Чтение онлайн

–  Какие именно услуги вы им предоставляете?

–  Участие в переговорах, перевод документов, лингвистический аудит - проверка ранее переведенной документации. «Монстры» неповоротливы, а большими проектами нужно управлять. Поэтому по необходимости они отдают нам всю эту головную боль. От них требуется только предоставить информацию и оплатить счет. Мы же под любую специализацию находим профессионалов и ставим процесс на свои отлаженные рельсы. Как-то правительство Москвы обратилось к нам с заказом на проведение выездного мероприятия: Лужков закладывал монастырь, приехала немецкая делегация в составе 800 человек, для которой нам нужно было организовать синхронный перевод и всю техническую поддержку, радиосвязь, микрофоны и т. д. Вообще мы не отказываемся ни от какой работы, благо имеем неограниченные ресурсы уже своего аутсорсинга - всех внештатных переводчиков мира. Например, на обслуживание «большой восьмерки» мы привлекаем 30 специалистов из США, Канады, Японии, Брюсселя и других стран.

–  А если к вам позвонит человек с улицы и попросит перевести доверенность с узбекского на немецкий - откажетесь?

–  Нет. По одной простой причине - есть такой парадоксальный закон бизнеса: 20% работы приносят 80% результата. То есть, по идее, надо отказаться от остальных 80% работы, но тогда ничего не получится, не будет этих 20% сливок. Всегда будет такое распределение. Когда мы только начали развиваться, народу катастрофически не хватало, пришел первый серьезный клиент - огромная нефтяная корпорация, и пар валил из ушей, отворилась дверь офиса и вошла старушка. В дрожащих руках у нее был паспорт. Она сказала: «Сынок, у вас тут бюро? Мне бы документик перевести». Я уже не первые сутки ночевал на работе и ответил: «Бабушка, не до того сейчас». Она опустила голову и засеменила к выходу. Мне стало ее так жалко, что я взял этот треклятый паспорт и велел прийти через два дня. А через пару недель к нам обратилась еще одна корпорация с крупным заказом. Звонившая женщина сказала, что она хочет работать только с нами, потому что недавно мы очень помогли ее престарелой маме. Все взаимосвязано. Главное - идея, само дело, а деньги потом придут. Пока за три года существования бюро мы не обогатились. Но ежегодный 100-процентный прирост дает большие надежды на будущее. В прошлом году наш оборот составил $2,5 млн, в этом планируем выйти на $5 млн.

–  Что происходит сейчас на рынке переводов?

–  Большая конкуренция. Сам по себе этот бизнес сложно предсказуем, так как полностью замешан на человеческом факторе. На рынке сейчас около 200 компаний, в основном сконцентрированных в Москве и Питере. Большинство из них - мелкие бюро, которые нам не конкуренты, так как ни одна серьезная фирма с ними работать не будет. Но они демпингуют, снижая и так низкий уровень оплаты труда. Еще часто на рынок выходят компании-одногодки - какой-нибудь завод создает бюро переводов, которое обслуживает огромную сделку, делит заработанные деньги и разбегается. Крупных бюро, как наше, около 20. И все они чем-то отличаются друг от друга, какой-то «фишкой» - моделью развития, управления, продвижения и т. д. Мы с партнером, например, плотно занимаемся имиджем профессии переводчика, который в нашей стране с развалом СССР утратил свою привлекательность. Сегодня переводчик - это обслуга, но никак не интеллектуальная единица. Переводчиков ценят меньше, чем юристов. А чтобы выучить и обкатать самый обычный европейский язык, нужно 10 лет. Я уже не говорю о восточном. Это очень сложная профессия. Мало того, это как спорт - каждый день нужно тренироваться, иначе язык увянет. Приходится искусственно его поддерживать - утром встал, сел читать книгу, которую, может, и не хочется читать, но надо как упражнение. Пока престиж профессии не вернется, не будет ни соответствующей оплаты, ни высокого социального статуса. В России переводчики получают в три раза меньше, чем на Западе. Мы платим своим сотрудникам за стандартную страницу от $4 до $6. Если текст сложный или срочный, то тариф немного увеличивается, но все равно это мало. Поэтому многие западные компании имеют контракты в России - дешевая рабочая сила, как и программисты. И рентабельность бизнеса пока небольшая - 10-15%. Надеемся изменить своими силами эту ситуацию.

«БИЗНЕС», N57(322) от 03.04.06

ТЕКСТ: Ксения Елкина

ФОТО: Евгений Дудин

Клиенты Александра Гуньковского особенные: зэки, солдаты и дедушки с тележками. Бизнес Александра Гуньковского почти раритетный - бритвенные лезвия советского образца, товар, казалось бы, навсегда оставшийся в прошлом. Но, как выяснилось, далеко не безнадежный в настоящем.

В Москве Александр Гуньковский оказался в 1981 году по комсомольской путевке, работать, как тогда говорилось, на особо важных объектах. Будучи родом из Кишинева, жить в Москве Александр не планировал: в Молдавии тогда было и спокойнее, и сытнее. Но судьба распорядилась иначе: в Москве Александр встретил свою будущую жену, сыграл свадьбу, да так и остался в столице навсегда.

–  Сначала работал в строительстве, потом занимался энергообеспечением железных дорог. А потом, в 1991 году, один знакомый моего отца, который жил в Москве, предложил вместе с ним податься в бизнес. Мы занялись оптовыми поставками в Москву комбикормов, спасали крупный рогатый скот Подмосковья от вымирания. Тогда все было действительно очень серьезно, скот буквально умирал с голоду.

За самоотверженную работу московские власти выделили молодым людям помещение под продовольственный магазин на улице Пятницкой, и Александру было предложено вплотную заняться этим магазином.

–  Я никогда не имел дела с продуктовыми точками. Помещение есть, задача есть, что делать - непонятно. Сначала обошел близлежащие магазины, поговорил, где удалось, с директорами - какие могут быть подводные камни, и т. д. Спрашивал, что делать. Кто-то меня посылал, кто-то давал советы. По-разному было. Но тем не менее магазин открыли. Пожалуй, лучший на Пятницкой. Очереди у нас стояли с шести утра. А я тем временем с пяти утра до 11 вечера совершал подвиги. Ездил по Подмосковью, покупал там и творог, и сметану, и все остальное. Сам ездил и в Волоколамск, и в Серпухов. Сам был и экспедитором, и заказчиком, и управляющим в магазине. Решал вопросы и с бандитами, и с санэпидемстанцией, и с пожарными. Должен сказать, что все они жадные. И так длилось пять лет. А потом мне надоело, что работаю я как вол, а денег мне не платят. Я и ушел.

–  Вы были просто наемным работником?

–  Да. Люди оттуда уходили через несколько месяцев, а я проработал пять лет. Таковы были мои представления о долге и ответственности.

Около полугода у Александра Гуньковского ушло на поиски новой работы. На собеседования часто приходилось ходить пешком, потому что денег не было даже на метро.

–  Дело в том, что я слабо представлял себе, какой я специалист. Мне сравнивать не с чем было, так как магазин был моей первой работой в коммерческой структуре. А потом случилось так, что я пришел устраиваться на работу на одну должность, а мне предложили другую, гораздо более высокую. И я стал работать в компании, которая занималась бытовой техникой. Одни из лидеров были на тот момент - компания «Кварт». Я был директором департамента обеспечения работ, и мне, конечно, очень нравилось то, что все в компании деньги зарабатывали, а я их тратил. Фирма была крупная, и я занимался всем, начиная с открытия магазинов, ремонта, аренды и заканчивая закупкой скрепок.

А спустя два года Александру снова предложили магазин. Но возвращаться в розницу ему больше не хотелось, поэтому он просто пошел взглянуть на магазин и окончательно счел это дело бесперспективным.

–  Основной бизнес владельцев был нефтяной, и они не понимали, что делать с магазином. Я пришел и сказал: «Ребята, вы вложите кучу денег и не заработаете ничего». Выдал им план со всеми затратами, с зарплатами. Они математики были оба, и один из них мне говорит: «Мне нравится ваш подход, когда вы готовы приступить к работе?» Стоп, говорю, я вообще не собираюсь у вас работать. Он отвел меня в сторону, спросил, сколько денег я хочу. И я, чтобы он от меня отстал, назвал запредельную по моим представлениям сумму. Он говорит: «Договорились, завтра выходите на работу». Так что выхода у меня не было. Я договорился, что проработаю всего полгода. Был июнь, до октября я собирался вывести магазин на уровень рентабельности и к Новому году доказать, что проект все-таки не минусовой, а потом они должны были найти другого директора. Так и получилось в итоге. Там у нас были достаточно серьезные клиенты, с именем. И Магомаев, и Вишневская, и кто-то из наших политических боссов… Потому что дом, в котором находился магазин, принадлежал когда-то Министерству культуры. Они с удовольствием к нам заходили.

–  И что же они покупали?

–  Не молоко… В основном хороший дорогой алкоголь в небольших количествах.

Спустя полгода Александр вновь отправился на поиски работы.

–  Поскольку своих средств у меня не было, я искал продукцию, которая удовлетворяла бы некоторым моим требованиям: не скоропортящийся, не требующий специальных условий хранения, пользующийся стабильным спросом продукт. Пусть не порох, не алкоголь, не табак, но и не «сезонку». И еще это должен был быть продукт, за который поставщик не потребовал бы немедленных денег.

И такой товар нашелся. Точнее, сначала нашелся завод, когда-то известный как КИМ, а ныне именующийся ОАО «Мосточлегмаш». Завод этот оказался уникален тем, что в одном из его цехов производились, да и по сей день производятся бритвенные лезвия советского образца и высочайшего качества. Единственный российский конкурент давно был перекуплен компанией Gillette и от производства «раритетов» отказался. Этими-то бритвами с историческими названиями «Восход» и «Рапира», о существовании которых многие из нас давно позабыли, и заинтересовался Александр.

–  Им нужно было как-то товар реализовывать. Причем сами они этим заниматься не хотели. Предложили мне создать свою фирму. Деньги надо было потратить только на офис, зарплату паре сотрудников, да на пару компьютеров. Это меня абсолютно устраивало. Мы тут же начали активный поиск покупателей. Участвовали в огромном количестве недорогих специализированных выставок хозтоваров и галантереи и в Сокольниках, и на Динамо. Я сам ездил и в Белоруссию, и на Украину. Иван, мой соучредитель, ездил подальше, потому что сам из Братска. Так что Сибирь, Дальний Восток - по его части. Надо сказать, когда он приехал оттуда, он сказал, что ничего не выйдет у нас с Зауральем.