Чтение онлайн

– У вас в лесах растут высокие сосны и старые дубы, а у лорда Мандерли полным-полно моряков и корабельщиков. Вместе вы сможете построить достаточно кораблей, чтобы охранять оба ваших побережья.

– Мандерли?
– фыркнул Морс Амбер.
– Этот мешок сала? Я слышал, его собственные люди прозвали его Лордом Миногой. Он же едва ходит. Если ткнуть ему в брюхо мечом, оттуда вылезут десять тысяч угрей.

– Да, он толст, - согласился сир Родрик, - зато не глуп. Придется вам с ним договориться - иначе король узнает о причине вашего отказа.
– И свирепые Амберы, к изумлению Брана, покорились, хотя и ворчали сильно.

Во время беседы с Амберами прибыли Гловеры из Темнолесья и большой отряд Толхартов из Торрхенова Удела. Галбарт и Роберт Гловеры оставили Темнолесье на жену Роберта, но в Винтерфелл приехала не она, а их стюард.

– Миледи просит извинить ее отсутствие. Ее дети еще слишком малы для такого путешествия, и ей не хотелось оставлять их одних.
– Бран скоро понял, что Темнолесьем по-настоящему управляет стюард, а не леди Гловер. Тот сказал, что откладывает всего лишь десятую часть урожая. Некий местный мудрец заверил его, что перед холодами еще будет теплое духово лето. Мейстер Лювин высказал свое нелицеприятное мнение о местных мудрецах, а сир Родрик приказал стюарду впредь откладывать пятую часть и расспросил его о бастарде лорда Хорнвуда, мальчике Ларенсе Сноу. На севере всем бастардам знатных домов давали фамилию Сноу - "снег". Мальчику было около двенадцати, и стюард хвалил его ум и отвагу.

– Ты хорошо придумал насчет бастарда, Бран, - сказал после мейстер Лювин.
– Когда-нибудь ты станешь хорошим лордом для Винтерфелла.

– Нет, не стану.
– Бран знал, что лордом ему не бывать, как и рыцарем. Робб женится на одной из Фреев, вы мне сами сказали, и Уолдеры так говорят. У него родятся сыновья, и лордами в Винтерфелле после него будут они, а не я.

– Может быть, и так. Бран, - сказал сир Родрик, - но я был женат трижды, и мои жены рожали мне только дочерей. Теперь у меня, кроме Бет, никого не осталось. Брат мой Маррин прижил четырех крепких сыновей, но из них только Джори дожил до взрослых лет. Когда его убили, род Маррина угас вместе с ним. Нельзя быть уверенным в том, что будет завтра.

На следующий день настал черед Леобальда Толхарта. Он говорил о погоде, о глупости простонародья и о том, как его племянник рвется в бой.

– Бенфред собрал собственную роту копейщиков. Все они мальчишки не старше девятнадцати лет, но каждый мнит себя новым Молодым Волком. Я сказал им, что они всего лишь молодые зайцы, но мальчишки только посмеялись надо мной. Теперь они именуют себя Дикими Зайцами и носятся по округе с кроличьими шкурками на концах копий, распевая рыцарские песни.

Бран нашел это великолепным. Он помнил Бенфреда Толхарта, громогласного верзилу, - тот часто бывал в Винтерфелле со своим отцом сиром Хелманом, дружил с Роббом и Теоном Грейджоем. Но сиру Родрику явно не понравилось то, что он услышал.

– Если бы королю требовались еще воины, он послал бы за ними. Скажите своему племяннику, что он должен оставаться в Торрхеновом Уделе, как приказал его лорд-отец.

– Непременно скажу, сир, - заверил Леобальд и лишь тогда заговорил о леди Хорнвуд. Бедняжка - ни мужа, чтобы отстоять ее земли, ни сына, чтобы их унаследовать. Его леди-жена тоже Хорнвуд, сестра покойного лорда Халиса, как им, без сомнения, известно.
– Пустой дом - печальный дом. Я подумываю, не отдать ли мне своего младшего сына леди Донелле - пусть воспитывает его, как своего. Беренду скоро десять, он славный парнишка и ее родной племянник. С ним ей будет веселее, и он даже мог бы принять имя Хорнвуд...

– Если его назначат наследником?
– вставил мейстер Лювин.

– ...И продолжил бы их род, - закончил Леобальд. Бран знал, что полагается сказать теперь.

– Благодарю вас за ваше предложение, милорд, - выпалил он, опередив сира Родрика.
– Мы направим его на рассмотрение моему брату Роббу - ну и леди Хорнвуд, конечно.

Леобальд, видимо, удивился тому, что Бран подал голос.

– Благодарю, мой принц, - сказал он, но Бран увидел в его светло-голубых глазах жалость с примесью чего-то еще - радуется, наверно, что этот калека не его сын. На миг Бран возненавидел этого человека.

Зато мейстеру Лювину Леобальд понравился.

– Пожалуй, Верен Толхарт - наилучший выход, - сказал он, когда тот ушел. По крови он наполовину Хорнвуд, и если он возьмет имя своего дяди...

– ...он все-таки останется мальчиком, - сказал сир Родрик, - и трудновато ему будет отстоять свои земли от таких, как Морс Амбер или этот бастард Русе Болтона. Надо подумать как следует и подать Роббу дельный совет, прежде чем он примет решение.

– Надо будет принять в расчет и то, какой лорд Роббу больше выгоден. Речные земли - часть его королевства. Быть может, Робб пожелает скрепить этот союз, выдав леди Хорнвуд за одного из лордов Трезубца? Блэквуда, скажем, или Фрея.

– Она может взять одного из наших Фреев, - предложил Бран,- Пусть хоть обоих забирает, если охота.

– Это недобрые слова, мой принц, - мягко пожурил сир Родрик.

Уолдеры тоже недобрые. Бран хмуро опустил глаза и промолчал. В последующие дни из других усадеб прилетели вороны с письмами, выражающими сожаление. Бастарда из Дредфорта не будет на празднике, Мормонты и Карстарки ушли на юг с Роббом, лорд Локе слишком стар, чтобы пуститься в путь, леди Флинт ждет ребенка, во Вдовьем Дозоре заразная болезнь. В конце концов все главные вассалы дома Старков как-то известили о себе, кроме Хоуленда Рида, островного жителя, давно уже не вылезавшего из своих болот, и Сервинов, чей замок стоял всего в половине дня езды от Винтерфелла. Лорд Сервин был в плену у Ланнистеров, но сын его, четырнадцатилетний подросток, одним ясным ветреным утром прибыл с двумя десятками копейщиков. Бран скакал на Плясунье по двору, когда они въехали в ворота, и пустился рысью им навстречу. Клей Сервин всегда дружил с Браном и его братьями.

– Доброе утро, Бран, - весело воскликнул Клей.
– Или тебя теперь надо называть принц Бран?

– Только если захочешь.

– А почему бы нет?
– засмеялся Клей.
– У нас теперь все короли да принцы. Станнис и в Винтерфелл прислал письмо?

– Станнис? Не знаю.

– Он теперь тоже король. Он пишет, что королева Серсея спала со своим братом, поэтому Джоффри - бастард.

– Джоффри Дурное Семя, - проворчал один из рыцарей Сервина.
– Не диво, что он так вероломен, раз у него отец Цареубийца.

– Да, - подхватил другой, - боги не терпят кровосмешения. Вспомните, как они низвергли Таргариенов.

У Брана пресеклось дыхание, словно чья-то гигантская рука стиснула ему грудь. Он почувствовал, что падает, и отчаянно вцепился в поводья Плясуньи.

Должно быть, ужас отразился у него на лице, потому что Клей сказал:

– Бран! Тебе нехорошо? Ну, объявился еще один король - что тут такого?

– Робб и его побьет.
– Бран повернул Плясунью к конюшне под удивленными взглядами Сервина и его свиты. В ушах у него шумело, и он упал бы, не будь он привязан к седлу.

В ту ночь он молил отцовских богов не посылать ему сновидений. Но боги, если и слышали, не вняли его мольбе - кошмар, который они ему послали, был хуже всякого волчьего сна.

– Лети или умри!
– вскричала трехглазая ворона, клюнув его. Он плакал и просил, но ворона не знала жалости. Она выклевала ему сперва левый глаз, потом правый, а когда он ослеп, клюнула его в лоб, вогнав свой страшный острый клюв глубоко в череп. Он завопил так, что легкие чуть не лопнули. Голову ему словно топором раскололи, но когда ворона выдернула свой клюв, вымазанный мозгами и облепленный осколками кости, Бран снова прозрел. То, что он увидел, заставило его ахнуть от страха. Он цеплялся за башню в несколько миль высотой - пальцы у него скользили, ногти скребли по камню, ноги - дурацкие, бесполезные, неживые ноги - тянули вниз.