Благими намерениями
Шрифт:
Древний дух забыт давно,
Но проснётся всё равно.
Поднимается со дна,
Разрушения волна.
Из руин восстанет он,
Сея смерть, проклятий сонм.
Вечно спящий не умрёт,
Ибо смерть переживёт.
Ты с ума сойдёшь легко,
Повидавши лик его!
Затем немного повернула жезл за два ушка и громко прокричала:
– Phng-lui mglw-hafh rlaikh wgakh-nagl fkhgtan! Lkl`n khtrmnaats! Zokh awai wsekh, zokh awai mosk!
Махнула, и все трое заорали:
– Дык!
Ещё раз повернула:
– Jog– sotkhotkh! N`yarla, ya!
– Дык!
И ещё раз:
– Prkhwed mhdwed! N`yash, ka!
– Дык!
После третьего поворота ключа труп открыл глаза, все отпрыгнули на шаг назад от испуга.
– Держите его за плечи!
Мертвец оскалился и начал вращать глазами во все стороны.
– Граф, не тяни, задавай вопросы. Я не смогу долго его удерживать!
– прокричала Ягура, крепко обхватив жезл двумя руками.
– Э, кгхм, Земко, - на секунду задумался, - Кто тебя убил?
Мертвец уставился на сыскаря стеклянными глазами и протянул:
– Где-е-е деньги-и-и? Ты обе-е-е-щ-а-а-а-л!
– Какие деньги, Земко? Зачем тебе деньги?!
– Деньги-и-и! Гривни-и-и-и! Тол-л-л-е-р-ы-ы-ы!
Кадрош, не мешкая, порылся по карману, кинул Мольху мешочек:
– Держи! Отдай деньги мертвецу, - захихикал княжич.
"Славный парень этот княжич. В который раз вмешивается вовремя!" - восхитился Мольх
– Вот деньги! Теперь давай отвечай на вопросы, идиот безмозглый! Кто тебя убил?
– Оскорбля-я-я-ть буде-е-т-е-е, я-а-а вообще-е-е замолчу-у-у!
– Ладно, ладно, был неправ! Как тебя угораздило помереть?
– поспешно спросил сыщик.
– Па-а-арни шли-и-и к успе-е-еху-у-у... Не по-о-о-о-везло. До-о-од-о-о ни в чем виноват.
– Ничего не понял. Какой успех. Какой Додо? Кто тебя убил?
– Не зна-а-а-ю-ю-у...
– цапнул мёртвой хваткой мешочек с деньгами мертвец. Мольх судорожно отдёрнул пальцы, как от собачьей пасти.
– Это был мужчина?
– Да-а-а...
– Из какого сословия?
– Не ра-а-а-зби-и-ираю-у-у-сь в со-о-ослови-и-иях. Бла-а-а-горо-о-одный...
– Опиши его!
– Темно-о-о было-о-о...
– Что он говорил?
– Не люблю-ю-ю-у возню-ю-у с бумагам-и-и-и...
– Ты где-то слышал этот голос раньше?
– Да-а-а... У дом-а-а, где я сиде-е-е-л...
– Как он был одет?
– Темно было-о-о...
– Замечал слежку, когда уходил от того дома?
– Не-е-е помн-ю-ю-у. Не-е-е-т...
– Как ты вообще умудрился на него нарваться?
– Хоте-е-е-ли з-а-абр-а-ать его-о-о деньги-и-и! Мо-о-о-льх обману-у-у-л и не-е-е заплати-и-и-л!
– Земко, ты совсем совесть потерял?! Я же сказал, что позже отдам!
В допрос влез Кадрош:
– Парень, тебя убили мечом?
– Да-а-а...
– Опиши меч.
– Эфе-е-е-с. Змея-я-а-а... Изумру-у-у-дный гла-а-а-з...
Ягура затряслась, закричала и отпустила штырь. Труп конвульсивно дёрнулся и упал, крепко-накрепко стиснув пальцы с мешочком денег.
– Больше не могла его держать...
– Извините, Ягура, перебью вас, - вмешался Кадрош, - Панкурт, я могу ошибаться, но если правильно понял мертвеца, его убили мечом, на эфесе которого была змея с изумрудным глазом.
– И что нам это даёт?
– Всё дело в том, что данный меч - высшая государственная награда Верузии за исключительные заслуги перед князем. Их было выковано всего две или три штуки.
– Ого!
– присвистнул сыскарь, - Так мы можем узнать, кому они были вручены?
– Конечно! Реестр государственных наград отец хранит у себя в бюро.
– Тогда чего мы ждём? Возвращаемся в замок! Кстати, а который час?
– Уже темно, - проворчал Мортус, открывая дверь, - Может, заночуете у меня? Заодно покажу вам...
– Сгинь!
– заорал Донат, - Сам спи со своими трупами, а мы пойдём!
– Никакой благодарности, - обиженно парировал старик, - А ведь столько всего интересного хотел показать, поделиться, радость доставить вам...
Сотник вытащил меч, старик замолчал, на всякий случай отошёл назад и недовольно прищурился. Кадрош и Мольх пытались разжать пальцы трупу, чтобы отобрать мешочек с монетами.
– Намертво вцепился, - сыщик почесал макушку, соображая, что делать.
– Княжич, граф, отойдите, - сотник размахнулся и точным движением отрубил трупу кисти рук. Выковырял кошель и вернул владельцу.
– На улице стало темнее, - заметил Кадрош, когда все вышли.
– Донат, - шепнул сыскарь сотнику, - где тут отлить можно? А то с нами дама.
– Чего вы там шепчетесь?
– улыбнулась магичка.
– Ничего-ничего, - замахал сыскарь, - я сейчас. Минуту.
Панкурт протиснулся между стоящими почти впритык домами, на которые показал сотник, огляделся и присвистнул. Место было в высшей степени живописным. Образованная стенами площадка, скрытая от посторонних взоров, очевидно, пользовалась популярностью у страждущих облегчиться, но боявшихся это сделать на виду у патрулирующих стражников. Кучи дерьма, разбитые глиняные горшки, лужицы мочи и алкоголя, мусор, блевотина. Запахи мочи, вина, пива и самогона смешивались, и понять какой из них преобладал было совершенно невозможно.
– Твою гвардию, мою кавалькаду!
– неодобрительно покачал головой сыскарь, - ну как можно срать там, где пьёшь, и пить там, где срёшь?
Панкурт, брезгливо обходя лужицы, выбрал самый чистый клочок земли, помочился на стену, завязал тесемки на штанах и сделал шаг назад. Мольху показалось, что за спиной что-то хрустнуло, но оглянуться он не успел. Поскользнувшись на кучке дерьма, сыскарь, подняв сонм брызг, упал прямо в одну из луж, которые только что так старательно обходил и краем глаза заметил, что в стену, точно в том месте, где только что была его голова, летит шипастый шар на цепи. На его счастье стена оказалась деревянной, а не каменной. Ассасин замешкался, выдергивая оружие, что позволило сыскарю перекатиться в сторону и вскочить на ноги.