Чтение онлайн

– И что? Поводил он вас по дому?

– Держи карман шире – “поводил”… Поухмылялся нам из-за забора ухмылкой своей кацапской – и все. А я сразу его заподозрил. Как увидел девушку, так сразу и понял – он, собацюра, вампир, поганец!..

Забелину пришлось приложить определенные усилия, чтобы вернуть беседу в более спокойное русло. Впрочем, и сам Полтавченко уже перегорел. Теперь его интересовало только одно: когда будут судить гнусного ката <Палача (укр.)>, оборотня и извращенца. Прозрачно намекнув, что следствие разберется во всем произошедшем и авторы преступления будут наказаны по справедливости, Забелин выпроводил экспансивного хохла восвояси.

Следующим на очереди был Бабаджон Насруллаев, забитый улыбчивый дехканин с лицом Авиценны. Сорок минут мучительных выкладок на пальцах – и Насруллаев подтвердил все сказанное приятелем. Да, он первый заметил свет в окне особняка во время совершения утреннего намаза. Он давно выбрал себе это чистое место на отдаленном, самом высоком холме – для молитв. Да, когда молитва была закончена, он на некоторое время задержался на вершине, привлеченный светом. В это время к нему присоединился Павло. Он указал ему на свет. Оба решили выяснить происхождение загадочных отблесков.

Приятели Насруллаева и Полтавченко ничего существенного к уже данным показаниям добавить не могли. Русский они знали “мало-мало, якши?”, но общую картину состряпать сумели. Все пятеро эти два выходных провели на рабочих местах – как и предыдущие субботы и воскресенья. Никто из них понятия не имел даже об имени соседа; никто никогда с ним не разговаривал; никто никогда не видел возле дома посторонних; никто никогда не видел, чтобы к Спасскому приезжали гости. Слова “никто” и “никогда” доминировали в лексиконе залетных строителей, и Забелину пришлось смириться с тем, что ничего больше он из косвенных свидетелей не выдоит.

Как ничего не выдоит и из самого Спасского.

Этот – крепкий орешек, этот будет держаться до последнего. Забелин хорошо знал этот тип лютиков-хиппи, модернизированных урбанистических дурачков в очочках без оправы “Арриведерчи, Roma” и с университетом за плечами. И не просто с университетом, а с каким-нибудь гуманитарным вывертом. Английский с французским да немецкий с испанским их не прельщают, подавай им что-нибудь поэкзотичнее. Португальский без примесей, японский с каллиграфией или малайский с диалектами…

Да, такие типы никогда не нравились Забелину. Кроме приснопамятных очочков, в джентльменский набор Феликса Спасского входили: копеечная серьга в ухе (в виде дракона, кусающего свой хвост), копеечный перстенек на мизинце (в виде скорпиона, жалящего себя в голову) и не поддающиеся исчислению веревки на запястьях.

Во времена юности Забелина собирательный образ Феликса Олеговича Спасского украшал собой стенды “ОНИ МЕШАЮТ НАМ ЖИТЬ”.

Сам Спасский держался совершенно спокойно, если не сказать – отстранение. Его совсем не смущало то обстоятельство, что задержан он был неподалеку от места преступления, а именно – спящим на раскладушке, под которой стоял таз с кровью убитой.

– Вы же понимаете, что это ничего не значит, господин следователь, – мягко увещевал подозреваемый Забелина.

– Значит, вы полагаете, что убийство в доме, который вы сторожите, ничего не значит?

– Я к нему непричастен.

– А таз с кровью под вашей раскладушкой… Как он там оказался?

– Вот вы и должны установить, как он там оказался. Вы ведь сотрудник правоохранительных органов, не я. И вы должны доказать мою невиновность или найти более существенные доказательства моей виновности, чем эта… емкость с кровью. Разве на ней уже обнаружены мои отпечатки?

Спасский снял свои старенькие “Арриведерчи, Roma” и аккуратно протер их рукавом. И кого-то живо напомнил Забелину. Где-то он уже видел и эту лисью мордочку, и эти бесцветные, сдвинутые к переносице глазки, и такие же бесцветные волосики… И короткую верхнюю губу.

– Кое-какие отпечатки на … как вы сказали, “емкости”, обнаружены, – соврал Забелин. Соврал от отчаяния: не было на тазу никаких отпечатков. – Так что нам остается подождать только результатов дактилоскопии.

– Подождем. Время ведь у нас есть? – Спасский, этот блеклый обмылок, откровенно хамил следователю.

– Время есть. А пока расскажите мне, где вы были в субботу вечером.

– Когда было совершено убийство, я так понимаю? – холодно уточнил Спасский.

– Правильно понимаете.

– Меня не было. Я уезжал на выходные.

– Надеюсь, найдется хотя бы несколько свидетелей, которые это подтвердят?

– Надеюсь. – В голосе Спасского послышались тревожные нотки.

– Мать, сестра, возлюбленная. – Забелин сразу же ухватился за кончик этой тревоги и принялся рвать ее зубами.

– Мама сейчас в санатории… “Северная Ривьера”. Это недалеко от Зеленогорска. Санаторий для сердечников, – пустился в пространные и совершенно ненужные объяснения Спасский.

Он явно занервничал. Это было уже кое-что, и Забелин воспрянул духом.

– Значит, вы ездили к ней?

И снова сторож продолжил манипуляции с очками.

– Не совсем.

– Что значит “не совсем”?

– Я собирался поехать. Даже взял билет на электричку… Но в последний момент решил остаться в Питере.

– Что вы говорите! И почему вы решили остаться?

– Купил книгу, – просто сообщил Спасский. – Довольно редкую. Я давно ее искал. А когда нашел, то…

– То?

– Просто вернулся домой. Я так безуспешно за ней гонялся, и когда, наконец, заполучил, – просто стало жаль тратить время на пустяки.

– На мать и санаторий “Северная Ривьера”?

– Возможно, я не совсем точно выразился…

– И что это за книга?

– “Бодо Тодол”, – после непродолжительного молчания раскололся Спасский. – Тибетская “Книга Мертвых”. Дореволюционное издание. Без купюр…

Только теперь Забелин понял, кого так сильно напоминает ему Феликс Олегович Спасский. Гиммлера! Такого же тихоню-палача и доморощенного оккультиста!

– Вы ведь видели место преступления, Феликс Олегович.

– Да. Я видел место преступления, – после непродолжительного молчания подтвердил сторож.

Забелина передернуло от бесстрастности его голоса. Даже если Спасский, как он утверждает, и невиновен в убийстве, мог бы проявить хоть какое-то сочувствие к жертве, хоть какое-то сострадание.

– И что вы скажете по этому поводу?

– Глупость.

– Глупость?

– Люди, которые… Которые совершили это, не имеют никакого отношения ни к одному из культов. Они понятия не имеют о сатанизме.

– Зато вы очень хорошо о нем осведомлены. Та литература, которую мы нашли у вас в тумбочке…