Чтение онлайн

Неужели она до сих пор не доверяет ему? 

Хьюго покачал головой: 

– Нет, конечно. 

Кит глубоко вздохнула. 

– Ну, хорошо, тогда я попрошу, чтобы сэр Уильям рассказал мне историю со своей точки зрения. 

Хьюго нахмурился. «Со своей точки зрения». Многозначительная формулировка. 

После обеда Кит и Хьюго попросили сэра Уильяма о приватной беседе. Остальные гости увлеклись карточной игрой или толпились возле бильярдного стола, так что отсутствие двоих осталось незамеченным. Сэр Уильям пригласил Кит вместе с Хьюго в библиотеку. 

– Мы все были тогда очень молоды, легкомысленные и необузданные, как свойственно многим в этом нежном возрасте. С ума сходили по лошадям и проказничали, могли пить без меры ночь напролёт и, как ни в чём не бывало, подняться поутру с птицами и отправиться на охоту... я давно уже не способен на подобные подвиги, подумать только! Здоровье не позволяет. 

Судья улыбнулся воспоминаниям, затем улыбка медленно угасла. 

– Всё приключилось из-за карт. Из-за азарта. Джимми Синглтон... – он покачал головой, – знать не знал никакого удержу. Лихорадочно пытаясь выиграть, играл беспрестанно. Снова и снова. Ставки росли раз от раза. Повадился ходить по игорным домам – не в клубы, вроде Уайтс или Брукс, или Будлс, где обычно проводили время остальные из нас, а в самые настоящие прито... э-э-э, куда как менее респектабельные заведения. Джимми не слишком переживал о приличиях, если вы понимаете, что я имею в виду, – добавил немного сконфуженно сэр Уильям. 

Кит кивнула, закусив губу. Она всегда полагала, что описанные черты характера папочка приобрёл после изгнания из Англии, а не раньше. 

– Мало-помалу он сделался... Ну... карты стали единственным, что его действительно интересовало и занимало. – Сэр Уильям вздохнул и печально посмотрел на огонь. – Джимми ужасно переменился. Мы нечасто общались с ним и не знали, что... 

– Что вынудило его покинуть Англию, сэр? – поторопил Хьюго. 

Сэр Уильям ещё раз тяжело вздохнул. Встал, налил себе бренди. 

– Не желаете, Девениш? Нет? Мисс Кит, может капельку хереса? 

Оба отказались. Сэр Уильям сделал большой глоток бренди и, подойдя к камину, остановился со стаканом в руке спиной к огню и принялся задумчиво разглядывать сцену охоты на противоположной стене. 

– На самом деле, всё случилось именно здесь, в этом самом доме. Мои родители уехали в Лондон. А в нас взыграла молодая кровь, вот и задержались на недельку, чтобы поохотиться: Джонни Пикфорд, Бракборн, конечно, Пеннингтон, Алкорн – у него тогда не было титула – а ещё Грантли, молодой Крэнмор и ваш отец. И я, разумеется. Крэнмор собирался жениться через пару недель, и мы затеяли что-то вроде мальчишника. Развлекались вполне обыкновенно, может, слегка перевозбудились, но никакого вреда от этого не было. Пока дело не дошло до карточных игр и попойки. 

Сэр Уильям зашагал по комнате, очевидно, чувствуя себя не в своей тарелке. 

– В конце концов всё свелось к битве между Крэнмором и Синглтоном. Крэнмор был самым младшим из нас, и в кармане у него было не густо, к тому же... ну... не берите в голову. 

Кит и Хьюго обменялись озадаченными взглядами. Что именно не брать в голову? Но прежде, чем прозвучал вопрос, сэр Уильям продолжил: 

– Синглтон напирал, словно одержимый. Без пощады и без передыха. Подстрекал Крэнмора задирать ставки всё выше и выше и заливал в парня выпивку стакан за стаканом – больше, чем тот мог одолеть. – Рассказчик пожал плечами. – Конечно, никакого злонамеренного насилия не было. В конце концов, Крэнмор сам за себя отвечал. И должен был знать свой предел. 

Сэр Уильям опять вздохнул. 

– Крэнмор проигрался в пух и прах. Чиркал расписку за распиской, а Синглтон выхватывал и складывал эти писульки. Мы безуспешно пытались заставить их прекратить безумную игру. 

Воцарилось недолгое молчание, в комнате слышался только треск огня в камине да тиканье напольных часов в углу. 

– Перед самым рассветом... ну, знаете, когда свет ещё не забрезжил, но слышно, как ранние пташки уже перекликаются и пробуют распеваться, ведь знаете? Итак, перед самым рассветом они закончили. Крэнмор сказал странным, надтреснутым голосом: «Вот и всё». Ничего больше. Только «вот и всё». Его лицо сделалось серым, какого-то ужасного мертвенного цвета – никогда не забуду. А ваш отец... 

Сэр Уильям посмотрел на Кит: 

– Ваш отец расхохотался. Он выиграл всё. Крэнмор был разорён дочиста. Спустил деньги, лошадей, имущество, даже фамильный дом. Помню, Крэнмор пробормотал: «Теперь я не в состоянии жениться», – а ваш отец пожал плечами и буркнул: «Так и есть». И беспрерывно крутил чёртовы карты, простите, мисс Кит, проклятые карты. Затем Крэнмор уехал. Мне пришлось одолжить ему свою лошадь. Синглтон не позволил приятелю взять собственную лошадь, даже с уговором после вернуть. 

Кит от стыда закрыла глаза. Она не однажды наблюдала отца в роли победителя, выигрыш не делал его хоть сколько-нибудь милосердным. 

– Так вот, бедный молодой Крэнмор ускакал прочь, чтобы сообщить новости своей вдовой матери и младшей сестре... 

Кит содрогнулась. 

– ...Конечно же, Алкорн и Грантли отправились с нечастным, чтобы присмотреть, как бы тот не учинил какую-нибудь глупость, сами понимаете, о чём я. А оставшиеся так и сидели, словно пришибленные. Один из наших друзей только что безжалостно обездолил другого, и это ещё не самое худшее... ну, не будем углубляться. Синглтон продолжал перебирать свои карты, молча, задумчиво улыбался и тасовал проклятые картинки, и – должен признаться – я вдруг так дико разозлился на него, что выхватил колоду и швырнул в пламя. 

Тягостное молчание накрыло присутствующих. 

– Тогда-то мы и увидели это. Маленькие дырочки в картонках – огонь сделал их заметными на просвет. Никакой ошибки – Бракборн вытащил из камина десяток или больше, и мы смогли убедиться, что карты действительно краплёные. Синглтон оказался гнусным шулером. К тому же, он использовал меченую колоду, чтобы разорить своего собственного зя... не важно, кого. Синглтон оказался жуликом. 

Хьюго подошёл к столу и налил бренди себе и сэру Уильяму. Он и Кит без спроса плеснул хереса. Она дрожащими руками с благодарностью приняла бокал. 

Разве удивительно, что её отца разоблачили как мошенника? Тот в последние годы частенько промышлял шулерством и плутовством. Но она-то думала, что всё это – ложь, мошенничество, озлобленность, пьянство и бессовестность – явилось результатом его несправедливого, беспричинного изгнания из английского общества. 

А на самом деле причины были. 

Ничего из того, что отец рассказывал ей, не было правдой. Ничего! Он твердил, что во всём белом свете она не имеет ни единого родственника, а ведь Роуз, милая добрая Роуз, приходилась ей тётей. 

Отец утверждал, что его безвинно преследовали, оскорбляли и сослали на чужбину, что он стал жертвой злокозненной несправедливости. Но вся несправедливость заключалась в том, что его уличили в нечестной игре. И дело не сводилось к мелкому мошенничеству: он умышленно до нитки разорил молодого человека, приходившегося ему другом, собиравшегося жениться. 

Душу Кит раздирало от невыносимого стыда. Таков был её отец. Родная кровь. 

Какая циничная насмешка: отец отправил её рисковать свободой и самой жизнью во искупление его поруганной чести.