Чтение онлайн

Серсея повернулась к нему, сверкая зелеными глазами.

– У тебя что, вовсе мозгов нет? Ты читал, что там написано? "Отрок Джоффри" - вот как он выражается. И при этом смеет обвинять меня в кровосмешении, убийстве и измене!

"Обвиняет, потому что ты виновна.
– Удивительно было видеть, как кипятится Серсея из-за этих обвинений, хотя ей прекрасно известно, что это чистая правда.
– Если мы проиграем войну, ей следует поступить в балаган - она прирожденная лицедейка". Тирион дождался, когда она умолкнет, и сказал:

– Нужно же Станнису чем-то оправдать свой мятеж. Что он, по-твоему, должен был написать? "Джоффри - законный сын и наследник моего брата, но я тем не менее намерен отнять у него трон?"

– Я не потерплю, чтобы меня обзывали шлюхой! "Полно, сестра, - он ведь не утверждает, что Джейме тебе платил". Тирион притворился, что читает письмо заново. Была там одна любопытная фразочка...

– "Писано при Свете Владыки", - прочел он вслух.
– Странное выражение.

Пицель прочистил горло:

– Подобные слова часто встречаются в письмах и документах из Вольных Городов, и означают они "писано пред ликом бога", только и всего. Перед богом красных жрецов - так следует понимать.

– Варис еще несколько лет назад говорил мне, что леди Селиса связалась с красной жрицей, - вспомнил Мизинец. Тирион постучал пальцем по письму:

– Как видно, ее лорд-супруг пошел по той же дорожке. Мы можем использовать это против него. Пусть верховный септон объявит народу, что Станнис изменил своим богам так же, как своему королю...

– Да, да, - нетерпеливо бросила королева, - но сначала нужно помешать этой мерзости распространяться. Совет должен издать указ, грозящий всякому, кто будет говорить о кровосмешении или называть Джоффа бастардом, отсечением языка.

– Разумная мера, - кивнул великий мейстер Пицель, звякнув своей цепью.

– Глупость, - вздохнул Тирион.
– Вырвав человеку язык, вы не докажете, что он лжец, а лишь дадите понять, что боитесь его слов.

– Ну а что ты предлагаешь?
– осведомилась сестра.

– Да ничего. Пусть себе шепчутся - эта история им скоро надоест. Всякий, у кого есть хоть щепотка разума, поймет, что это лишь неуклюжая попытка оправдать узурпацию. Разве Станнис приводит какие-то доказательства? Да и как бы он мог, когда все это ложь?
– Тирион послал сестре сладчайшую улыбку.

– Это так, - пришлось признать ей, - но...

– Ваше величество, здесь ваш брат прав.
– Петир Бейлиш сложил пальцы домиком.
– Попытавшись замять эти разговоры, мы лишь придадим им видимость достоверности. Лучше отнестись к ним с презрением, как к жалкой выдумке, каковы они и есть. Скажу еще, что с огнем следует бороться огнем.

– О каком огне вы говорите?
– испытующе посмотрела на него Серсея.

– Об истории того же рода, в которую притом будет легче поверить. Лорд Станнис многие годы своего супружества провел вдалеке от жены. Не то чтобы я упрекал его за это - я поступал бы так же, будь я женат на леди Селисе. Но если мы скажем, что дочь у него незаконная, а Станнис рогоносец... простой народ всегда склонен верить худшему о своих лордах, особенно таких суровых, мрачных и щепетильных, как Станнис Баратеон.

– Его никогда особенно не любили, это правда.
– Серсея подумала немного. Хорошо, мы отплатим ему его же монетой. Кого бы только дать леди Селисе в любовники? У нее, кажется, двое братьев - а ее дядя все это время был с ней на Драконьем Камне...

– Да, сир Акселл Флорент - ее кастелян.
– Мизинец, как ни противен был Тириону его план, придумал неплохо. Станнис никогда не был влюблен в свою жену, но он ощетинивается как еж всякий раз, когда дело касается его чести, и недоверчив по природе. Если удастся посеять раздор между ним и его сторонниками, это будет большая помощь.
– Я слышал, у девочки флорентовские уши.

– Один торговец из Лисса сказал мне, - с небрежным жестом произнес Мизинец, - что лорд Станнис, должно быть, очень любит свою дочь, поскольку уставил весь свой замок ее изваяниями. "Милорд, - пришлось ответить мне, - это горгульи". Сир Акселл мог бы подойти в отцы Ширен, но я знаю по опыту: чем нелепее и безобразнее выдумка, тем охотнее ее повторяют. У Станниса есть необычайно уродливый дурак, полоумный и с татуировкой на лице.

Великий мейстер ахнул, пораженный:

– Но ведь не станете же вы утверждать, что леди Селиса легла в постель с дураком?

– Только дурак и мог лечь в постель с Селисой Флорент. А ей он, вероятно, напоминал о Станнисе. Всякая хорошая ложь должна содержать в себе крупицу правды, чтобы слушатель мог передохнуть. Дело обстоит так, что дурак этот всей душой предан девочке и сопровождает ее повсюду. Они даже похожи немного - у Ширен такое же застывшее пестрое лицо.

– Но ведь это от серой хвори, которую бедняжка перенесла в младенчестве, растерялся Пицель.

– Мне мое объяснение больше нравится, - сказал Мизинец, - и народу оно тоже придется по душе. В народе верят, что, если беременная женщина съест кролика, ребенок у нее родится с длинными ушами.

Серсея одарила Мизинца улыбкой, которую обычно приберегала для Джейме.

– Какой же вы злой, лорд Петир.

– Благодарю, ваше величество.

– И заядлый лжец к. тому же, - далеко не столь ласково вставил Тирион. "Этот опаснее, чем я думал", - сказал он себе.

Зеленовато-серые глаза Мизинца встретились с разномастным взглядом карлика без малейшего смущения.

– У каждого из нас свой талант, милорд. Королева была слишком захвачена желанием отомстить, чтобы заметить этот обмен любезностями.

– Обманут полоумным дураком! Станниса осмеют в каждом кабаке по эту сторону Узкого моря.

– Но это не должно исходить от нас, - сказал Тирион, - иначе всем станет ясно, что мы это сочинили, желая обелить себя. У Мизинца и на это был готов ответ:

– Шлюхи любят посплетничать, а я как раз владею парой борделей. Варис тоже, без сомнения, сумеет посеять слухи в пивных и харчевнях.

– Где он, к слову сказать?
– нахмурилась Серсея.

– Я сам желал бы это знать, ваше величество.