Чтение онлайн

Как шел процесс открытия школ в городах Тверской губернии можно проследить на примере города Весьегонска. 13 апреля 1777 года за подписью Тверского наместника Тимофея Ивановича Тутолмина весьегонскому городничему поступил ордер

Приказа общественного призрения, так как оказалось, что в ряде уездных городов Тверской губернии школы так и не были открыты. В Приказе говорилось: «Калязинскому, Ржевскому, Бежецкому, Весьегонскому и Кашинскому городовым магистратам и сиротским судам предложить, а городничим предписать ордерами, что Приказ общественного призрения, соображаясь с должностью в Высочайшем новом Учреждении оному предписанное обязанным себя признает, не внимая упорству собственной пользы своей не ощущающих пещися о воспитании и обучении детей жителей городов, летами ко вступлению в школу уже приспешных, а посему и полагает по числу наличных купеческих и мещанских в тех городах детей быть на первой случай школам в числе нижеследующем учащихся, а имен: в Калязине в шестидесяти, во Ржеве — во сте, в Бежецке — в тритцати, в Вышнем Волочке в тритцати пяти, в Весьегонске — дватцати пяти и в Кашине в сорока человеках» [59] . Школы требовалось открыть не позднее 1 мая. По всей вероятности, весьегонский городничий приложил немало усилий к выполнению предписания, и 20 мая школа была открыта. В деле сохранилась ведомость о детях, обучающихся в школе «мая с 20 дня» 1777 года, в ней значится 23 человека [60] .

Интересные сведения по успеваемости весьегонских детей в школе и на дому мы находим в так называемых отчетах. Так, 25 детей обучались в школе, а 53 человека — «при отцах и матерях». Причем складывается впечатление, что дети, обучавшиеся на дому, достигли за год больших успехов. Ведомость констатирует, что большинство из них не ограничивается заучиванием часослова и псалтыри, а «учатся писать склады» и даже слова, в то время как среди обучавшихся в школе очень немногие освоили умение писать слогами и никто не писал слова. Успехи большинства ограничивались заучиванием, реже чтением церковных текстов [61] .

22 сентября 1786 года в Твери было открыто главное училище для горожан, а 28 июня 1779 года — дворянское училище.

Предисловие к изданному в 1779 году в Москве «Положению Т веского дворянского училища» составлено и подписано т И Тутолминым [62] . Многие параграфы составленного тогда

е плана училища с полной ясностью говорят о той широте, какую намеревался придать Т. И. Тутолмин воспитанию молодого поколения дворян Тверского наместничества, «особенно имея в виду недостаточных дворян». Для этого училища он сам составил устав и преподавал правила воспитания, основанные на принципах гуманности и развития чувства чести и долга; опередив намного современников, он изгнал из школы «всякую жестокость и все, что может только называться наказанием на теле» [63] .

Открытием училищ деятельность новых присутственных мест не ограничилась. В 1777 году в Твери были устроены две богадельни для увечных и престарелых мужчин и женщин, а также сиротский или воспитательный дом, для воспитания и обучения несчастнорожденных младенцев, и больница на 40 кроватей.

Большую роль Тимофей Иванович Тутолмин сыграл и в открытии в городе Старице 21 октября 1783 года первой почтовой конторы, о чём в Грамоте, в частности, писал: «…приписываю Указ гласного почтовых дел правления с Учреждении сего наместничества в городе Старице почтовой конторы и о определении в оном почмейстера Прусского готмистра барона Гендриха фон Януса с жалованием подвести рублей и при не писарь попечитель. Ему почтальону по двадцати по пяти рублей в год…» [64] .

За труды на общественном поприще Тимофей Иванович Тутолмин получил очередное звание генерал-майора, а в 1779 году тверской наместник был награжден орденом Св. Анны.

Деятельность правителя Тверского наместничества Т. И. Тутолмина чётко подметил преподаватель истории Тверской семинарии, член Тверской ученой архивной комиссии В. И. Колосов, который сделал следующий вывод: «Вообще эпоха правления Т. И. Тутолмина и его ближайших преемников, несомненно, является очень замечательным временем в жизни города Твери…» [65] .

В 1784 году Тимофей Иванович Тутолмин был переведен в Екатеринославль, где в чине губернатора подчинялся генерал-губернатору Новороссии и Крыма Г. А. Потемкину. Тимофей Иванович с новой энергией приступил к своим обязанностям, затмевая своей работоспособностью знаменитого Потемкина. Для Г. А. Потемкина и Т. И. Тутолмина одна из главных задач состояла в хозяйственном освоении Таврической области, как стало отныне называться Крымское ханство. После Кучук-Кайнарджийского мира там осталась только треть населения — примерно 50 тысяч человек [66] . Убыль была связана с отъездом части татар в Турцию, а христиан — в Россию. Задача состояла в том, чтобы численность жителей Крыма увеличить за счет переселения туда государственных и беглых крестьян, отставных солдат, рекрутов, старообрядцев, выходцев из Турции и Речи Посполитой. В деле освоения присоединенных к России земель Тутолмин был самым серьезным соперником Потемкина, и потому, когда светлейший князь узнал о намерении Екатерины II посетить Новороссию и Крым, он не захотел делить с Тутол-миным славу администратора — освоителя новых земель и создателя новых городов. И Потемкин, видя серьезного соперника, ходатайствовал перед императрицей Екатериной II о назначении Тутолмина генерал-губернатором в Олонецкое и Архангельское наместничество.

Итак, следующей ступенью карьеры Тимофея Ивановича стала должность генерал-губернатора Олонецкого и Архангельского наместничеств, на которую он был назначен 26 марта 1784 года.

В это время императрица Екатерина II проводила реформы по преобразованию губернского управления в России. Если при ее воцарении было 16 губерний, которые, конечно же, не соответствовали обширности государства, то теперь, после издания «Учреждение о губерниях», численность губерний увеличилась до 40, на территории которых полагалось от 300 до 400 тысяч душ. В каждой губернии должен был находиться государев наместник — генерал-губернатор и подчиненный ему правитель наместничества — губернатор, на которого и возлагалась вся ответственность по управлению.

Также была сделана попытка внести в свет лабиринт старых воеводских и прочих учреждений, в особенности отделение судебной власти от административной. Недостатком новой организации являлась, между прочим, неточность пределов власти новых чинов. Генерал-губернаторы, облегченные полным доверием государыни, могли «руководствоваться одним произволом и быть сами себе законом». Они пользовались почти царскими почестями, им были подчинены войска; при выездах они сопровождались отрядом легкой конницы, адъютантами и молодыми дворянами, из которых под их руководством «должны были образоваться полезные слуги государства».

В связи с губернскими реформами, известный поэт Г. Р. Державин 22 мая 1784 года Указом императрицы Екатерины II назначается губернатором Петрозаводска. То, что губернским городом стал Петрозаводск, хотя губерния называлась Олонецкой, объяснялось размещением здесь управления горным округом и преимуществом географического положения — наличием водного пути.

В Петрозаводске уже находились и присутственные места, переведенные из Олонца, и были они, по-видимому, в плачевном состоянии, потому что Державин по приезде меблировал их даже «на свой счет». Петрозаводск населяли купцы, мещане и разночинцы, всех жителей насчитывалось в нем около трех тысяч. Существенной особенностью Олонецкой губернии было то, что она не знала «помещичьего землевладения» и «дворянских гнезд». Крестьяне на нищих землях в суровом крае были только «государственные». Олонецкая губерния по своему тогдашнему населению (206 тысяч жителей) составляла только две трети определенной для губернии меры, но обширное пространство в 136 тысяч квадратных верст давало ей право на отдельное существование.

Прибыв в город, Гаврила Романович Державин занял небольшой одноэтажный дом в конце Английской улицы, названной так потому, что на ней жили выписанные из Англии для известного пушечно-литейного завода мастера. «Открытие губернии» продолжалось целую неделю и сопровождалось речами генерал-губернатора Тутолмина, пиршествами у него же, пушечной пальбой и угощением народа на площади.

Сначала наместник и губернатор жили между собой дружно и проводили друг у друга вечера, но это согласие было непродолжительным, уже скоро Тутолмин называет Державина в письме в Петербург «изрядным стихотворцем, но плохим губернатором». Последнее едва ли было справедливо. Державин несомненно мог быть прекрасным исполнителем «начертаний», обладая прежде всего недюжинным умом и энергией. Причины несогласий заключались в неуживчивости его характера, склонности переходить пределы своей власти, в стремлении выставить на первый план себя и свои заслуги. Державин со своей стороны, не без оснований, обвинял Тутолмина в самовластии, в желании придать своим предложениям силу указов, обезличить суд и палаты. До каких мелочей и личных счетов доходили неудовольствия между двумя сановниками, свидетельствует письмо Державина к Львову. Тутолмин стал показывать Державину свое превосходство и требовать субординации. Державин пишет, что при осмотре присутственных мест встретил и Принял начальника, как следует в правлении, и, несмотря на прежние разносогласия и придирки, не выказал никакого неудовольствия и проводил затем в совестный суд.

«Тут он бранью, непристойною судей (?), безвинно сделал мне много огорченья, но я и после того вышел за ним в сени, хотел провожать его по судам; но он надел с неучтивостью и раздражением шапку, пошел в карету и не пригласил меня; а как у меня кареты не было, то я и возвратился в Правление, за непристойное почтя бегать за ним пешком, а паче быть свидетелем его ругательств судьям, на счет мой относящихся. Не взирая на сие, ввечеру мы с Катериной Яковлевной поехали к нему…», — писал впоследствии Г. Р. Державин [67] .