Чтение онлайн

– Он давно приехал?

– Сегодня утром.

– Очень хорошо, – обрадовался Пацюк. – Я пройду?

– Пожалуйста…

По достаточно широкому, поблескивающему натертым паркетом коридору медсестра отконвоировала его к дубовой двери, за которой стояла строгая библиотечная тишина.

– К вам, Виктор Афанасьевич, – заглянув в кабинет, проворковала она. И снова обратилась к Пацюку:

– Входите, не бойтесь!

– Я не боюсь… Но…

– У нас новейшие аппараты. Отличная анестезия. Никакой боли.

Стриптизерша в крахмальной наколке медработника почти насильно втолкнула его в кабинет.

В кабинете слегка подрагивали скрипочки из “Времен года” Вивальди, царил вопиющий евростандарт, а единственное кресло, расположившееся в центре, больше смахивало на трон фараона.

Аменхотепа, не иначе.

Трон окружало огромное количество никелированной блестящей техники, от которой у Пацюка сразу же застыла в жилах кровь и свело пальцы на ногах.

– Здравствуйте. – Виктор Афанасьевич Кульчицкий оказался коренастым мужичком лет сорока с мощным торсом, скрыть который не мог даже халат, мощным крутым лбом и такими же мощными мускулистыми руками.

"Тебе бы на бойне работать, мил-друг”, – обреченно подумал Пацюк.

– Добрый день, Виктор Афанасьевич, – сказал он.

– Мы знакомы? – дантист поднял бровь.

– Опосредованно, так сказать.

– Опосредованно?

– Меня направила к вам одна девушка… Мицуко. – Пацюку даже не пришлось изображать страсть: губы и глаза все сделали сами. – Она сказала, что вы – кудесник.

На лице Кульчицкого отразилась борьба чувств. Судя по всему, в представлениях дантиста Мицуко несколько не вязалась с потрепанным Лао-цзы, кроссовками, изготовленными в провинции Сычуань, и курткой на босы руки.

– Лена Алексеева, – на всякий случай подсказал Пацюк.

– Мицуко, да, – он все еще колебался.

– О вас очень хорошие отзывы… – продолжал напирать вконец обнаглевший Пацюк. – Мой компаньон, Николай Семенович Кабрин…

Кульчицкий поднял вторую бровь.

– К сожалению, покойный…

– Что вы говорите! – Теперь на непростительной от век высоте болтались обе брови. – Надеюсь, ваш покорный слуга здесь ни при чем?

– Что вы! – Пацюк угодливо захихикал. – Несчастный случай…

– Я хорошо его помню. Два верхних резца.

– Несчастный случай, но речь не об этом. Он высоко оценил ваш кабинет. А Мицуко… та просто уши мне прожужжала, девочка. Ты обязательно должен сходить. Обязательно.

– А что у вас?

– Нижний резец шатается… Честно говоря, я уже давно в рот не заглядывал. Совсем его запустил… Постоянно мотаешься, сегодня только из Пекина приехал… Так что все по-походному… А Мицуко очень настоятельно вас рекомендовала.

– Как вас зовут?

– Георгий.

– Садитесь, Георгий, – наконец-то смилостивился Кульчицкий. – Посмотрим, что у вас.

Пацюк устроился в кресле, открыл пасть и закрыл глаза. И тотчас же, прямо сквозь веки, его ужалил яркий свет лампы. До самых шейных позвонков.

– Э-э… Действительно, рот у вас запущен. Резец будем укреплять в следующий раз. Я выпишу вам талончик. А вот нижний второй коренной, прочистим и – пломбу, пока не потеряли.

– А-а… рентген? – Пацюк откровенно струсил.

– Ваш случай никаких трудностей не представляет. Так что рентген необязателен. И не волнуйтесь вы, не стоит так трястись. Американские технологии, ничего не почувствуете.

– А не прогорает ваш кабинет?

– Держите рот раскрытым, – посоветовал Кульчицкий Пацюку. – Наш кабинет не прогорает. У нас респектабельная клиентура.

Монотонное гудение докторишки, монотонное позвякивание инструментов вкупе с меланхоличными скрипочками Вивальди убаюкивали Пацюка.

– А у вас только это? – спросил он, жутко артикулируя.

– Почему же… Есть Рэй Чарльз и вообще хороший джаз… Есть блюзовая гитара. А Вивальди вас раздражает?

– Да нет… Терпеть можно.

– Терпеть не понадобится. Сейчас сделаем вам укольчик, и ничего не почувствуете…

…Когда Пацюк пришел в себя, Кульчицкий все еще возился с его зубом.

– Ну как? – спросил он.

– Что как?

– Как ощущения?

– Да нормально. – Пацюк лишь слегка привирал: в голове его бродил какой-то туман. Впрочем, довольно приятный.

– Теперь сплюньте.

Пацюк повиновался и выплюнул кусок ваты и накопившуюся слюну.

– Пломба временная. Постоянную поставим через неделю.

– Я не понял, – заволновался Пацюк. – Это что, все?

– Все.

– А…

– Все уже сделано. Новейшие технологии.

– Спасибо… Сколько я вам должен? – Интересный вопрос, особенно если учесть, что в кармане у Пацюка нет ни копейки.

– Светлана заведет на вас карточку. Окончательный расчет – после окончательного ремонта, так сказать.

– Вы работаете в кредит?

– Мы можем позволить себе такую роскошь, – Кульчицкий широко улыбнулся. – Особенно когда дело касается рекомендаций наших друзей.

Интересно, говорил ли он то же самое Кириллу Лангеру? Или Кабрину? Или Давыдову? Или Газаряну? “МЕДИ-СЕРВИС” оказался единственной точкой пересечения Лангера и Николая Кабрина, делом которого они с Забелиным в свое время занимались.

Единственной точкой.

Ни образ жизни, ни круг знакомств, ни сфера трудовой деятельности – ничто их не связывало. Пожалуй, Лангер и Кабрин были даже социальными антиподами. Но и у того и у другого были талончики в этот загадочный частный кабинет. Талончик Кабрина лежал в записной книжке. Записная книжка лежала в кармане джинсов. Именно эти джинсы были на Кабрине, когда он выпал из окна…

Было и еще два смятых пропуска в “МЕДИ-СЕРВИС”. И покоились они в коробке с вещами Кирилла Лангера.

Что ж, Пацюк не зря всю ночь сидел на телефоне. Не зря искал людей, которые так или иначе были причастны к делам других бизнесменов. Давыдова и Газаряна.

Они тоже не были знакомы друг с другом, как не были и конкурентами, их бизнес лежал в разных плоскостях. Пересеклись они тоже только раз – и все в том же частном кабинете “МЕДИ-СЕРВИС”.

Каждый из них незадолго до смерти посетил этот кабинет. Посетил точно так же, как посетил его Пацюк. И точно так же добрый доктор Айбо… Кульчицкий ставил каждому временную пломбу.