Чтение онлайн

– Вот видишь, что получается, когда сопротивляешься, – перехватила ее взгляд старушка.

– Но нельзя же из-за одного этого отправлять человека в сумасшедший дом? – возмущалась Аксинья. – Почему меня не обследовал врач?

– Ты погоди немного возмущаться-то. Больница у нас небольшая. Психиатр у нас один – Адам Львович, он же главный врач. Сейчас он в отъезде, но через пару дней вернется и конечно же обследует. Если все будет хорошо, то и отпустит.

– Пару дней?! Да я не выдержу и часа! – ахнула Аксинья.

– А без него Борис Викторович, временно его замещающий, тебя не отпустит. Он в психиатрии ничего не смыслит. Он просто терапевт и всех больных всегда оставляет до приезда главного врача. Больше скажу, – приблизилась к ее уху Зинаида Михайловна, – Борис Викторович очень нехороший человек. Не зли его. Твое спасение одно – дождаться Адама Львовича.

– Я не выживу...

– Все будет хорошо, а я помогу, чем смогу. Сейчас судно принесу тебе, в туалет сходишь.

– Какое унижение.

– Да какое унижение? Все же мы люди! – засуетилась бабка.

– Зинаида Михайловна, а могу я поговорить с одним человеком? – спросила Аксинья, думая о Науме Тихоновиче. – Свидание я могу попросить?

– Это тоже решает Адам Львович. Борис Викторович не может адекватно оценить твое психическое состояние. Он всегда с себя снимает всю ответственность. И лучше у него не просить никаких свиданий.

– Вот это я попала...

– Да... Хочешь – поплачь, только тихо. Я посижу рядом.

– Спасибо вам, если бы не ваши объяснения и забота, я бы точно с ума сошла.

– Ничего, все обойдется, – погладила ее по руке тетя Зина.

– Сейчас какое время суток?

– Ночь уже.

– Так я и приехала сюда ночью, – напрягла память Ася.

– Так это уже вторая ночь, – вздохнула старушка. – Ты целый день под лекарствами проспала.

– Ужас! Как один миг...

– Люди тут так месяцами спят, никому никаких хлопот.

– Не думала, что когда-нибудь так попаду.

– Ой, все бывает! От тюрьмы и сумы не зарекайся! – вздохнула старушка.

– Так это от тюрьмы и сумы, а в психушку-то за что?

Зинаида Михайловна оглянулась по сторонам и прошептала ей на ухо:

– Если тебя отвяжут, я дам тебе погулять.

– Где?

– В саду лечебницы. У меня вас тут несколько цветочков-дурех, которых мне жалко. Я выпускаю их иногда гулять, по ночам. Санитары напиваются, а больше никого и нет в больнице. И тебя выпущу.

– Спасибо.

– Ну вот, уже успокоилась, и сердечко стало меньше стучать. Могу и сказку рассказать?

– Не надо, – впервые рассмеялась Ася. – Я буду ждать вашего главного врача. Надеюсь, что он поймет, что произошло недоразумение.

– А насчет свиданий, так ты не волнуйся. О тебе помнят. Сегодня кто-то приходил и спрашивал. Но Борис Викторович не разрешил, как я и говорила.

«Наум Тихонович», – поняла Ася.

– Ты только Адаму Львовичу не говори, что тебе казалось, будто тебя хотят заживо захоронить, как ты говорила.

– Когда меня несли к вам, я очнулась и увидела кругом могилы. Я решила, что меня принесли на кладбище и, естественно, запаниковала.

– Вот дурочка! Так это было настоящее кладбище! Здесь оно рядом с больницей. Настоящее старинное кладбище. Тебя там и несли на носилках. Машина подъехать не могла из-за дороги. Вот ты, стукнувшись головой, пришла в себя некстати и решила, что тебя хоронить несут!

– Так я права...

– Вот! Только очень прошу дождаться Адама Львовича. Лишь он поверит и проверит, – шептала ей в ухо баба Зина.

– Я поняла.

– Так сказку?

– Нет, не надо. Я не маленькая. Вы мне скажите, что такой хороший человек, как вы, делает в таком нехорошем заведении?

– Тише! Кто-то идет! – всполошилась бабулька.

И точно. Снова послышался лязг замков. В палату ввалился один из санитаров и зло уставился на Зинаиду Михайловну.

– А ты, карга старая, что здесь делаешь?

– Так вот, ранки обрабатывала... – показала кровавые бинты тетя Зина.

– Ну как она? Поутихла?

– Поутихла, милок, поутихла. Совсем спокойная. Молчит все.

– Утром отвязать, что ли? Чтоб ночью спокойным быть, – почесал затылок санитар.

– Да куда там до утра? Она уж сутки привязана! Затекут конечности-то. Адам Львович будет недоволен.

– Ну, бабка! Ну, смотри, со своим сердобольем! – потряс перед ее лицом большим кулаком санитар и развязал ремни, стягивающие руки и ноги Аксиньи. – Смотри у меня! – точно так же потряс он кулаком перед лицом Аси и удалился.

Аксинья испытала просто-таки самое настоящее счастье.

– Как мало, оказывается, человеку надо...

– Вот и цени!

Аксинья присела на кровати и наконец-то смогла осмотреться. На темно-зеленых стенах краска во многих местах облупилась. Пол был волнами от поднявшихся кверху старых досок и застелен старым линолеумом. А вот окон и вовсе не имелось, что выглядело совсем необычно. Было одно окошко с железными прутьями в клетку, и вело оно в коридор, где горел свет, похоже, что всю ночь.

Аксинья пошевелила затекшими конечностями.

– Ты сиди здесь тихонько. Я тебе покушать принесу, – сказала Зинаида Михайловна.

И Аксинья вдруг остро ощутила, что очень сильно голодна. Она вспомнила вкусную еду в придорожном кафе, но когда это было... Кто бы мог тогда предположить, что она окажется в психушке.

Зинаида Михайловна вошла в палату с каким-то кулечком.

– А я могу сейчас выйти из палаты? – спросила Аксинья.

– Нежелательно. Я тебя попозже выведу подышать свежим воздухом, когда уж точно никто не увидит. А сейчас покушай. Только вот сразу говорю, что еда у нас очень невкусная, бедная и пустая. – Тетя Зина достала два не очень аппетитно выглядевших бутерброда с сыром, одно маленькое зеленое яблочко и термос, поясняя: – Там чаек, я сама себе на работу со столовки завариваю его на ночь. Пить хочется, а из-под крана пить невозможно. Все трубы ржавые, такой привкус ужасный вода имеет. Тут трубы сто лет не меняли. А вообще, по городу воду можно пить прямо из-под крана. Чувствуешь себя прямо как в Европе.

Аксинья с удивлением уставилась на бабульку.

– Думаешь, откуда я знаю? – засмеялась она. – Да сама-то не была... Но люди рассказывали. И тут люди разные лёживали, и вполне вменяемые, поверь мне.

– Страшно это слышать. Хотя, если учесть, что и я здесь оказалась... Совершенно вменяемая.

– Вот именно! Ты меня-то слушай, поешь.

– Да я ем, – вяло ответила Аксинья, у которой от этих заскорузлых кусочков аппетит как рукой сняло. Она вцепилась руками в термос и с жадностью пила чай пересушенным ртом. – Но вы, Зинаида Михайловна, так и не рассказали мне, что вы тут делаете? Эти санитары так грубо с вами разговаривали...