Чтение онлайн

– Капитан Виларр, - сказал Тирион, - я хочу, чтобы к завтрашнему дню их сняли. Отдайте их Молчаливым Сестрам для погребения.
– "Трудненько будет понять, какая которому телу принадлежит, - подумал он, - но делать нечего. Даже в разгаре войны нужно соблюдать какие-то приличия".

Виларр заколебался:

– Его величество приказал, чтобы головы изменников оставались на стене, пока он не займет три оставшиеся свободными пики.

– Дайте-ка угадаю. Одна для Робба Старка, две других для лордов Станниса и Ренли, не так ли?

– Точно так, милорд.

– Моему племяннику нынче исполнилось тринадцать, Виларр, - не забывайте об этом. Завтра этих голов здесь не будет, иначе одна из пустых пик может получить несколько иное украшение. Вы меня поняли, капитан?

– Я сам присмотрю за тем, чтобы их убрали, милорд.

– Вот и хорошо.
– Тирион тронул коня каблуками и пустился рысью, предоставляя красным плащам поспевать за собой.

Он сказал Серсее, что намерен посмотреть, как дела в городе, и это была не совсем ложь. Тириону Ланнистеру не слишком нравилось то, что он видел. Улицы Королевской Гавани всегда были людными и крикливыми, но теперь здесь чувствовалась угроза - Тирион не помнил такого по своим прошлым посещениям. На улице Ткачей валялся в канаве голый труп, и стая бездомных собак терзала его, однако никто не вмешивался. Многочисленные стражники расхаживали повсюду парами в своих золотых плащах, черных кольчужных рубахах и с железными дубинками под рукой. На рынках оборванные люди распродавали свои пожитки за любую цену, которую им давали... и наблюдался явный недостаток крестьян, продающих съестное. То немногое, что имелось в наличии, стоило втрое дороже, чем год назад. Один торговец предлагал крыс, зажаренных на вертеле, выкрикивая: "Свежие крысы! Свежие крысы!" Свежие крысы, конечно, предпочтительнее тухлых, с этим не поспоришь. Пугало то, что эти крысы выглядели аппетитнее, чем большая часть продаваемого в мясных рядах. На Мучной улице чуть ли не у каждой лавки стояла охрана. "В тяжелые времена наемники стоят дешевле, чем хлеб", - подумал Тирион.

– С привозом дело плохо?
– спросил он Виларра.

– Неважно, - признался тот.
– В приречье идет война, а лорд Ренли поднимает мятежников в Хайгардене, поэтому дороги на юг и на запад перекрыты.

– Что предпринимает по этому поводу моя дражайшая сестра?

– Она стремится укрепить город. Лорд Слинт утроил численность городской стражи, а королева поставила тысячу мастеровых на оборонные работы. Каменщики укрепляют стены, плотники сотнями строят скорпионы и катапульты, лучных дел мастера готовят стрелы, кузнецы куют клинки, а Гильдия Алхимиков пообещала выставить десять тысяч горшков дикого огня.

Тирион беспокойно поерзал в седле. Его порадовало, что Серсея не сидит сложа руки, но дикий огонь - предательская штука, а десять тысяч горшков способны всю Королевскую Гавань превратить в головешки.

– Где же сестра взяла деньги, чтобы заплатить за все это?
– Ни для кого не было тайной, что король Роберт обременил казну долгами, алхимики же бескорыстием никогда не славились.

– Лорд Мизинец всегда изыщет способ, милорд. Он учредил налог для тех, кто хочет войти в город.

– Да, это верный доход.
– "Умно, - подумал Тирион.
– Умно и жестоко". Десятки тысяч людей бегут от войны в мнимую безопасность Королевской Гавани. Он видел их на Королевском Тракте - детей, матерей и озабоченных отцов, провожавших его лошадей и повозки жадными глазами. Добравшись до города, они, безусловно, отдадут все, что у них есть, только бы пройти за эти высокие надежные стены... хотя они крепко бы призадумались, если бы знали о диком огне,

Гостиница под вывеской, изображающей сломанную наковальню, стояла неподалеку от городских стен, близ Божьих ворот, через которые Тирион утром въехал в город. Мальчишка-конюх подбежал, чтобы помочь Тириону сойти с коня.

– Отправляйтесь со своими людьми обратно в замок, - сказал карлик Виларру.
– Я буду ночевать здесь.

– Не опасно ли это, милорд?
– усомнился Виларр.

– Что вам сказать, капитан? Когда я покидал эту гостиницу утром, в ней было полно Черноухих. С Чиллой, дочерью Чейка, никто не может считать себя в безопасности.
– И Тирион ушел в дом, оставив озадаченного капитана снаружи.

В общей комнате его встретили бурным весельем. Он узнал гортанный хохоток Чиллы и мелодичный смех Шаи. Девушка пила вино за круглым столиком у очага вместе с тремя Черноухими, которых Тирион оставил ее охранять, и каким-то толстяком, сидящим к нему спиной. "Должно быть, хозяин гостиницы", - подумал Тирион, но тут Шая обратилась к нему по имени, и незнакомец встал.

– Дражайший милорд, как я рад вас видеть, - воскликнул евнух со сладкой улыбкой на покрытом пудрой лице.

– Лорд Варис?
– опешил Тирион.
– Не ожидал встретить вас здесь.
– Иные его побери, как он ухитрился разыскать их так быстро?

– Извините за вторжение. Мне не терпелось познакомиться с вашей молодой леди.

– Молодая леди, - смакуя, повторила Шая.
– Вы наполовину правы, милорд, я и верно молода.

"Восемнадцать лет, - подумал Тирион.
– Ей восемнадцать, и она шлюха, но сообразительная, ловкая в постели, как кошечка, с большими темными глазами, густой гривой черных волос, сладким, мягким, жадным ротиком... и моя! Будь ты проклят, евнух".

– Боюсь, что это я вторгся к вам, лорд Варис, - с деланной учтивостью сказал он.
– Когда я вошел, вы все от души веселились.

– Милорд Варис хвалил Чиллины уши и говорил, что ей, наверное, многих пришлось убить, чтобы составить такое прекрасное ожерелье, - пояснила Шая. Тириона покоробило, что она называет Вариса милордом: так она и его звала в шутку во время их любовных игр.
– А Чилла сказала ему, что только трусы убивают побежденных.

– Храбрые оставляют человека в живых и дают ему случай смыть свой позор, отобрав свое ухо обратно, - внесла ясность Чилла, маленькая смуглая женщина, чье жуткое ожерелье насчитывало сорок шесть человеческих ушей, высохших и сморщенных. Тирион как-то раз сосчитал.
– Только так ты можешь доказать, что не боишься врагов.

– А милорд сказал, - прыснула Шая, - что он не мог бы спать, будь он Черноухим, - ему все время бы снились одноухие враги.

– Мне такая опасность не грозит, - заметил Тирион.
– Я своих врагов боюсь и потому всех их убиваю.

– Не хотите ли выпить с нами, милорд?
– хихикнув, спросил

Варис.

– Охотно.
– Тирион сел рядом с Шаей. В отличие от нее и Чиллы он понимал, что здесь происходит. Варис явился сюда недаром. Когда он говорит: "Мне не терпелось познакомиться с вашей молодой леди", это значит: "Ты хотел спрятать ее, но я узнал, где она и кто она такая, и вот я здесь". Тириону хотелось знать, кто его предал. Хозяин, мальчишка-конюх, стражник у ворот... или кто-то из его собственных людей?

– Я люблю возвращаться в город через Божьи ворота, - сказал Варис Шае, наполняя кубки вином.
– Фигуры на них так прекрасны, что каждый раз вызывают у меня слезы. Эти глаза так выразительны, правда? Кажется, будто они следят за тобой, когда ты проезжаешь под сводом.

– Я не заметила, милорд. Завтра схожу посмотрю, если хотите. Не беспокойся, милая, подумал Тирион, покачивая свой кубок. Плевать он хотел на эти фигуры. Глаза, о которых он толкует, - его собственные. Он хочет сказать, что следил за нами, и узнал, что мы здесь, в тот же миг, как мы проехали в ворота.

– Будьте осторожны, дитя мое, - говорил Варис.
– Сейчас в Королевской Гавани небезопасно. Я хорошо знаю эти улицы, но сегодня испытывал почти что страх, думая, как пойду сюда одинокий и безоружный. В наши смутные времена повсюду подстерегают злодеи, да-да. Люди с холодной сталью и еще более холодными сердцами.
– "Куда я пришел один и без оружия, могут прийти и другие с мечами в руках", - подразумевала его речь.

Но Шая только посмеялась:

– Если они захотят напасть на меня, Чилла живо с ними разделается, и у них станет на одно ухо меньше.