Чтение онлайн

– Бартольд да кто этот тип?
– вышел из себя княжич, - и что значит пять минут?

– А то, что в течение пяти минут я убью всех четверых, а тела расположу так, будто во всем виноват коварный интриган, отравитель и убийца Бартольд. Интересно, сколько времени понадобится Ровиду, чтобы смести Верузию с лица континента? Ведь именно так он и поступит, увидев мертвую дочь и любимого сыскаря.

– Ты что же, надеешься справиться с тремя вооруженными мужчинами?
– дернул себя за мочку уха, Мольх, - никогда не видел такой самоуверенности.

– Совсем забыл представиться, милсдари, - снова деланно поклонился Сарош, - в соседнем княжестве, хорошо известной вам Хасии, меня называют маркизом Сарошем дю Шо, де Сарами, ля Батистом, также знают, как двоюродного племянника князя Акенаба и очень ценят как лучшего шпиона и диверсанта Хасии. Я способен справиться с десятком рыцарей, а не то, что с тройкой олухов, один из которых дрался только с деревянным манекеном.

Бартольд стиснул зубы, поигрывая желваками.

– Не может быть! Курва, ты же три года работал в службе кромников. Три года! И все это время...

– И все это время отправлял отчеты на родину, - улыбнулся хасиец, - олухи вы с Бордулом. Я водил вас за нос три года! Сколько вы народу перевешали. Простолюдинов, благородных. А сами три года держали меня под боком, давали поручения. Неинтересные поручения, скучные. Но я так старался, из кожи вон лез.

– Ах ты дрянь хасийская!
– ударил Бартольд кулаками по столу.

– Представляешь, сыскарь!
– продолжал хасиец, обращаясь к Панкурту, - около месяца назад меня втянули в сверхсекретное дело. Признаюсь, за прошлые три года ничего особо интересного от меня Хасия не узнала: число войск, расположение гарнизонов, чепуха, в общем. Акенаб давно владел этой информацией. Но однажды меня вызвал Бордул и начал жаловаться на Гинеуса, мол, тот собирается сложить полномочия, передав их своему старшему, то есть среднему сыночку, а ещё собирается втянуть Верузию в войну, к которой та совершенно не готова. И представляешь в войну с кем? С моей многострадальной отчизной. Но даже это, по его словам, было не главным. Гинеус собирался посвататься к северному соседу и заручиться его поддержкой в предстойщей войне, а в обмен предлагал клочок земли с выходом к морю, как раз на границе с Хасией. Бордул решил отменить свадьбу, ведь самостоятельно Гинеус никогда не посмеет пойти на восток. Кроме того он собрался совершить маленький дворцовый переворотик, устранив Блоднека, который, чего уж скрывать, идиот, и поставив на его место любимца любецкого сброда Кадроша.

– Княжич, твой брат и правда идиот, - прервал шпиона Бартольд, - мы хотели как лучше. Чтобы на престол взошли вы. За каких-нибудь пять-семь лет Верузия нарастила бы мускулы и самостоятельно одолелела бы этих проклятых хасийцев. Землю, которую кровью завоевывали наши предки у Тагорна, не пришлось бы отдавать Гардарии. Но мы не знали, что Кадроша в итоге решено выдать за Тестверу.

– Наши планы по отмене войны совпадали и очень удачно разрешались, пока не появился ты, проклятая ищейка, - сверкнул глазами хасиец, - вместо того, чтобы отменить свадьбу, Ровид, получив анонимное письмо, прислал сюда тебя. Я сразу говорил, что тебя нужо устранить, а им захотелось работать по правилам. Опись, протокол, сдал, принял, повесил. Ты вывернулся изо всего словно угорь, разгадал, что принцесса украдена, а не заколодована, нашел виновных, даже справился вчера с глухонемым Тшо. До сих пор удивляюсь, как ты его одолел, но в самом конце проиграл. Игра действительно окончена. Хасия не заинтересована ни в какой свадьбе Тестверы, ни с Блоднеком, ни с Кадрошем. Не заинтересована она сейчас и в войне. А если Верузия хочет воевать, ей представится эта возможность. Ровид, как я уже говорил, сметет её с лица земли. Попрощайтесь друг с другом, милсдари, сейчас вам представится возможность передать пламенный привет Бордулу.

– Ничего у тебя не получится, - княжич, улыбаясь, достал из кармана кристалл, - ни убить нас, ни обставить дело, будто бы во всем виноват Бартольд. Не пройдет и получаса, как здесь будет мой отец с гвардией. Сарош, тебе ведь известно, что это за кристалл? Весь твой патетический монолог слышали отец с Ровидом. Я уверен, они уже в пути.

– А кромники не ошиблись, когда ставили на тебя, княжич, - с нотками восхищения прошипел шпион, - и все-таки последнее слово останется за мной.

Сарош рывком развернул Тестверу, внимательно посмотрел ей в глаза, что-то шепнул и вложил в её руки нож, который только что держал у горла.

– Если вы думаете, что после всего этого я спокойно дождусь гвардейцев - вы глубоко заблуждаетесь, - на лице Сароша струилась змеиная улыбка.

– Тествера, что ты собираешься делать?
– Завопил Мольх, до которого стало доходить, что натворил хасиец.

Принцесса, поигрывая ножом, приближалась к троице. Взгляд её был пуст, настольк пуст, что пробирало морозом по коже.

– Панкурт, у неё глаза точь в точь, как у тебя, когда ты меня кифарой в...

Договорить княжич не успел. Принцесса бросилась на них, как голодная упырица, ножом попытылась достать шею Бартолда

Сарош стоял на том же месте, положив руку на меч, и с удовольствием наблюдал.

– Что с вами, принцесса?
– взвизгнул княжич.

– Задержи её, Кадрош! Он околодовал Тестверу. Это магия убеждения. Она будет действовать, пока Сарош жив. Нельзя давать ему уйти!

– Да как же я её задержу?
– Кадрош еле успел увернуться от выпада обезумевшей принцессы.

– Как хочешь! Отбери кинжал. Оглуши. А потом обними покрепче и держи. Ровид тебя простит.

Сарош удовлетворенно посмотрел за околдованной принцессой, развернулся и кинулся к выходу, но уйти не успел. Бартольд сдёрнул со стены меч и бросился на него первым. Попытался атаковать справа, но Сарош ушел от выпада в эффектном пируэте и сам ударил потерявшего равновесия кромника чуть ниже ребер. Хлынула кровь. Бартольд, не замечая раны, повторил выпад, но вновь безуспешно.

Мольх целился в шею. Сарош парировал и, дожидаясь, пока соперник по инерции приблизится, двинул сыскаря между ног. Сразу же попытался добить выронившего от боли меч Панкурта, но наткнулся на вовремя подставленую бастарду кромника.

В другой половине комнаты обезумевшая Тествера продолжала гоняться за княжичем.

– Ваше высочество, ну это же я, вы видели меня по приезду в Любец. На ужине, - вопил Кадрош, уворачиваясь от коротких, резких ударов кинжала.

Княжич, смекнув что от постоянных увертываний могут закончится силы, сменил тактику и перепрыгнув стол, за которым сидел кромник, решил держать оборону. Потерявшая под воздействием магии убеждения возможность трезво мыслить, Тествера не догадывалась поступить таким же образом, лишь бегала за Кадрошем вокруг стола.

Сыскарь и Бартольд безуспешно пытались одолеть шпиона. Атаковали одновременно и по очереди, с одной стороны и с разных позиций, атаковали с наскока и пытались достать дальними ударами, всё безуспешно. Хасиец хорошо знал своё дело, парировал, отражал, извивался в пируэтах и не забывал атаковать сам. Панкурт даже подумал, что справиться с ним было бы трудно и самому Кисебу.

Кромник начинал уставать и задыхаться. Из раны на боку вытекло немало крови. Сыскарь и сам был весь в глубоких кровоточащих порезах. Голова от потери крови немного шумела. У Сароша, который, казалось, даже не устал, добавилась лишь едва заметная царапина на шее, да порвались штаны в районе паха, после очередного пируэта.

Кадрош, улучив момент, когда принцесса снова попыталась достать его ножом, перехватил запястье и выкрутил ей руку. Княжичу показалось, что в глазах Тестверы что-то сверкнуло. Кинжал выпал. Кадрош крепко обнял принцессу, стараясь держать руки. Прижал к себе.

– Тествера, я люблю тебя! Послушай!

Дочь короля извивалась, пытаясь вырваться из объятий княжича.

– Послушай, - уворачиваясь от её зубов, заговорил Кадрош, - Я полюбил тебя давно. Знал, что мне не суждено стать твоим мужем, но я носил любовь в сердце. Даже не смел думать, что она будет ответной, и уж представить нас вместе. Я всё понимал. Но события последних дней сильно изменили мою жизнь. Я подумал, что это шанс быть вместе с тобой. И если ты не согласна, то зачем мне вся эта фальшь жизни княжича-одиночки, когда у тебя всё есть, а ты несчастлив?

Кадрош отпустил Тестверу, отпихнул от себя и ногой отправил ей вслед нож. Та взяла его дрожащими руками и неуверенно наставила на младшего сына князя. Магия внушения стала давать сбои.

– Если в мире нет любви, то мне не нужен такой мир. Я всегда мечтал, что мы поженимся и будем жить в любви и согласии. Что Верузия и Гардария будут крепкими союзниками. Но для меня важнее ты.

– Что?
– еле слышно произнесла Тествера. Глаза начали приобретать утраченную осмысленность.

– Ты - самый дорогой для меня человек. Принцесса, ты стоишь смерти. Я люблю тебя!