Чтение онлайн

А на Пацюка…

На Пацюка страшно было смотреть. Рот его приоткрылся, глаза выпрыгнули из орбит, а и без того непокорные волосы встали дыбом.

– Борода, – пролепетал Пацюк. – Ты что здесь делаешь?

– Это он, – услужливо вякнул Кульчицкий. – Это я ему звонил.

– Ты что здесь делаешь, Борода?!

– А ты? – совершенно спокойно спросил Борода. – Что ты здесь делаешь? Мог хотя бы сообщить, что не придешь ночевать…

– Это ты, Борода?! Как же… Борода!..

Бритый череп дернулся, и человек, которого Пацюк назвал Бородой, тихо рассмеялся.

– Увэй, друг мой… Увэй. Но учти, в этой истории я не самый главный…

…Это была старая, ничем не примечательная двухэтажная дача. Они дошли до нее в полной тишине, только раз Кирилла № 2 потревожил телефон.

– Нещередов, – бросил он в трубку. – Нет, сегодня меня не будет. Завтра, возможно, тоже. Переговорите с секретарем.

– Нещередов. – Настя сбила прутиком желтый березовый листок. – Это ваша фамилия?

– Уж какая досталась… Отца и отца отца… И моя соответственно.

– А куда мы идем?

– Увидите.

Но Настя уже видела. Мрачный лес, где сосны были небрежно перемешаны с березами и осинами; мрачная дача с мрачной сеткой голландских окошек; узкая, засыпанная хвоей тропинка. И зачем нужно было оставлять машину чуть ли не в километре отсюда?..

– Мне можно начинать бояться? – Она хотела пошутить, но голос дрогнул, и шутки не получилось.

– Нет. Я скажу, когда будет можно. – Интересно, а он шутит или нет?

Настя недоверчиво хихикнула. А лицо Кирилла № 2 осталось неподвижным.

Неожиданно на втором этаже кажущейся безжизненной дачи зажегся свет. Он возник так внезапно, что Настя даже поежилась.

– Там кто-то есть? – спросила она.

– Наверняка. В таких домах всегда водится всякая нечисть. Не обращайте внимания.

Тропинка, угрюмо подбежав к самому крыльцу, закончилась. Кирилл № 2 поднялся по ступенькам и толкнул дверь. И протянул Насте жесткую руку:

– Прошу.

Только теперь она испугалась по-настоящему. Какой же надо быть дурой, чтобы согласиться поехать с малознакомым человеком в совсем незнакомое место. Где обещанное респектабельное заведение? Где каминный зал в хорошем ресторане? Она совсем не настаивала, но… А этот лес, а эта деревянная дача!.. Если с ней что-нибудь случится…

Если с ней что-нибудь случится, то никто не узнает – это во-первых.

И никто не пожалеет – во-вторых. Потому что ей давно пора гореть в аду за свои дела и делишки. И за снятый лифчик тоже…

– Прошу, – повторил Кирилл.

Далеко она все равно не убежит. Да и Кирилл… Она ездила с ним к черту на рога, и он был угрюмо-мил и не делал ничего предосудительного, хотя, наверное, мог бы… А как он трогательно о ней заботился, когда она надралась в “Морском волке”! Даже снял с нее ботинки. А всего остального не трогал. Да и не стоило везти ее сюда, она бы могла и в городе…

Интересно, что такого она могла сделать в городе? Уж не то ли самое, из-за чего был отправлен в отставку лифчик?..

– Вы идете?

– Иду. – сказала Настя и поднялась по скрипучему крыльцу.

… Дом встретил ее затхлой рассохшейся тишиной. Тишина по углам, тишина на старых, никому не нужных стульях, на перилах лестницы, ведущей на второй этаж. Узенькая полоска света лежала на половицах и указывала направление.

– Наверх, – продублировал указание света Кирилл № 2. Голос его странно изменился, стал жестким и сосредоточенным. И не предвещал ничего хорошего.

Настя подчинилась. А что еще оставалось делать?

– Осторожно, пятая половица снизу приподнята, – сказал Кирилл, когда Настя уже споткнулась и больно ударилась коленом о ступеньку, – Я предупреждал.

– Вы очень галантны, – проглотив слезы, она продолжила движение наверх, которое казалось бесконечным.

На последних трех ступенях Кирилл обогнал ее и широко распахнул дверь на второй этаж.

…Комната была небольшая, но довольно уютная, с яблоками-дичками, разбросанными прямо на полу, со старой горкой из мореного дуба, с соломенным креслом-качалкой, с круглым столом посередине. С низко висящей лампой под абажуром. Со странной печью, больше напоминающей топку, с драпировками, наброшенными на ребра старинных ширм…

И… с Дмитрием Быковым.

Быков сидел на оттоманке в позе лотоса. Глаза его были закрыты, а глотка сама по себе высвистывала полузабытый пошленький мотивчик: “Мальбрук в поход собрался”.

– Я привел ее, – бросил Кирилл, прикрывая дверь за собой.

– Очень хорошо, – обрадовался Быков. И тотчас же раскрыл глаза и расплел ноги. – Привет, о муза!.. Я же говорил, что назначаю вас музой… Кстати, вы никогда не были у Эль-Хамади. Я наводил справки.

Кирилл, все еще остававшийся за спиной у Насти, громко зевнул.

– Как твои уши? – спросил он у Быкова.

– Получше. А вы были правы… Кажется, Анастасия? Вы были правы, мне просто нужно было обратиться к врачу. Знаете, что мне сказали?

– Что? – прошептала Настя.

Быков выгнул губы в ласковой улыбке:

– Воспаление среднего уха. Очень запущенное, а потому протекающее в такой тяжелой форме. Но сейчас, как говорится, все более-менее устаканилось.

– Ну что, ты готов? – совершенно бесцеремонным образом перебил Быкова Кирилл.

– Да.

– Чтобы не было как в прошлый раз. Я плачу тебе не за твои эксперименты. И косяков больше не потерплю. Когда все будет готово?

Быков сложил пальцы обеих рук вместе и посмотрел на Настю. Долгим, не предвещающим ничего хорошего взглядом.

– С музой разговор короткий. Так что не думаю, что вся экзекуция займет больше двух-трех часов. На все остальное… ты сам знаешь. – Быков подмигнул Насте. – Попались, барышня!

– Я жду внизу.

– Ты даже не хочешь посмотреть?

– Ненавижу это зрелище.

– Напрасно, напрасно. – Быков сказал это уже захлопнувшейся двери.

Настя и сумасшедший дизайнер остались одни. Комната поплыла у Насти перед глазами; при этом старинные ширмы оседлали кресло-качалку, яблоки упали в гудящую топку, моментально испеклись там до золотистой корочки – и лопнули. И забрызгали комнату кроваво-красным шипящим соком… Боже мой, почему она до сих пор не в обмороке? Упущение…

– Ну что, попались? – Быков рассмеялся. – А я вот решил уехать из города. Подальше от этой твари… От моей женушки. Ухо ухом, а гаитянские вуду не дремлют… Мало ли… Ну, давайте.