Чтение онлайн

Если нет жажды, и река не течет. Когда же мы хотим пить, река появляется.

В английском языке слово "решение" (decision) означает "отрезать, отстранить". Из этого буквального определения получаются слова "ножницы", "схизма", "обрезание", "надрез" и "опадающие" (о деревьях, которые сезонно теряют листья). (Слово "решение" однокоренное слову "отрешение", которое синонимично понятиям отстранения, отделения, отказа.) В каждый момент времени у человека есть кубический сантиметр шанса принять решение и выбрать прощение, сделать движение, которое повернет его к сердцу. Но этот выбор нужно делать заново каждую минуту — это решение не может быть принято раз и навсегда. Выбор сердца делается за счет отказа, отрешения от мириад причин обижаться, мстить или злиться, которые услужливо предлагает наша культура. Её ясная логика и целесообразность, её бесконечная паутина законных обоснований права каждого на обиду растет автоматически, каждую минуту, из бесконечных непредвиденных обстоятельств самой жизни. Казнь Христа в рамках существовавшей культуры была "целесообразным действием", в то время как прощение считалось нерациональным. Всепрощение, однако, это алогичный поступок, отказывающийся следовать логике окружающего мира и уступать, отвечая на оскорбление самозащитой.

Культура аплодирует человеку принципа, который твердо отстаивает свое справедливое негодование и делает благородные жесты осуждения, ибо такие поступки позволяют совершаться циклам культуры. Люди принципов — это зачастую лидеры, которые убеждают человечество заточать в тюрьмы, сажать на электрический стул, распинать или начинать военные действия. В такой момент только всепрощение может разрушить призыв к осуждению и разорвать череду печалей, которые за этим последует. У сердца нет другого закона и принципа, кроме как любвь. Любовь и всепрощение равнозначны и являются состоянием души [41] .

Ганди знал кое-что о прощении, но применил этот принцип в политической игре для одоления британцев. С помощью таких приемов культура поддерживает себя. Однако Иисус не использовал свое понимание прощения для попытки избавиться от римлян, или даже от еврейских законников, или религиозных лидеров. Вместо этого Иисус действовал в более крупном масштабе, в той реальности вселенной, где каждый стоит перед лицом Господа один и обнажен каждую секунду своего бытия. На карту было поставлено нечто большее, чем простое политическое преимущество: Воздвижение Креста спровоцировало эволюцию вида.

Если внимательно изучить примеры поведения, поданные Иисусом во всех его делах, то мы увидим, что все они были задуманы так, чтобы освободить нас от древних моделей выживания. Отбрасывание принципов самозащиты и самообслуживания, а также освобождение нас от пристрастия интеллекта к контролю и предубеждению, делают нас свободными от инстинктивных рефлексов. Только в этом случае можно подняться до высших частот сердца, ставших доступными благодаря лобным долям мозга. В сознании Иисуса не произошло культурной или социальной революции (ибо нищих, заметил он, "всегда имеете с собою"- Евангелие от Иоанна, 12:8). Вместо этого Он работал на эволюцию или трансцендентность индивидуума.

Для тех, кто не готов или не желает освободиться от оков, навязанных культурой, его призывы и указания кажутся большим, чем просто ересь. Следование им предполагает защиту анархии, подрывающей все системы культуры, включая любую идею церкви или религиозной организации, — основные мишени его критики. Джордж Фокс, желавший скорее провести большую часть жизни в тюрьме, чем отречься от своего видения Евангелия и от руководства Духа Святого, совершил прорыв в установленной крепости удушения духовной жизни своего времени. В наше время жила женщина, именуемая Пилигрим Мира, ещё одно из редких воплощений духа Евангелия. Её не приглашали обратиться к церковному Собору, ей не дали Нобелевскую премию мира и не заплатили много денег за права на её автобиографию. Её даже не воспринимали достаточно серьезно, чтобы арестовать за бродяжничество. А она была бродягой — без личного дела, номера социального страхования, без денег и работы, без места, куда можно приклонить голову, и без одежды, кроме той, которая была на ней. В довольно преклонном возрасте она демонстрировала разнообразные физические возможности, колоссальную энергию, бьющие через край энтузиазм и оптимизм, которым и заражала всех, кто приходил к ней. Она жила Нагорной проповедью, следуя ей почти буквально, и изменила свою жизнь, явив собой ещё одно из многих Вторых Пришествий. Если бы её распяла обезумевшая толпа, она, без сомнения, вошла бы в историю. Но это всё же однажды случилось — в духе нашего времени она погибла в автомобильной катастрофе, оставшись безымянной и безвестной.

Читатель одного из первых черновых вариантов этой книги задал вопрос: "Что из всего этого имеет для меня значение? Что я лично выиграю от некоего гипотетического образа жизни сердцем?" Такая реакция заблаговременного контроля типична для жизни в рамках современной культуры. Находящееся за границами существующего мировоззрения — предмет, подверженный той же динамике создателя и созданного, и в этом есть парадокс. Трансцендентное состояние формирует схему контроля над человеком сразу же, как только он вступает в эту область — бытие оживает в нас и познается только через наши действия. Шаг, сделанный нами в сторону трансцендентного, содержит в себе наше намерение и ожидание, которые могут как совпадать, так и противоречить природе того, что формирует контроль. Трансцендентность это движение в непознанное. Однако ключи к постоянно открытой природе этой трансцендентной возможности весьма загадочны для понимания. В этой главе исследуются формы трансцендентного, которые являются одновременно конкретными и абстрактными, материальными и эфемерными, земными и потусторонними.

Вспомните историю Бернадетт Робертс о том, как она "вдыхала божественный воздух" в течение нескольких недель и по возвращении в нормальное состояние обнаружила, что земля это сущий ад по сравнению с тем, что она пережила. Я не могу отвечать за божественный воздух Робертс, но точно знаю, что после моего переживания в возрасте около 40 лет, когда я испытал почти разрушительное слияние, во мне появилось сильное чувство гнева, направленное против Бога. Как это возможно, протестовал я, чтобы подобное состояние было доступно людям и столь редко переживалось ими, из-за чего жизнь становится "юдолью печалей"? Что это за Бог, раздражался я, который мог затеять такую комедию? Конечно же, я знаю, что Господь не интриговал против людей. Таким путем он, скорее, нашел решение нашим трудностям, делая все, чтобы мы могли их преодолеть. С другой стороны, безбрежное пространство, — та вселенная, которая находится за пределом всех знаний, о чем говорил Экхардт, Бог за пределами Бога, — может вообще не быть частью этого уравнения. И хотя временами нам вроде удается наладить связь с этим безграничным пространством, случается это довольно редко. В моем личном опыте слияния я тихонько стучался в двери высших сфер, или они стучались в мои, что лежит за границами нашего понимания и классификации. В этом не было никакой динамики создателя и созданного, никаких полюсов, никаких "необходимых противоречий" Блейка. Нельзя находиться в таком состоянии и при этом действовать как в обычной жизни. Попытка проникнуть "туда" может быть пустой тратой времени. Возможно, именно это довело Экхардта до мольбы: "О Боже, избави меня от Бога". Там находится то, что совершенно отличается от всего, что мы знаем и чему даем имена, то, к чему мы стремимся с жаждой, которая может так и остаться неутоленной. Возможно, что когда Иисус, находясь на кресте, плакал о том, что Отец оставил его, тот вовсе его не покидал, а Иисус сам отбросил динамику создателя и созданного, когда слился воедино с высшим состоянием за границами Бога. Возможно, из этого слияния высшего порядка произошел Дух Святой — связующая духовная нить с тем, что к тому моменту было резко прервано.

Куда бы трансцендентность сама по себе ни вела, есть нечто, что может пробудить только трансцендентное сознание и только в соответствии с путем трансцендентности. Описание бесконечного "путешествия к Богу", сделанное Бернадетт Робертс, выглядит вполне убедительно, и я усомнился лишь в том, что есть что-либо, что я могу сделать, чтобы понять, и ещё меньше, чтобы проникнуть в суть того, откуда берутся мимолетные образы высшего состояния. Люди в редких случаях могут попадать в русло такого понимания, причем этот поток — одностороннее явление благосклонности, а не двусторонний диалог. Наша динамика применима к более материальным и конкретным перспективам.

К примеру, недавно, в процессе утренней медитации, я погрузился в размышление о вселенной как о голографическом торусе (возвышении) и был поглощен четким видением или восприятием этой тороидной функции реальности, увидев её изнутри, безо всякой мистики. (И это было достигнуто именно работой интеллекта, а не внезапным озарением.) Торус был настолько ошеломляюще сложен и настолько прост в оформлении, что я был потрясен. Но затем в моем сознании промелькнула мысль, короткая, как вспышка света, которую можно передать длинным вопросом: "Но, Господи, где ты был до того, как явил этот торус?"

Если вся вселенная, по определению, находится там, то где было то, иное, что породило вселенную, или находится за её границам? (Этот вопрос стал нечаянно перевернутым эхом вызова Бога в адрес Иова: "Где был ты, когда я обдумывал основы и размеры земли?")

Мой вопрос был безнадежно спонтанным и искренним. Но в ответ, который был получен с той же скоростью, с какой был задан вопрос, мой череп, мозг, сознание и чувство личности взорвались, как если бы я получил немедленный могучий удар по голове и по сознанию. Передо мной возник образ ореха в скорлупе, расколотого невероятно мощным ударом. Это действие было милосердно и кратко по продолжительности, как и вспышка вопроса, который его вызвал. Хотя удар был довольно безболезненным, но отнюдь не приятным. В результате я почувствовал, что мне был явлен проблеск чего-то, находящегося настолько за границами крови, костей и мозга, что я не мог даже понять величины собственного вопроса. В общем, хотя это ощущение и было, возможно, своего рода ответом, в его принятии мною произошло короткое замыкание.

Эта книга основана на том принципе, что трансцендентность, способность подниматься над и выходить за пределы ограничений и сдержанности есть наше биологическое право, полученное при рождении, заложенное в нас генетически и заблокированное привитой нам культурой. Если бы люди зачали, выносили, родили и вырастили молодое поколение в любви, а молодое поколение почувствовало себя безоговорочно желанным и принятым и никогда не преданным окружающим миром, который их породил, то раскрытие нашей человеческой природы произошло бы с не большим усилием, чем в любом другом аспекте развития. Не стоит много трудиться, чтобы подтолкнуть или усилить рост коренных зубов в 6 и 12 лет, как и дать возможность зубам мудрости прорезаться в 20. Слово "Бог", возможно, никогда не появилось бы, если бы мы были свободным выражением Божьего созидания. Точно так же слово "здоровый" никогда не возникло бы, если бы мы никогда не болели. "Человек рожден как сад, полностью засаженный и засеянный, — заявил Блейк, — этот мир слишком скуден, чтобы прорастить хотя бы одно зерно". Но мы, как индивидуумы, и наш мир в целом должны взращивать и защищать посаженные нами семена.