались по утрам и вечерам, часто вдвоем ходили в столовую на обед. Макаров был похож на Алена Делона: девицы буквально вешались на него. Когда мы сблизились, Валера, приглашая очередную пассию, всегда настаивал на том, чтобы она обязательно приходила с подругой, которая предназначалась мне.

Макаров был столь избалован женским полом, что готов был поделиться своими партнершами. Любимым его выражением было:

— Вит, если вы закончили трахаться, пора меняться «лошадками»!

В общем, с Валерой скучать не приходилось…

В главное здание университета я переехал только через два года. И первым моим соседом оказался профессор из Японии — Укеру Магасаки, приехавший в Москву на стажировку по русской филологии. Его имя и фамилию я дал первому тренеру моего Савелия Говоркова по восточным единоборствам в романе «Срок для Бешеного».

За полгода до моего перевода в главное здание у меня появилась первая сберегательная книжка, на которую, наученный горьким опытом, я откладывал сэкономленные рубли. И не только от стипендии.

Укеру Магасаки был, по нашим понятиям, очень богатым человеком. В день моего рождения он повез меня в валютный магазин «Березка», где в подарок купил мне финское зимнее пальто на меховой подкладке, огромный мохеровый шарф, две нейлоновых (самый последний писк моды тех лет) сорочки, белую и голубую, и черные кожаные перчатки на белом меху. Все это обошлось ему около двухсот долларов.

Я никогда не получал столь ценных подарков и был просто обескуражен. Кстати, именно во время соседства с Укеру на очередной вечеринке я познакомился с Леной, студенткой географического факультета.

Эта черненькая, с прической под Мирей Матье, симпатичная девушка, с округлыми весьма соблазнительными коленками, сразу привлекла мое внимание. Происходила вечеринка в комнате общежития и была достаточно интимной: неяркий свет, медленная музыка, хорошее вино. Все это располагало к чувственности, к быстрому сближению.

При первой же возможности я пригласил Лену на танец. Наш танец растянулся почти на весь вечер: расставались мы только в те редкие моменты, когда кому-то все-таки удавалось отобрать ее у меня на один танец. Наши ауры настолько совпали, что нам просто хотелось быть вместе. Мы настолько увлеклись, что стали внаглую, не обращая ни на кого внимания, целоваться и обниматься.

Кто-то не выдержал и из зависти предложил:

— Шли бы вы, влюбленные голубки, отсюда куда подальше: смотреть тошно!

— И уйдем! — решительно заявила Лена, подхватила меня под руку и повела к выходу.

— Куда пойдем? — спросил я, когда мы остались одни.

— К тебе можно?

— Конечно! — обрадовался я…

Дня за три до нашего знакомства Укеру договорился с ректоратом и переехал в отдельную комнату, но мы продолжали с ним общаться. Через пару месяцев у него заканчивалась стажировка в Москве, и он начал потихоньку избавляться от ненужных вещей, продавая по очень низким ценам. За двести рублей он продал мне японский стереомагнитофон «Айва», около ста больших пластинок английского производства с записями Элвиса Пресли, Тома Джонса, «Битлз» и многих других популярных в то время групп и звезд эстрады. Всю коллекцию он продал мне по цене, по какой продавались в наших магазинах долгоиграющие пластинки: от рубля восьмидесяти до двух рублей двадцати копеек за штуку.

Я не был фанатом-любителем пластинок, предпочитая слушать магнитофонные записи, и потому не представлял их реальной ценности. Можете себе представить мое радостное удивление, когда я предложил нашему университетскому торгашу одну из пластинок и тот неожиданно выложил мне тридцать пять рублей!!! В конечном итоге, заплатив оптом Укеру двести рублей за всю коллекцию, я получил за них две тысячи пятьсот рублей, существенно увеличив свой капитал на сберкнижке…

Кстати, об этой сберкнижке. К окончанию учебы на ней скопилось около шести тысяч рублей, но я их не тратил, оставляя «на черный день». А потом закрутились события: поездка за границу, стажировка на «Ленфильме», отбывание наказания, и я начисто забыл о ней. Обнаружил я сберкнижку случайно, но уже тогда, когда эти шесть тысяч — огромная сумма в те дни моего студенчества — превратились после денежной реформы в жалкие гроши, и эту потерю я горше всего оплакиваю в своей жизни…

* * * В ту ночь Лена осталась у меня, а на следующий день я предложил ей выйти за меня замуж. К моему изумлению, она согласилась. Она была удивительно нежным существом. Запомнилось, как трогательно Леночка относилась к цветам. Увидев на дороге брошенный кем-то цветок, она бережно поднимала его, относила в сторону от дороги и там заботливо устраивала в траве.

— А вдруг на него кто-нибудь случайно наступит? Жалко же… — объясняла она, заметив мой недоуменный взгляд.

Лена была москвичкой, причем единственным ребенком в очень обеспеченной семье: и мать и отец у нее были профессорами, а отец, за выведение особого сорта морозоустойчивого картофеля, получил даже государственную премию. Они жили в большой трехкомнатной квартире в районе метро «Кропоткинская». Родителям я понравился, и мы получили их благословение.

Свадьбу решили устроить на широкую ногу. Ректорат пошел навстречу одному из лучших спортсменов МГУ, и свадьбу объявили комсомольской, а для ее проведения выделили второй этаж студенческой столовой на Ломоносовском проспекте. Гостей было много: человек пятьдесят. Присутствовал проректор по учебной работе, несколько профессоров, заведующий кафедрой физвоспитания, конечно же, мой тренер, Укеру Магасаки, родители невесты, брат Лены и много друзей как со стороны невесты, так и с моей стороны. На свадьбе играла одна из первых бит-групп Москвы — «Грифы»…

О бит-группе «Грифы» хочется рассказать отдельно: получилось так, что я был одним из ее организаторов. Компания собралась талантливая: я нашел очень хорошего ударника, сам нашелся парень, играющий на соло-гитаре, он привел с собой и ритм-гитариста.

Долго искали подходящего бас-гитариста, и мне приходилось самому подыгрывать на контрабасе, на котором мне показали основные аккорды. А когда пришел прекрасный парень со своей бас-гитарой, я просто стал менеджером группы, организовывая площадки для выступлений: в основном это были кафе, рестораны… Вход пять рублей вход с носа: два за столик, три — нам.