Чтение онлайн

— Опустить занавес! Сейчас же опустить! — немедля выкрикнул Ши Уду.

Не требовалось смотреть, чтобы понять, какой сюжет попался на этот раз. Наверняка из тех легенд, что повествуют о Повелителе Вод и Богине Ветров как о «супругах». Любовная страсть и ненависть вечно остаются излюбленными сюжетами, которые люди кладут в основу сказочных историй. Прекрасно, если такие истории случались на самом деле. Но ещё прекраснее, если их никогда не было, ведь тогда можно выдумать всё, что душе угодно. Строго говоря, деяния небесных чиновников следовало бы считать истинными мифами. Однако иногда, глядя на сюжеты, что приписывают им смертные, оставалось лишь преклониться перед способностью людей сочинять настоящие мифы. Стоило Ши Уду повелеть, занавес и впрямь немедля опустился, а зрителям пришлось старательно сдерживать смех, ведь если кто и хотел посмеяться, то уж точно не посмел бы этого сделать.

Се Лянь, впрочем, улыбнулся Повелителю Ветров:

— Ваше Превосходительство, так что же, получается, можно заставить занавес опуститься?

Ши Цинсюань, всё ещё не оправившись от испуга, ответил:

— Можно. Ерунда — обойдётся всего-то в сто тысяч добродетелей!

Пока Се Лянь пребывал в безмолвии, не находя слов для ответа, начался третий тур. На этот раз раскаты грома продолжались совсем недолго, и чарка с вином достигла того юноши, что сидел недалеко от Се Ляня.

Реакция небожителей теперь оказалась несколько странной. Не очень-то воодушевлённой, но и не слишком равнодушной. Будто бы всем хотелось посмотреть на представление, но никто не желал выказывать этого слишком явно. Юноша, кажется, не испытывал интереса к игре, но вино всё же выпил. Стоило ему опустить чарку, как занавес поднялся вновь.

На сцене показались двое. Один — молодой солдат с копной кучерявых, будто у скульптуры каменного льва[178], волос. И хотя образ вышел явно гротескным, всё же довольно величавым и гордым. Должно быть, изображал он именно этого молодого небожителя. Другой же — уродливый клоун неестественно вульгарной наружности, скачущий по сцене. Стоило юноше повернуться к клоуну, и тот изображал пристойность, но такую чрезмерно наигранную, что становилось ещё омерзительнее; когда же юноша отворачивался, клоун вновь начинал скалить зубы за его спиной и наносить подлые удары невидимым мечом. Вне всякого сомнения, таким образом обыгрывался подлец, который в лицо юноше говорил одно, а за спиной — совершенно другое.

Пока клоун старательно кривлялся на сцене, реакция зрителей на этот фарс явно различалась. Се Лянь обнаружил, что небожители низших рангов хохотали от души, тогда как более высокие чины, к примеру, Ши Цинсюань, Ши Уду и остальные в большинстве своём молча хмурились, явно не видя в представлении ничего смешного.

Кроме того, принц также заметил, как вздулись синеватые вены на тыльной стороне ладоней юноши рядом с ним, и в душе его зародилась настороженность. Принц не понимал, что именно происходит на сцене, но примерно догадался, что кого-то выставляют посмешищем. И даже не зная, кого именно изображает пьеса, Се Лянь решил, что от созерцания подобного сюжета приятного мало — юноша выглядел так, будто вот-вот кинется в драку. Поэтому принц взял со стола палочку для еды и запустил ею в верёвку, на которой держался поднятый занавес.

Нисколько не заострённый прибор пролетел вскользь, но верёвка оказалась срезана. Занавес с шелестом опал, а небожители удивлённо зашумели:

— Как же так? Что же это такое?!

Затем один за другим стали оборачиваться на Се Ляня, кто-то даже поднялся с мест. Принц хотел было что-то сказать, но в следующий миг над ухом прозвучал громкий треск — это юноша раздавил чарку из белого нефрита прямо в руке.

Кажется, представление повергло его в ярость — бросив на пол горсть нефритовых осколков, он одним прыжком поднялся в воздух, запрыгнул на стол, оттолкнулся ударом ноги и подобно выпущенной стреле полетел к павильону, прямо за занавес. Несколько небожителей бросились следом и раздвинули красный полог, но за ним уже никого не оказалось.

Послышались удивлённые возгласы:

— Скверно, скверно. Его Высочество Циин снова спустился кого-то избить!

Се Лянь в душе изумился: «Циин? Из дворца Циина? Западный Бог Войны, Цюань Ичжэнь?» И тут же спросил Ши Цинсюаня:

— Ваше Превосходительство, что всё это значит? И что значит — Его Высочество Циин снова спустился кого-то избить?

Ши Цинсюань, придя в себя, ответил:

— Избить, значит… избить. Кхм. Возможно, вам будет трудно поверить, но Циин частенько избивает собственных последователей.

Принц в самом деле впервые слышал о небожителе, который раздаёт тумаки своим же последователям, ведь подобные действия легко могут уронить божество в глазах верующих разом на тысячу чжанов. Се Лянь хотел было спросить что-то ещё, когда до него донеслись недовольные речи небожителей на нижних рядах:

— Кое-кто по фамилии Цюань поистине ничего не смыслит. Это ведь просто шутка, ради веселья, а он не желает хоть немного подыграть. Кого здесь ещё не осмеяли? Генерала Пэя, Совершенного Владыку Линвэнь, разве их не выставили посмешищем? К тому же, смеялись ведь не над ним, зачем он так вспылил?

— Вот именно, он поистине мнит о себе слишком многое. Раз его мучает столь сильный гнев, почему он решил выплеснуть его именно сейчас? Такое замечательное празднество, ну кому какое дело до его личных переживаний? Вот ведь…

— Ну полно вам, хватит. Незрелый юнец он юнец и есть. К тому же, он уже ушёл. Без него веселье станет ещё приятнее.

Послушав их разговоры, Се Лянь погрузился в свои размышления. На пиру лишь ненадолго воцарился беспорядок, Линвэнь, кажется, тут же отправила кого-то уладить конфликт с Цюань Ичжэнем, некоторые небожители успокоили недовольных, и праздник, а с ним и игра, продолжились. Вновь зазвучали раскаты грома, начался четвёртый тур «Цветка под бой барабана».

Се Лянь изначально только смотрел на игру других и сам участвовать не собирался, радуясь, что никто не передаёт чарку ему. Он как раз собирался заговорить с Ши Цинсюанем, как вдруг к нему протянулась чья-то рука, передавая чарку из белого нефрита, наполненную вином.

Долгую ночь озарит негасимым светом храм тысячи фонарей

Для Се Ляня стало совершенной неожиданностью, что кто-то в самом деле передал чарку с вином именно ему.

К несчастью, действия принца бежали вперёд мыслей — он тут же принял чарку, а приняв, нерешительно застыл. Впрочем, подняв глаза на предыдущего игрока, он увидел точно так же застывшего перед ним… Мин И.

Оказывается, чарка оказалась в руках у Ши Цинсюаня, и он ради веселья отдал её Мин И. Но тот, сосредоточенный на еде и питье, не глядя протянул чарку другому и только после осознал, что произошло, поэтому тоже не нашёлся, что сказать. Тем временем раскаты грома внезапно стихли, и двоим осталось лишь ошарашенно глядеть друг на друга.

Несмотря на то, что чарка досталась Се Ляню, все взгляды тем не менее устремились к Фэн Синю и Му Цину. Причины тому понять несложно — о Се Ляне ничего не слышали на протяжении восьми сотен лет, и если когда-то он являлся героем множества прекрасных легенд и захватывающих историй, сейчас все они давным-давно ушли в небытие. И уж тем более никто не стал бы на сегодняшнем мероприятии сочинять спектакль специально для принца. Поэтому, если непременно нужно было выискать пьесу с таким персонажем как «наследный принц Сяньлэ», главным героем сего действа непременно стал бы либо Фэн Синь, либо Му Цин.

Всё потому, что когда в народе слагали истории об этих двоих, временами упоминали также и Се Ляня, чаще всего как второстепенного персонажа, который за всю историю не говорит ни слова. Попадались даже умельцы, которые ради остроты сюжета присваивали Се Ляню роль предателя, к примеру, якобы он глумился над нищим одиноким Му Цином или же, размахивая саблей, уводил у Фэн Синя возлюбленную. И если подобный сюжет сыграют на пиршестве в честь Середины осени, независимо от того, обрадуются ли этому непосредственные герои, зрители уж точно найдут себе потеху. Пока Се Лянь стоял с нефритовой чаркой в руке, кто-то из младших небожителей поторопил: