Чтение онлайн

Возникает вопрос: а что будет с теми из группы единомышленников, у кого нет связи с сердцем? Как можно предположить, глядя на случай с охотником Апинайе, не ударят ли эти люди по голове тех, у кого эта связь есть? Здесь появляются два варианта: либо не позволяй правой руке знать, что делает левая, либо быстро соглашайся с противником. Первая и важнейшая задача состоит в том, чтобы оставаться сосредоточенным на велении сердца. Большинству противников нужно только, чтобы их логическая позиция или семантический девиз нашли подтверждение. Поскольку никто не пытается заставить их передумать, вступая в открытое противоборство, как велит древний способ выживания, лицо, находящееся в состоянии всепрощения, внешне соглашается (слова ничего не стоят), внутренне оставаясь сосредоточенным на сердце. Поступая так, мы не придаем значения своему убеждению и не отстаиваем его; тем самым мы фактически оказываем поддержку заблуждающемуся. Мы видим Бога в том, кто нападает или обвиняет, и под поверхностью образуется связующая нить. Согласие обезоруживает его, и у сердца появляется второй шанс продвинуться и открыться. Культурная борьба и состязание — это пена на поверхности, которую поддерживает данная им энергия. Как учат дзен и айкидо, если в определенной ситуации не проявлять враждебности или желания состязаться, а оставаться со своим сердцем, конфликтная ситуация исчезнет сама собой. Возможно, даже придётся сыграть роль суфийского глупца, став на путь всепрощения. Эго, или наш образ, твердо придерживающийся того, что правильно, и пытающийся защитить или даже навязать свою правоту окружающим словами или действием, возбуждает противоречие и блокирует сердце. Всякая правота интеллектуальна и потому кажется условной для человека, находящегося в ладу со своим сердцем.

Гораздо большее значение имеет тот факт, что ответ, данный Иисусом на существующую жестокость, диаметрально противоположен превалирующему мировоззрению. Проблемы возникают из-за нашего сознания, чрезмерно подвергнутого воздействию "окультуривания". Только изменённое сознание с преобразованными нервными связями может понять, как мировоззрение становится проблемой. Человек, не обладающий музыкальным слухом, не в состоянии понять, что за "суета" происходит вокруг музыки. Мы можем понять логику пути Иисуса, только последовав ей. Открытие новому сознанию и его развитие происходит от следования Христову пути. Это дает такое знание, которое может быть постигнуто только при личном действии и только в момент действия.

У ребенка в состоянии безусловного принятия данности нет другого выбора, кроме как следовать примеру, ибо он ещё не выработал способность делать выбор с помощью нервной системы. К тому моменту, как эта способность сформирована, завершается процесс внедрения общепринятых культурных ценностей, и у ребенка нет другого выбора, кроме как реагировать в соответствии с привитыми ему культурными приоритетами. Иисус призывает нас рискнуть и вновь вернуться к той открытости, которая была нам свойственна в детстве — и это действительно риск. Следует стать тем, кем мы были до того, как защитная реакция укрепила неоспоримые примеры, поддерживающие культуру.

Сердце Иисуса само по себе это беззащитное всепрощение, и на его примере определение, данное всепрощению Блейком, наиболее понятно, равно как и театральная обратимость благочестивых банальностей. Эту обратимость, однако, использовать рискованно, поскольку её можно взять для прикрытия наихудших побуждений благообразием святости. Путь Блейка выглядит как полярный пути "согласия с противником". Однако пример всепрощения Блейка ценен в том случае, когда человек знает, что делает. Многие случаи несправедливости не являются враждебными по отношению к нам или нашей безопасности и потому требуют иного подхода.

Первым шагом на пути всепрощения Блэйк объявил осуждение греха. "Суровость суждения — великая добродетель!", — писал он, все, как и каждое ограничение, разрывают взаимоотношения или являются грехами и должны быть немедленно и громко с негодованием осуждены. Слабой терпимости нет места в мире Блейка, как, по его утверждению, не было ей места и в мире Иисуса. Грехи несправедливости или чудовищно злобного поступка никогда не отпускались.

Однако Иисус ясно показал, что осуждение или суждение направлено на действие, а не на человека. Всякое отмщение есть зло. И как голос честного негодования есть голос Бога, обида и возмездие в любой форме суть проявления дьявола в представлении Блейка. В нашем "окультуренном" сознании обида всегда требует возмездия, и автоматически ищет его. Нортроп Фрай говорит, что наказание человека укрепляет культуру, которая возвышает посредственность и унижает человеческий дух.

Далее, второй шаг пути всепрощения Блейка это отделение человека от совершенной им ошибки. Но единственный доступный человеку путь отделить грешника от прегрешения — это произвести отделение его у себя в уме. Любая попытка изменить другого человека ограничивается им и отражает неправильный поступок. Мы судим действие, а не человека и после стремимся указать человеку ошибочность его поступка.

Это приводит к третьему шагу всепрощения по Блейку — освобождению силы воображения, которая и позволяет отделить человека от его поступка. То есть нам следует тренировать силу нашего воображения, чтобы увидеть в заблуждающемся человеке Бога, вне зависимости от его поступков. Видеть присутствие Бога в другом и есть путь Муктананда Сиддха; он же составляет суть божественного воображения Блейка. Иисус, распятый на кресте, прощает тех, кто распял его, и тем самым показывает нам, как далеко следует заходить на пути всепрощения.

Нортроп Фрай указывает на то, что пророк хотел отделить человека от зла, и потому осуждает условия, в которых человек творит зло. Культура хочет быть отделенной только от тех неудобств, которые зло сопровождают, и потому осуждает человека, убивает его или запирает в темницу. Процесс этот приобретает безудержный характер, и количество заключенных в тюрьмах удваивается. Пророческое видение Блейка фокусирует внимание на Мессии, воплощении Бога в заблудшем человеке, находящемся прямо перед лицом зла; проникнутое культурой сознание сосредотачивает внимание на козле отпущения. Прекрасный пример "видения" культуры — законодательство "трех проступков", принятое в 1990-х. Этот закон осуждает на пожизненное заключение юношу, пойманного с наркотиками в третий раз, игнорируя при этом условия, в которых у него сформировалось пристрастие.

Увидеть Бога в другом человеке, в то время как он действует злонамеренно, — задача, требующая божественного воображения и способности создать образ, не прошедший через сенсорную систему.

Наблюдая за предполагаемой объективной истиной где-то там, мы становимся пассивной жертвой, освобожденной от ответственности. Вместо этого мы можем использовать свои глаза для активного зрения и смотреть с их помощью, а не сквозь них. Чем примиряться с ошибкой соседа путем интеллектуального осуждения, мы можем активно вмешаться в процесс с помощью сердца. Освобождая его от ошибки в собственных глазах, мы открываем ему возможность избавления от нее. Существует только одно сердце, и оно может принимать любую форму.

Прощение это состояние сознания, способ жить в данный момент. Этот способ заключается в том, чтобы позволить каждому мгновению жизни проходить не перенося отрицательный элемент в следующее мгновение. Можно сбить маленького ребенка с ног, а он или она встанет и вернется к вам, доверяющий, с распростертыми объятьями (по крайне мере, до тех пор, пока открытость его сознания не будет нарушена и защитная реакция не станет постоянной). Человек должен отступить, сдаться и осознать, что у него нет другого выбора, кроме как сказать "да" своему сердцу. В этот процесс не включен анализ; это простое дело частоты и синхронности.

В одном из гностических евангелиев приведены слова Иисуса: "се, творю все новое". Путем всепрощения, разум может сделать то же самое, обновляя все сущее каждую минуту. Оставляя в прошлом историю, в которой горел пожар, человек открывает для себя, что в настоящем моменте огонь уже не полыхает.

Обычно мы храним в памяти события прошлого, не важно, случились ли они секунду или несколько лет назад, желая справедливо осудить того, кто нас обидел. В таких обстоятельствах мы не желаем обновить свою жизнь или жизнь окружающих, мы жаждем отмщения. По иронии судьбы, месть всегда маскируется под справедливость, и в этом смысле справедливость это всегда отмщение. В этом обличье каждый момент настоящего может только отражать прошлое, и потому мы и живем в сочетании обид прошлого и встречного обвинения будущего.

Гурумайи считал, что сердце не решает проблемы; оно их растворяет и создаёт обстановку, в которой мы освобождены от проблем. Это ещё один аспект прощения. Так случается только в том случае, когда мы желаем расстаться с иллюзией правосудия и исправления несправедливости. Существующее правосудие, будучи жизненным соком цивилизации и густо вливаясь в кровь окультуренных, не существует в царстве сердца, где есть только одно правильное действие — стремление к благополучию.

Распятие Христа, как и Холокост, это две величайшие несправедливости в истории человечества. Обе они свидетельствуют об отсутствии пути исправления несправедливости или способа оправдания несправедливого поступка. Заметьте, как действия правосудия в стенах наших судов, международных трибуналов или на арене личной вендетты служат лишь многократному умножению несправедливости, с которой они якобы сражаются. Вот почему действие раннего христианства по вливанию молодого вина любви и всепрощения в старые сосуды закона и осуждения увековечили давнишнюю и продолжающуюся до сих пор пародийную игру культуры в справедливость.