Чтение онлайн

Итак, ваш новый диалог:

— Алло, Вася?

— Да, я (мы) тебя слушаю. Как дела? (перехватываем инициативу, наш вопрос ни к чему нас не обязывает)

— Слушай! Наши собираются встретиться в субботу в семь. Ты пойдешь?

— Конечно! Я же сам хотел всех собрать! Не помнишь? (Наступление — лучшая тактика!)

И разговор поворачивается в совсем другое русло:

— Да, действительно!

— Ну что наши, наконец, проснулись? (Развиваем успех.)

— Да, они собираются в субботу, в семь.

Послушаем внутренний голос: он недоволен — время встречи определили без него!

Он прав — все так, но жизнь — такая штука, где все происходи не совсем так, как нам хочется.

Не будем сокрушаться по этому поводу, а подумаем, что можно исправить.

— Да, хорошо, я так и планировал — в семь. Только смотри, не опаздывай! Я приду точно.

Приглядитесь к успешным людям, послушайте, как они говорят. Они наступают. Разговор с ними может оставлять в вашей душе неприятный осадок, но зато он эффективен. Давя на вас, они побуждают вас принять решение. Если вы не согласны и говорите им прямо об этом — тогда общее решение будет учитывать и ваши интересы. А не возражаете — уж извините!

Один наш приятель имеет бизнес. Как-то он сказал нам, что давно не поднимал своим работникам зарплату. «Почему?» — спросили мы его. «А они не просят!» — ответил он.

Русский человек, разговаривая на «западном» языке бизнеса, становится неприятным в коммуникации, почти агрессивным. Это потому, что он автоматически следует правилам этого языка и конструктивной коммуникации вообще: говорить прямо то, что думаешь. Этот подход образовался на Западе не потому, что там люди умнее нас, а потому что того требовали обстоятельства. Надо быстро договариваться, стоя на палубах двух кораблей, пока они не разошлись по своим путям. Надо быстро договариваться, пока не засвистели стрелы. И их способ общения помогал им в этом. Язык стал таким, что на нем было удобно изъясняться. Греческий и латынь тоже абсолютно прозрачны, абсолютно ясны. Там за словами не спрячешься.

Эти языки хороши для нападения, но не для обороны.

Но как быть нам с вами?

Нам не хочется быть агрессивными — от нас все отвернутся. Нам не хочется быть двусмысленными как раньше — мы не достигнем цели, если только мы вправду хотим, чтобы нас оставили в покое!

Что же делать?

А вот что: копируйте коммуникацию русского дворянства и купечества начала прошлого века. Наши русские люди нашли-таки удобный способ общения, выработали язык и умело пользовались им. Они вставляли в деловой разговор такие смягчающие его слова, как «батенька», «матушка», «голубчик», «сударь» — и без них никак не могли.

Но кто бы смог научить нас их языку, — все уже мертвы или за границей, в эмиграции с 1917 года. Всех, кто владел им на этой территории, уже нет в живых. Земля осталась без языка!

Но мы-то живы!

Посмотрите, как звучит диалог с применением этих слов.

На вас нападают:

— Что я тебе говорила?!

— Помилуй тебя Бог, матушка! (Отпор атаки, передышка.) Когда это вы нам изволили (издевка за нападение) говорить? Мы-с (поднять себя с колен) не помним!

Посмотрите: в каждом слове — коммуникационные попытки отразить нападение, восстановить равновесие и прийти к согласию. Нет западных попыток атаки, нет «размахивания мечом или кулаками». Наши прадеды пользовались принципом айкидо: «Пусть противник сам угодит в лужу! А мы будем спокойно смотреть, как он туда падает, и подадим ему руку, чтобы он быстрее встал».

Иногда в газетных киосках или магазинах к нам могут обратиться, назвав «сударем» или «сударушкой». Эти старинные слова, направленные нам, встречают наше непонимание и осуждение. А это всего лишь попытки продавцов встать на одну ступеньку с вами, которые пришли в магазин и, по западной привычке, хотят там быть хозяевами. Быть может, это неудачные слова. Слово «сударыня» похоже на «гусыню», а вот «сударушка» звучит мягче, но не подходит по смыслу, потому что так ласково называли своих! А где же здесь «свои»? Мы не знакомы-с!

Вообще приставка «-с», над которой так издевались большевики — не что иное, как приглашение продолжить общение, иначе говоря: «мы не знакомы, но я готов слушать вас, итак…». Это начало паузы, которая потому и пауза, что коммуникация не закончена — мы продолжаем слушать.

«Итак, что вы хотели сказать-с?» Это «-с» не что иное, как перекидывание пинк-понгового мячика коммуникации на другой конец стола, вынуждая собеседника отвечать, а не закрыться, услышав грозное: «Итак, что вы хотели?»

Запад бы правильно понял эту фразу. Мы — нет.

Но что же делать — мы растеряли свой язык.

Что будем делать?

Конечно, создавать новый!

Язык, в котором не будет двусмысленности и агрессии. Наш язык.

И никуда нам не деться, придется создавать! Ради тех, кто живет на этой земле, ради самой земли.

Одной из самых досадных наших черт является ненадежность. Откуда она взялась? В Интернете есть интересная статья «Что значит быть русским» [7] , читаем: «Такие специфические русские глаголы, как удалось, привелось, довелось, пришлось, случилось, посчастливилось, повезло, получилось, вышло, сложилось, собираюсь, постараюсь, не успел, угораздило, умудрился выражают идею, что происходящее с человеком не полностью контролируется им, и „могут использоваться как средство снятия с себя ответственности за происходящее: они позволяют не брать на себя лишних обязательств… или не признавать своей вины…“».

Ненадежность есть не отдельный архетип, а лишь одна из сторон стремления к неопределенности. Как же оно все-таки нам мешает! В главе 9 части 3 возможно, раскроется секрет: мы расскажем вам, что бывает, когда этого архетипа нет, а только его противоположность — стремление к определенности.

Мы уделяем так много внимания описанию данного архетипа не потому, что он — самый важный в нашем характере, а потому, что он — самый досадный, он более всего мешает нам в работе с самими собой и с другими, НО он достаточно легко устраним.

Давайте работать над этим!

Стремление к неопределенности затрагивает всю сферу нашей деятельности. Мы не хотим быть привязанными ко времени и быть виноватыми, если не выполняем свои обещания. Поэтому мы их попросту не даем!

Какие упражнения мы можем посоветовать нам? Держать слово?

Это смешно!