Чтение онлайн

Повезло с вокалистом. Саша Шустов, приятель Наташи Варлей, был очень талантлив и пел песни, которые сочинял сам. Кстати, строчки из одной песни у меня до сих пор звучат в голове:

Ты разбила мечты!

Ты ушла от меня!

Как смогла это ты?

Так смогла это ты!

Только ты! Только ты! Только ты!

Он пел с таким чувством, что публика просто балдела от его исполнения. Ансамбль приобрел такую популярность, что его однажды даже пригласили выступить по Интервидению.

Зарабатывали прилично и собрались разориться на покупку трех установок английской фирмы «Вокс». Именно на таких инструментах играли знаменитые Битлы. В установку входили: гитара и усилитель, одна установка стоила тысячу долларов. Однако нам не повезло: парень, который ехал в Лондон, обещав привезти нам инструменты, надул нас, сказав, что все конфисковали на таможне. Кто пошел бы в то время проверять его утверждение? И мы «утерлись». После этой потери мы как-то сникли, и группа стала постепенно разваливаться, а потом и я уехал за границу на два года, и дальнейшая судьба «Грифов» мне неизвестна…

Свадьбой все остались довольны: гости, родители и мы с Леной. А дальше все пошло наперекосяк. То тут, то там раздавались ехидные реплики, что Доценко женился на Лене не по любви, а потому что она — москвичка, словом, из-за прописки. А я же гордый!

Примерно за год до свадьбы на одном из университетских балов я познакомился с обаятельной девушкой с первого курса географического факультета. И звали ее, конечно же, Наташа. Фигурка — как у статуэтки. Огромные карие глаза. Чуть крупноватый нос нисколько не портил ее, а придавал особый шарм. Безукоризненный вкус в одежде. А на голове что-то вообще невообразимое: огромная копна черных волос.

Тогда эта прическа была последним писком моды, и в народе ее метко прозвали «вшивым домиком». Шиньоны были дорогим удовольствием, и чтобы не отставать от моды, на какие только ухищрения не шли наши бедные девчонки: подкладывали даже консервные банки…

Я не спрашивал у Наташи, кто ее родители и где она живет: мне доставляло огромное удовольствие просто видеть ее, и мы часто встречались. Ходили в кино, на танцы, гуляли, целовались, обнимались в скверах, на последних рядах кинотеатров, а то и в подъездах. Все мои попытки перейти к более близким отношениям не имели успеха. Но однажды в моей комнате мы зашли в ласках слишком далеко, и я, добравшись пальцем до сокровенного местечка, вдруг обнаружил, что Наташа девственна. Я тут же отдернул руку и встал.

— Тебе плохо, Виталик? — спросила она.

— Нет, мне не плохо: мне тяжело! — выдохнул я, гася возбуждение.

— Почему? — удивилась Наташа.

— Потому что я не железный! Я же мужчина, в конце концов! — повысил я голос.

— Бедненький мой! — прошептала она, и ее глаза увлажнились. — Как же мне тебе помочь? Скажи! Пойми, я не могу стать женщиной до свадьбы…

— Я понимаю тебя, милая, но и ты должна меня понять…

— Но что я должна сделать?

Сначала я думал, что она кокетничает и скрывает свой опыт в интимной жизни, но оказалось, что она действительно и поцеловалась-то впервые именно со мной. С этого вечера, который мы впервые провели в моей комнате, и начались наши «опасные» игры. Мы занимались петтингом. Сначала я ласкал ее бедра, потом она стала помогать мне рукой, и в конце концов мы перешли к более изысканным ласкам, но ее девственность оставалась в неприкосновенности. Наташе так понравились мои ласки, что она перестала зажиматься от страха и буквально истекала любовным нектаром.

Нам было так хорошо вместе, что все чаще и чаще звучала мысль: а не пожениться ли нам? Сдав последний экзамен летней сессии, Наташа решила представить меня своим родителям. Они жили в элитном доме в начале Ленинского проспекта, но даже у дома мне и в голову не пришло, что мне предстоит впервые встретиться с высокопоставленным советским чиновником. В квартире у меня просто дух захватило: огромные шесть комнат, роскошная старинная мебель, хрустальные люстры, дорогие ковры.

Я устыдился своей дешевенькой одежды и с трудом сдержался, чтобы тут же не сбежать. Потом я узнал, что отец Наташи занимает в правительстве пост, соответствующий рангу министра. У них была двухэтажная госдача с лифтом в поселке, где отдыхали министры. Поселок охранялся, и там был кинотеатр. Имелись собственная «Волга» и служебная «Чайка».

Отец принял меня, можно сказать, любезно: Наташа была его любимицей, а вот мать, ярко выраженная еврейка, никогда не работавшая, отнеслась ко мне с откровенным предубеждением. Однако, когда мы подали заявление в загс, она смирилась: нежной и покладистой Наташа была только со мной. У нее был твердый характер, и она умела настоять на своем. Свадьбу назначили на осень, и Наташа уговорила меня переехать к ним. Мне выделили собственную комнату, в которой мы с Наташей проводили большую часть времени, но спала она в своей комнате.

У Наташи была сестра, старше ее на несколько лет. Она уже была замужем.

Август вся семья проводила на даче. Наташа заставила и меня поехать с ними. Мы прекрасно отдыхали: купались, загорали, ходили на яхте, смотрели не шедшие в нашем прокате иностранные фильмы. Наташа не выдержала и наконец решилась стать женщиной. Все было прекрасно и удивительно. Неприятный осадок остался от того, как старшая дочь и хозяйка дома третируют бедолагу, ее мужа. Они его в буквальном слове заклевали. Однажды, не выдержав, я его в лоб спросил:

— Как ты терпишь эти унижения? Почему не уйдешь от нее?

Он вздохнул и сказал:

— Эх, Виталик, у меня нет выхода!

— Почему?

— Мы работаем вместе: нас устроил ее отец. Разводом с ней я могу поставлю жирный крест на своей карьере!

— Господи, неужели ты женился на ней из-за карьеры?

— Конечно, нет! — воскликнул он. — Знаешь, как мы любили друг друга? Она же была совсем другая… — Видно было, что парень до сих пор продолжает любить ее. — Она и сейчас… — Он обреченно взмахнул рукой и в сердцах добавил: — Если бы не мать…

После этого разговора я всерьез задумался о том, куда я попал. А если и моя Наташа, не выдержав натиска мамаши, тоже постепенно превратится в такую же мегеру, как старшая сестра? Когда возобновились занятия, по университету поползли слухи, что меня «купили московской пропиской и обещанием могучего тестя устроить на теплое местечко».

Эти ли слухи, мои ли наблюдения домашней жизни семьи Наташи, или интуиция, а может, и все вместе сыграло роль. Но я хотя и переживал за Наташу, так и не решился явиться на свадебную церемонию. Однако мучился я напрасно: свадьба состоялась с «запасным» женихом. Позднее я узнал подробности.

На церемонию бракосочетания в загс были приглашены только близкие родственники: застолье было намечено на восемнадцать часов вечера в ресторане гостиницы «Метрополь». Я должен был приехать за Наташей за час до нашего бракосочетания. Увидев, что меня нет, Наташина мать начала на нее давить. Наташа сопротивлялась целых полчаса, после чего сдалась. Тут же послали за приятелем, которого едва ли не с малых лет пророчили ей в женихи, и свадьба состоялась точно в срок. Потом они сразу уехали в свадебное путешествие за границу.

Многие приглашенные, конечно же, знали обо мне, но никто не подал и виду. Я был огорчен по-настоящему: я действительно любил Наташу и очень хотел быть вместе с ней. Не знаю, на что я рассчитывал, не явившись в загс, может, на то, что Наташа поймет мое состояние, найдет какие-то слова любви, да хотя бы просто попытается встретиться со мной, чтобы выяснить, что случилось. Но…

Сейчас, когда минуло столько лет и я стал более рассудительным, уверенным в себе и спокойным, у меня нет на нее обиды. И я искренне желаю ей огромного человеческого счастья. Очень надеюсь, что она его нашла…