Чтение онлайн

– Теперь?
– Бран всю свою жизнь провел в Винтерфелле и очень хотел бы повидать дальние края.
– Я спрошу сира Родрика, когда он вернется.
– Старый рыцарь отправился на восток, чтобы уладить возникшие там беспорядки. Бастард Русе Болтона похитил леди Хорнвуд, когда она возвращалась с праздника урожая, и в ту же ночь женился на ней, хотя годился ей в сыновья. Затем лорд Мандерли захватил ее замок - чтобы защитить владения Хорнвудов от Болтонов, как уверял он в письме, но сир Родрик рассердился на него почти так же, как и на бастарда.
– Он, может быть, меня отпустит - а вот мейстер Лювин ни за что.

Жойен Рид, сидевший, поджав ноги, под чардревом, серьезно сказал:

– Будет хорошо, если ты уедешь из Винтерфелла, Бран.

– Хорошо?

– Да. И чем скорее, тем лучше.

– У моего брата зеленый глаз, - сказала Мира.
– Ему снится то, чего не было, но иногда его сны сбываются.

– Почему ты говоришь "иногда", Мира?
– Они обменялись взглядом - она смотрела с вызовом, он с грустью.

– Тогда скажи, что с нами будет, - попросил Бран

– Скажу, если и ты расскажешь мне о своих снах. В богороще стало совсем тихо Бран слышал, как шелестят листья и Ходор плещется в горячем пруду Он вспомнил о золотом человеке и трехглазой вороне, вспомнил хруст костей на зубах и медный вкус крови.

– Мне ничего не снится. Мейстер Лювин дает мне сонное зелье.

– И как, помогает?

– Иногда.

– Весь Винтерфелл знает, что ты по ночам кричишь и просыпаешься весь в поту, Бран, - сказала Мира.
– Женщины говорят об этом у колодца, а стражники в караульной.

– Скажи нам - чего ты так боишься?
– спросил Жойен.

– Не хочу. Это всего лишь сны. Мейстер Лювин говорит, что сны могут означать все что угодно или ничего.

– Брату тоже снятся самые обыкновенные сны, которые могут означать что угодно, но зеленые сны - дело иное.

Глаза у Жойена были цветом, как мох, и порой, когда он смотрел на тебя, казалось, будто он видит что-то другое - вот как теперь.

– Мне приснился крылатый волк, прикованный к земле серыми каменными цепями, - сказал он.
– Это был зеленый сон, поэтому я знаю, что он правдивый. Ворона пыталась расклевать его цепи, но ее клюв откалывал от камня только крохотные кусочки.

– У этой вороны было три глаза? Жойен кивнул. Лето поднял голову с колен Брана и уставился на юного Рида темно-золотыми глазами.

– Когда я был маленький, я чуть не умер от серой лихорадки - тогда ворона и явилась мне впервые.

– А ко мне она прилетела после того, как я упал, - вырвалось у Брана.
– Я долго спал, и она сказала "лети или умри", и я проснулся сломанным, но так и не полетел.

– Ты можешь полететь, если захочешь.
– Мира окончательно распутала свою сеть и стала складывать ее.

– Тот крылатый волк - это ты, Бран, - сказал Жойен.
– Я не был уверен в этом, когда мы сюда приехали, но теперь я уверен. Ворона послала нас, чтобы разбить твои цепи.

– А где она? У вас в Сероводье?

– Нет. Ворона на севере.

– На Стене?
– Брану всегда хотелось посмотреть Стену - а теперь и его сводный брат Джон служит там в Ночном Дозоре.

– За Стеной.
– Мира прицепила сеть к поясу.
– Когда Жойен рассказал свой сон нашему лорду-отцу, он послал нас в Винтерфелл.

– Как же мне разорвать эти цепи, Жойен?
– спросил Бран.

– Ты должен открыть свой глаз.

– Они и так открыты оба - не видишь, что ли?

– Да, два глаза открыты.

– Так у меня больше и нет.

– У тебя их три. Ворона дала тебе третий глаз, но ты не хочешь его открывать.
– Жойен говорил мягко и медленно.
– Двумя глазами ты видишь мое лицо - тремя ты заглянул бы мне в сердце. Двумя глазами ты видишь вот этот дуб - тремя ты увидел бы желудь, из которого он вырос, и пень, который когда-нибудь от него останется. Двумя глазами ты видишь не дальше своих стен тремя ты увидел бы южные земли вплоть до Летнего моря и северные, что лежат за Стеной.

Лето встал, а Бран сказал с нервной улыбкой:

– Мне незачем видеть так далеко. И я не хочу больше говорить о воронах. Поговорим лучше о волках. Или о львоящерах. Вы когда-нибудь охотились на них, Мира? У нас они не водятся.

Мира нашла в кустах свою острогу.

– Они живут в воде, в тихих ручьях и глубоких болотах...

– Львоящеры тебе тоже снились?
– прервал Жойен.

– Нет. Я же сказал, что не хочу...

– А волки?

Его расспросы сердили Брана.

– Я не обязан рассказывать тебе мои сны. Я принц. Я Старк из Винтерфелла.

– Тебе снился Лето?

– Замолчи.

– В ночь праздника урожая тебе снилось, что ты Лето и бегаешь в богороще, правда?

– Перестань!
– крикнул Бран. Лето подался к чардреву, оскалив белые зубы.

Жойен Рид, не обращая на них внимания, гнул свое:

– Когда я притронулся к Лету, я почувствовал в нем тебя. Ты и теперь в нем.

– Не мог ты ничего почувствовать. Я был в постели и спал.

– Ты был в богороще, одетый в серую шкуру.

– Это был просто дурной сон... Жойен встал:

– Я почувствовал тебя. Почувствовал, как ты падаешь. Вот чего ты боишься, да? Падения?

"Да, падения, - подумал Бран, - и золотого человека, брата королевы. Но падения больше". Вслух он этого не сказал. Как он мог? Он не рассказывал об этом ни сиру Родрику, ни мейстеру Лювину - и Ридам тоже не скажет. Если не говорить, то все может быть, и забудется. Он не хотел ничего помнить - да это, может, и ненастоящее воспоминание.

– Ты каждую ночь падаешь, Бран?
– тихо спросил Жойен. Басовитое ворчание вырвалось из горла Лета, и это больше не было игрой. Волк двинулся вперед, ощерившись и сверкая глазами. Мира встала между ним и братом с острогой в руке.

– Отзови его, Бран.

– Жойен его злит. Мира тряхнула сетью.

– Это твой гнев, Бран, - сказал ее брат.
– И твой страх.

– Неправда. Я не волк.
– Однако он выл с ними по ночам и чувствовал вкус крови в своих волчьих снах.

– Часть тебя - это Лето, а часть Лета - это ты. Ты это знаешь, Бран.