Чтение онлайн

–  Это почему?

–  Дело в том, что нашу продукцию плохо знают в России, но хорошо знают в Китае. И безбожно там ее подделывают. Все Зауралье - сплошная подделка, которой не то что бриться, а карандаши замучаешься точить. И, купив один раз такую бритву, человек никогда не купит ее еще раз.

У нас были переговоры с компаниями, которые специализируются на данной китайской продукции, и они нам говорили: «Да нам плевать, что мы продаем. Мы покупаем за рубль, а продаем за шесть. А ты хочешь, чтобы мы покупали у тебя за пять и продавали за те же шесть». Куда я только ни обращался по этому поводу, и к Назарбаеву, и в ФСБ, и в МВД с просьбой прикрыть эту контрабанду. Ничего не помогло. А это такое дело - тут ведь никакой атомной бомбы не нужно: нанеси какую-нибудь заразу на бритву, и в считанные недели все мужское население вымрет… Мы пробивали эту стену, постепенно у нас стали появляться заказчики в городах Сибири и Дальнего Востока. Некоторые работают с нами до сих пор.

–  А почему бы не повысить цену на вашу продукцию, раз она такого высокого качества?

–  Это исключено. Мы же работаем с бедными людьми, чей достаток ниже среднего.

–  И много у вас покупателей в той же Москве?

–  В Москве - нет. В Москве даже самому бедному мужчине кто-то когда-то подарил хорошую бритву. И вот у него все плохо, денег нет, жена ушла, сын в тюрьме, а с утра он просыпается, держит в руках этот бритвенный станок и понимает, что точно таким же бреется Билл Гейтс. И все у них разное, а бритва - одинаковая. И это работает. Зато в провинции люди только нашими лезвиями и спасаются.

–  Почему?

–  Дело в том, что многолезвийные станки требуют дорогой пенки для бритья и горячей проточной воды. А ведь 70% нашего населения живет в деревнях, где не только нет горячей воды, но и вообще водопровода нет, вода из колодца. И бреется дедушка какой-нибудь из стаканчика, нагрев воду в чайнике. А вы пробовали дорогой станок в стаканчике промыть?! А если дедушка бреется еще и мылом, а не пеной для бритья, то станок можно будет очень скоро выбросить. А наши станки раскрутил, немного прополоскал и готово. Нашими лезвиями даже я бреюсь месяц, это при том, что у меня очень жесткая щетина.

–  Так где в итоге продаются ваши бритвы?

–  Работаем мы в основном с югом России, странами Закавказья и Средней Азией. С российской периферией до Урала. За Уралом, как я уже сказал, тяжело. Еще Белоруссия. Могу сказать также, что отправляем мы наши лезвия и в Штаты, и в Израиль, и в Аргентину.

–  И кто же их там покупает?

–  Там много выходцев из России. А еще там нет закона, который запрещает брить в парикмахерских. И эмигранты часто открывают сети парикмахерских, салонов красоты, и им нужны лезвия. Они утверждают, что таких лезвий, как наши, в Штатах просто нет. А тем более за такие деньги. Даже с доставкой это в разы дешевле, чем товар такого же качества, который есть там.

–  Так сколько же стоит ваш товар?

–  Упаковку мы продаем за 3,5-4 рубля. Но пока доходит до розницы, получается 10-12 рублей. Накручивают в основном продавцы. Но осуждать их было бы странно: зачем продавать что-то по 7 рублей, когда это купят и за 12? Поэтому главное для нас - чтобы товар на полках был.

–  Сами вы какую прибыль имеете с продажи лезвий?

–  Наш доход - 7-8% от оборота. За последние три месяца в общей сложности объем наших продаж составил около 10-11 млн рублей. Считайте сами.

–  Каков размер средней поставки?

–  Очень разный. Может варьироваться от 1000 до 3 млн рублей. Все зависит от закупщика. К нам ведь не только оптовики приезжают. У нас есть постоянные клиенты - дедки с какой-нибудь Брянщины. Приезжают из своего городка с тележкой, грузят лезвия, везут их к себе, продают там, на прибыль живут месяц, потом опять приезжают. Тоже люди бизнес делают…

–  Злосчастный дефолт как-то на вас сказался?

–  Не люблю я о нем вспоминать… Конечно, сказался. Он ударил по многим нашим клиентам. Со многими мы работали на отсрочке платежа, да и сейчас работаем, предоставляем такую льготу. Многие просто не успели заплатить, и мы тогда сильно прогорели. Потом полгода вообще работы не было, потому что люди все ждали, что будет дальше, и ничего не покупали. Тогда ведь весь российский бизнес был привязан к доллару. Сейчас меньше, но тем не менее, когда доллар начинает трясти, весь бизнес замирает. А у нас еще и клиенты - Средняя Азия. Там люди традиционной культуры, они торопиться не любят. И если там чуть-чуть что-то меняется, они сразу притихают и ждут. И торопить их совершенно бессмысленно. Это значит только испортить отношения.

–  А что может повлиять на спрос на ваш товар?

–  Самые неожиданные вещи. Вот как-то полгода назад был забавный случай: в одной популярной газетке медицинского толка появилась статья некой Марии Петровны о том, что от кошмарных болей в суставах помогает следующая настойка: нужно в уксусе растворить двадцать штук лезвий, причем они должны быть советского производства и с платиновым напылением. Жутко смешно, потому что по всем законам физики не могут лезвия раствориться в уксусе. И тем не менее спрос на наши лезвия немедленно поднялся. Был самый настоящий бум на протяжении нескольких месяцев.

–  Ваши покупатели - в основном все-таки пожилые мужчины. Что вы будете делать, когда это поколение уйдет в прошлое?

–  Да, в какой-то момент мы и сами поняли, что наша аудитория постепенно умирает. Мы начали искать дополнительные пути выходов на клиента. В больницах, например, для операций всегда нужны бритвы. Поэтому мы работаем с больницами. Но это скорее благотворительность. Потому что в одной оптовой упаковке - 4000 лезвий. Посчитайте, сколько в больнице в день проходит операций. Этой одной коробки всей больнице хватит на год, а то и на два.

А недавно мы поняли, что наша страна - это страна, половина которой сидит, а другая половина служит. И никто не станет покупать Gillette ни солдатам, ни заключенным. С военными переговоры сейчас только ведутся. Дело в том, что централизованного Военторга больше не существует. Централизованные закупки, как раньше, производить некому. Поэтому в каждом подразделении существует своя маленькая коммерческая структура - палатка, магазинчик, - которая занимается обеспечением части. С ними мы постепенно и начинаем работать.

–  С заключенными тоже?

–  В нашей стране ведь сидят 900 тыс. человек. И по сегодняшним санитарным нормам им нужно не только кусок мыла предоставлять, не только набор чистящих средств, но и бритвенные принадлежности. Естественно, это должны быть самые дешевые принадлежности, но при этом соответствующие стандартным нормам. Мы сейчас делаем первые шаги в этом направлении, договариваемся с предприятиями, которые занимаются обеспечением мест заключения. Здесь есть свое лобби, и очень серьезное. Потому что все понимают, что обеспечивать 900 тыс. человек на постоянной основе чем бы то ни было - это серьезный бизнес, который не прогорит, как вы понимаете, никогда. Поэтому он поделен достаточно жестко и войти в него сложно. Но потихонечку мы пробиваемся.

–  Есть у вас еще какие-то планы на будущее?

–  Да, хочу, чтобы бритвы наши продавались на Кубе. Раньше там были военные части, и несколько человек военных закупали у нас эти бритвы и перепродавали там. А потом части расформировали. Но я знаю, что на Кубе наши бритвы пользуются огромным спросом. И очень хочу туда съездить. Так что непременно буду работать в этом направлении!

«БИЗНЕС», N160(425) от 30.08.06