Чтение онлайн

Возможно, это было и так. Но мне кажется, историк не располагал убедительными фактами для подтверждения своего вывода, тем более что буквально на следующей странице он пишет, что, если бы дофин отважился на вторжение в Нормандию, Солсбери, вероятно, был бы разбит и война закончена. При такой оценке по крайней мере некоторыми успехами Солсбери был обязан ошибкам противника.

Но, где бы ни находилась истина, можно согласиться с тем, что, действуя смело и решительно, Солсбери смог до прибытия в Нормандию короля собрать новую армию и замечательным образом исправить ситуацию, которая наутро после боя у Боже казалась почти безнадежной.

В этой главе я дал понять, что не могу принять реконструкцию события доктором Уогом. Вкратце, единственное свидетельство из английских хроник, которое он приводит, – это упоминание о том, что тело Кларенса было отбито в бою. Это свидетельство не вызывает сомнений, поскольку армия действительно доставила тело в Нормандию, откуда его отправили в Англию. Но по данной версии событий, тело герцога отбили на следующее утро. Эта версия, по-моему, создает гораздо большие затруднения, чем изложение событий английской хроникой. Чтобы доказать возможность нахождения англичан на поле боя на следующий день, историк предполагает, что большинство дофинистов находились к востоку от Боже, занимаясь там поиском английских войск. Но могли ли быть в этом случае англичане в более невероятной ситуации? В первые минуты смятения и полутьмы сразу же после окончания боя – время спада напряжения после всех сражений – эпизод, описанный выше, вполне допустим, но метод неизбежных военных версий не позволяет мне согласиться с тем, что это происходило при ясном дневном свете на следующий день. В силу того же метода я не могу поверить, что Солсбери послал свои силы боевого охранения на фланге прямо на Боже, стремясь в то же время уйти незамеченным. Эти силы непременно вышли бы к полю боя с западной стороны и должны были, таким образом, пройти через Вьей-Боже, место, захваченное противником. Единственное возможное направление, с которого англичане могли подойти к полю боя, было южное. Более того, предположив, что англичанам удалось отбить тело герцога, следует допустить, что им пришлось совершить обходной маневр к югу, чтобы их не перехватил противник. Это задержало бы выступление в поход главных сил, да еще обремененных телами покойных английских военачальников, надолго, и можно ли было ожидать, что они догонят остальную армию, двигавшуюся быстрым темпом? Короче говоря, эта версия представляется для меня крайне невероятной.

В апреле и мае 1421 года король Генрих занимался подготовкой к вторжению во Францию новой армии. Это была небольшая армия – 900 латников, 3300 лучников, но сверх обычного ее укомплектовывали вспомогательные службы, саперы, специалисты подкопа, подрывники, средства осады и т. д. Продолжительность похода должна была составить шесть месяцев. Это свидетельствует о том, что король не предполагал проведение зимней военной кампании, но приготовился к осадным операциям.

В начале июня подготовка закончилась. Подчиняясь властному зову долга, Генрих оставил в Англии беременную королеву и отбыл во Францию морем 10 июня. Король и его армия совершили на кораблях быстрый переход от Дувра к побережью Франции и в тот же день прибыли в Кале. Поскольку целью похода был Париж, некоторые историки недоумевали, почему король не выбрал путь Саутгемптон – Арфлер. Они, очевидно, упускали из виду долговременную и непредсказуемую природу морских походов до появления косого парусного вооружения кораблей. Путь от Саутгемпто-на почти наполовину был бы водным, более того, расстояние от Саутгемптона до Парижа на 70 миль длиннее, чем от Дувра. Далее, переход к Кале гарантировался умелым использованием морских приливов, в то время как возможность перехвата кораблей флотом противника почти исключалась. Высадка во Франции в удобном и надежном Кале обеспечивала более уверенный старт военной кампании, чем высадка в недавно приобретенном Арфлере.

Помимо соображений тылового обеспечения, изложенных выше, путь на Кале диктовала и стратегия. Для военачальников Средневековья несвойственно объяснять мотивы своих действий будущим поколениям, поэтому мы выводим их обычно из результатов этих действий. Однако в данном случае король сам указал на основное стратегическое соображение, заставившее его выбрать маршрут на Кале. В Пикардии сложилась скверная обстановка: герцог Филипп предпринял явно недостаточные усилия, чтобы одолеть военачальника дофи-нистов Аркура. Вероятно, герцог обратился с просьбой о помощи к английскому королю. Во всяком случае, его радовала перспектива получения такой помощи. Генрих был уверен в способности графа Солсбери сдерживать некоторое время войска противника на границах Нормандии, он считал наиболее верной стратегией начать с умиротворения беспокойной и спорной территории между Парижем и Кале. Устроить это наилучшим образом позволяла лишь высадка в Кале, выступив откуда король мог пополнить свою армию сколько-нибудь значительными силами бургундцев.

Итак, англичане высадились в Кале. Авангард их войск немедленно послали в направлении Парижа, а остальные силы армии совершили марш в Монтрей, в 25 милях к югу. В этом милом, исторически памятном городке английский король и бургундский герцог встретились и побеседовали друг с другом. Беседа была весьма необходимой, поскольку Генрих узнал по дороге о продвижении войск дофина к Шартру, который они затем осадили. Тем временем граф Солсбери был занят рейдом в Анжу. Если бы Шартр пал, а дофин двинулся на Париж, не встречая отпора полевой армии, способной ему противостоять, возникла бы опасность восстания в Париже, подавить которое граф Эксетер был бы не в состоянии. Случиться могло что угодно. Очевидно, Франция нуждалась в присутствии влиятельного короля Англии, хотя бы для укрепления боевого духа защитников столицы. Из Монтрея Генрих и Филипп выехали верхом вместе, обсуждая вновь возникшую ситуацию. Бургундец внял доводам англичанина и согласился вести боевые действия против Аркура самостоятельно, позволив английской армии двинуться на помощь осажденному Шартру. По пути оба государя проехали через поле или рядом с полем битвы при Креси, а Генрих с удовольствием провел день в лесной охоте на вепря. В Абвиле герцог повернул назад, чтобы принять командование над своей армией, собравшейся в Аррасе, в то время как английская армия продолжала двигаться вперед в направлении долины Сены. Между Верноном и Понтуазом армия сделала привал, а король поскакал прямо в Париж посовещаться с Эксетером, французскими властями и двором королевы.

Генрих не оставался в Париже долго, потому что военная обстановка изменилась буквально за ночь. Эту перемену произвело само имя грозного английского полководца. Узнав о его высадке и приближении, дофин, который до сих пор громогласно хвастал своей готовностью сразиться с английским королем, если представится возможность, тотчас снял осаду Шартра и отступил в южном направлении. Явно наступило время для контрнаступления англичан. Армия и французское правительство почувствовали себя более уверенно, а дофинисты соответственно пали духом. Вопрос состоял в том, в каком направлении будут развиваться наступательные действия англичан? На восточной границе Нормандии, в 25 милях к северу от Шартра и 50 милях к западу от Парижа, находился сильно укрепленный город Дре. Он оставался единственным серьезным оплотом дофинистов к западу от столицы. Следовало ли сразу преследовать войска дофина или сначала взять этот город? Без дополнительной информации о соотношении численности противоборствовавших сил и их диспозиции на этот вопрос трудно ответить, хотя, исходя из стратегических соображений, напрашивается выбор в пользу немедленного преследования основного противника и навязывания ему сражения. Дело в том, что известны лишь немногие подробности последней военной кампании Генриха V, а без них ее оценка теряет смысл [49] .

Правильно или нет, но Генрих решил, что сначала следует взять Дре. Этот город, во всяком случае, находился по дороге на Шартр и Луару, и если б его осада не заняла слишком много времени, то задержка с преследованием войск дофина не играла бы существенной роли. 8 июля Генрих присоединился к своей армии в Манте, и на следующий день, несколько неожиданно, сюда привел значительные силы герцог Бургундский. Он прибыл с искренним желанием помочь своему союзнику в освобождении Шартра от осады. В этом уже не было необходимости. Генрих отослал его обратно на борьбу с Аркуром, но был тронут преданностью молодого Филиппа.

18 июля король осадил Дре. Город имел выгодное положение для успешной обороны, но основную силу при любой обороне составляют в конечном счете воля и боевой дух защитников. Хотя гарнизон Дре насчитывал около 1000 воинов, их боевой дух оказался не на высоком уровне, и после трехнедельной осады осажденные запросили условия сдачи. 20 июля англичане вошли в город и сразу после этого возобновили наступление.

Их вступление в Шартр происходило в обстановке всеобщего ликования. Английские и бургундские воины гарнизона вели себя восхитительно и заслужили благодарность Генриха.

С приближением английской армии дофин, временно устроивший свою штаб-квартиру в Вандоме в 12 милях к северу от Блуа, отступил за Луару и стал, по сведениям англичан, концентрировать свои силы в районе Божанси, в 10 милях вверх по течению реки от Блуа. Туда и направился король Генрих. Его армию пополнили нормандские рекруты и подразделения из английских гарнизонов. О численности английской армии можно только догадываться, хотя вполне возможно, что она значительно уступала численности войск дофинистов.

Небольшой городок Божанси оправдывает свое название (красота). Он живописно расположен на возвышенном северном берегу Луары вместе с главной башней замка, нависающей над многоарочным мостом внизу, сохранившимся сегодня почти таким же, каким был пять столетий назад. Англичане подошли к городу 8 сентября и немедленно приступили к штурму. Сам город был взят приступом, но замок держался. Мост, над которым господствовал замок, использовать было почти невозможно, и, поскольку войска дофинистов находились вне поля зрения на противоположном берегу реки, возникла необходимость послать на разведку отряд воинов, способный перебраться через реку каким-либо способом.