Чтение онлайн

Его честь! 

Сэр Уильям продолжил: 

– Ну, можете себе представить, как нам не терпелось сообщить молодому Крэнмору, что состояние его не понесло ущерба, поэтому Джонни Пикфорд ринулся вслед за ускакавшими, неся благую весть... Откуда ж нам было знать, что в двадцати милях от дома Крэнмора конь сбросил Пикфорда и того еле живого подобрали крестьяне. Бедняга несколько дней пролежал без памяти, а мы о том понятия не имели. 

Сэр Уильям опять подошёл к камину и безотчётно поднял фалды сюртука, чтобы прогреть «тылы». 

– К тому времени, как Пикфорд очнулся и нам доставили от него известие о неудаче, гнаться за Крэнмором было слишком поздно. Ущерб был нанесён! 

Кит подалась вперёд: 

– Вы же не имеете в виду?.. 

Сэр Уильям нахмурился: 

– Что? 

– Он не стрелял... – она не смогла закончить фразу. 

– Ах, нет, нет, душенька, не надо смотреть так испуганно. Крэнмор не покончил с собой, нет, ничего подобного. Но он покинул страну. Поручил мать и сестру родственникам, а сам завербовался младшим матросом на первый же корабль, отправлявшийся на восток, так как до того стыдился и раскаивался из-за своей глупости, что поклялся не возвращаться, пока не восстановит своё проигранное состояние. 

– И что с ним сталось потом? – спросила Кит. 

Бывший товарищ её отца горестно покачал головой: 

– С тех пор никогда беднягу не видел. 

– Но разве с ним не поддерживали переписку? – Кит была поражена. 

Сэр Уильям пожал плечами: 

– Ведь неизвестно было, куда он отправился. Куда писать-то? Его мать умерла вскоре после того несчастья, а сестра вышла замуж за шотландца... переехала в Эдинбург или другое место в тех краях. Больше никто никогда не встречал её. 

Направленный на Кит взгляд был исполнен сочувствия: 

– Чертовски неприятная история, жаль, что именно мне пришлось огорчить вас рассказом о прошлом. 

– Как вы поступили с Синглтоном? – спросил Хьюго. Он уже догадался, но хотел убедиться в своей правоте. 

– Ну, мы тогда единодушно решили, что ради семьи лучше всего замять это дело. Родственники Синглтона, конечно, были осведомлены, но больше никто. Он согласился уехать за границу в обмен на регулярные выплаты для его содержания на время отсутствия. 

Пресловутая «жалкая подачка», думала Кит с горечью. Ещё одна загадка прояснилась. Как типично для папы умалять то, за что он должен испытывать благодарность. Он не заслуживал подобного снисхождения. 

– А отец изгнанника рассудил, что следует объявить, будто Синглтон погиб во время путешествия по Европе. И через несколько месяцев из Италии пришло сообщение о безвременной кончине. На том всё и стихло... Пока к нам не прибыла прелестная молодая барышня и не оказалась новой почкой, новым расцветающим бутоном на родословном древе Синглтонов, – галантно закончил сэр Уильям. 

Неожиданная доброта и великодушие судьи застали Кит врасплох. Она ожидала с его стороны, скорее, неприязни из-за обременительности и неудобства своего внезапного появления. 

Но этот тяжеловесный, трогательный комплимент от человека, к которому и она, и её отец были так несправедливы, обострил её чувство вины, как не смог бы ни один справедливый укор. Глаза наполнились слезами. 

Бутон? Почка от волчьего побега, думала она с горечью. Оба они из тех ветвей генеалогического древа, которые следовало давным-давно отсечь и сжечь. 

Бессмысленно себя обманывать, будто она сильно отличается от отца – два сапога пара. Он врал и мошенничал. Отец намеренно обманул друзей и причинил горе своей семье. Кит сделала то же самое – может, отчасти по незнанию, но не имеет смысла отрицать, что она – лгунья и воровка. 

Там наверху обличающая укладка с пятью заполненными отделениями. 

Пятью, не четырьмя. 

К горлу подкатила тошнота. Она уже украла у сэра Уильяма его шахматы, весь набор бесценных фигурок, вырезанных из чёрного дерева и слоновой кости, с королями, украшенными драгоценными камнями. 

Кит выдавила ломким голосом: 

– Разве вы можете не ненавидеть меня? Дочь моего отца. – Её глаза расширились от внезапно вспыхнувшей мысли. – Всё это время, вы знали, что я его дочь, и всё же приняли меня в своём доме. Как такое возможно после того, что он натворил? 

Сэр Уильям добродушно улыбнулся: 

– Никогда не верил, что у родителя-грешника и детки с гнильцой. Ваш отец сделал то, что сделал. И дело вышло задолго до вашего рождения. Нет, дорогая мисс Кошечка, я действительно принял вас, как только увидел. И не забывайте, пусть вы приходитесь дочерью Джимми, но вы также и племянница Роуз. – Судья наклонился вперёд и похлопал Кит по плечу. – Не берите в голову, милая девочка. В каждой семье имеется своя доля порченых яблок. Кровь не обрекает вас на... Вы сами выбираете, каким человеком стать. 

Кит готова была сгореть со стыда. Да, она и вправду сама выбрала. Ту же кривую дорожку, по которой следовал её отец. С кровью не поспоришь. Она поднялась. 

– Спасибо, что рассказали мне, как всё было, сэр Уильям, – пробормотала она. – Я... пожалуй, я пойду спать. Не могли бы вы передать мою благодарность и извинения леди Марсден? Знаю, что должна лично пожелать ей спокойной ночи, но... – лицо её сморщилось, и Кит отвернулась. 

Сэр Уильям и мистер Девениш встали. Кит, боясь встретиться с ними взглядом, не смела поднять глаз. Особенно тяжело теперь ей было наткнуться на проницательный взгляд мистера Девениша. Ведь он гораздо больше, чем сэр Уильям, знал об ужасных проступках, которые она совершила. И теперь узнал, как естественны для неё жульничество и подлость – они у неё в крови. Хриплым, срывающимся голосом Кит пожелала джентльменам доброй ночи и вышла из комнаты. Сердце разрывалось от боли. 

Она, как и отец, недостойна даже находиться в одной комнате с этими прекрасными людьми. 

________________________ 

[1] Уильям Хогарт (англ. William Hogarth; 10 ноября 1697, Лондон — 26 октября 1764, Лондон) — английский художник, основатель и крупный представитель национальной школы живописи, иллюстратор, автор сатирических гравюр, открыватель новых жанров в живописи и графике. Многие свои произведения художник, испытавший на себе влияние идей философов Просвещения, подчинил задаче воспитания с помощью художественного творчества нравственного начала в человеке и искоренения пороков. 

Он начал свою карьеру живописца с небольших заказных портретов, появившихся ещё в конце 1720-х годов. Но уже в первых своих полотнах, например, «Бракосочетании С.Бэкингема и М.Кокс» (1729) Хогарт решительно порывает с господствовавшей традицией парадных портретов. Он пишет свои модели чаще в кругу семьи, в интимной обстановке – в интерьере или на лоне природы, где персонажи объединены общим действием, разговором, событием, что придаёт произведению жанровый характер. Такие «разговорные картинки» стали специфическим английским явлением.