Чтение онлайн

Он — величественный небожитель, служащий Верхних Небес, откуда в нём может присутствовать демоническая Ци? А ведь принц только подумал, что этот заклинатель довольно способный малый, почему же он вдруг начал нести несусветную чушь?

После таких слов вся толпа из нескольких десятков сведущих в заклинаниях словно столкнулась с величайшим врагом — каждый принял боевую стойку.

Хуа Чэн передал Се Ляню по сети духовного общения:

— Вот ведь привязались.

— Ничего, не настолько всё страшно, — ответил Се Лянь. — Посиди и не вмешивайся.

Вскоре заклинатель вновь с сомнением произнёс:

— Постойте… что-то не так!

— Что не так? — спросил монах рядом с ним.

Заклинатель потёр кровавый след на лбу, будто протирая глаз, и произнёс:

— Поистине странно, но когда я смотрю на этого человека, его то застилает демоническая Ци, то переполняет божественное сияние, то вновь всё гаснет без следа… Вот ведь как странно.

— Чего? Да как такое может быть? Собрат-заклинатель, ты уверен, что способен справиться с задачей? Может, всё-таки предоставишь это нам?

— Да! Откуда такие странности?

Заклинатель огрызнулся:

— Что? Я — не справлюсь? А если я не справлюсь, то справитесь вы?! Да я, «Всевидящий глаз», за много лет самосовершенствования ещё ни разу не ошибся!

Се Лянь размял точку между бровей, покачал головой и мягко спросил:

— Может, вы посмотрите, где именно на моём теле сосредоточена самая тёмная и тяжёлая демоническая Ци?

«Всевидящий глаз» вновь с силой потёр лоб, присмотрелся и через мгновение уверенно выдал:

— На губах[255]!

Так пал наш монастырь Водных каштанов

— Всё верно, именно на губах!

«Всевидящий глаз» клятвенно уверял всех в своей правоте, но остальным это показалось странным:

— Почему именно на губах?

— Где это видано, чтобы только губы источали демоническую Ци? Это что, демон губной мази [256]?!

Се Лянь невольно прикрыл рот рукой.

Он даже не представлял, что аура Хуа Чэна, которая прицепилась к нему после ночи в храме Тысячи фонарей, полной объятий и поцелуев, до сих пор не выветрилась!

«Всевидящий глаз» ткнул в принца пальцем.

— Вот, вот, вы посмотрите! Совесть нечиста!

Се Лянь тут же опустил руку и насилу подавил порыв повернуться и взглянуть, какое выражение появилось на лице Хуа Чэна, когда он это услышал. Пусть даже сейчас лицо последнего закрывали бинты, и принц всё равно ничего бы не увидел.

— Ох, уважаемый друг на тропе совершенствования, — мягко произнёс принц, — ты не так понял. Просто из-за материальных затруднений мне приходится использовать одну и ту же вещь в разных целях. К примеру, вот этот горшок. — Он поднял повыше глиняный сосуд с демоницей и заверил: — Иногда я сажаю туда демонов, но обычно просто храню соленья. Вкус получается уникальным, а после принятия в пищу, разумеется… Если не верите, можете сами попробовать.

По логике вещей, такой способ имел право на существование. Монахи и заклинатели колебались, тогда как жители деревни схватились за рты.

— А? Даочжан Се, стало быть… соленья, которые вы нам приносили, приготовлены по тому же рецепту?

— Получается, и у нас после них останется полный рот скверны?

Когда местные подносили Се Ляню свежие овощи и фрукты, принц в благодарность одаривал их соленьями, которые сам приготовил.

Он тут же поднял руку и успокоил:

— Не стоит волноваться, ваши соленья готовились в другом сосуде!

«Всевидящий глаз» вспылил:

— Ты, никак, больной! Не боишься такими кушаньями свой век укоротить?! Поменьше пустой болтовни, в твоём монастыре прячется ещё кто-то, да не один! С дороги!

Теперь он сразу ринулся к монастырю, боясь, что староста деревни вновь встанет на пути. Се Лянь, понимая, что дело принимает дурной оборот, быстро отступил в дом, схватил валяющегося в забытьи Цюань Ичжэня за ворот, как следует встряхнул и прокричал прямо в ухо:

— Циин! Слушайте внимательно! Я! Собираюсь опять накормить вас фрикадельками непорочности!

После этих слов глаза Цюань Ичжэня резко распахнулись. В тот же миг едва переступивший порог монастыря «Всевидящий глаз» издал жуткий крик и выскочил прочь, прижимая ладонь ко лбу.

— Никому не входить внутри! Это западня!

Монахи и заклинатели послушались — не стали действовать сгоряча, только окружили пострадавшего с вопросами:

— Всевидящий собрат, что ты увидел?

«Всевидящий глаз» ответил:

— Я ничего не увидел, кроме огромного сгустка слепящего белого света!

— Ай-яй, беда, собрат-заклинатель, твоё Всевидящее око дымится!

«Всевидящий глаз» дотронулся до лба и действительно обнаружил, что красный след сделался чёрным и от него струится белый дымок, похожий на погасшую свечу.

Он пришёл в ужас:

— Это же… это же!

Линвэнь отложила маньтоу, которую неторопливо поедала, и спросила:

— Снаружи так шумно, что там случилось?

Один из монахов тем временем сказал:

— Всевидящий собрат, взгляни, в монастыре скрываются двое детей и женщина. А также этот заклинатель снаружи. Кто же из них всё-таки тот самый?

«Всевидящий глаз» изо всех сил потирал лоб, но воспользоваться оком больше не мог. Белый свет, который он узрел, — это божественное сияние Цюань Ичжэня. Когда небожителю кажется, что он столкнулся с огромной опасностью, или же в момент битвы не на жизнь, а на смерть, окружающее его тело божественное сияние инстинктивно усиливается в несколько раз. Се Лянь воспользовался этим мгновенным взрывом слепящего света, чтобы вывести из строя Всевидящее око. Впрочем, речь вовсе не о том, что многолетние труды заклинателя пошли прахом, просто ближайшие несколько дней он не сможет снова открыть глаз. Затем Се Лянь взял со стола тарелку с фрикадельками. Цюань Ичжэнь окончательно пришёл в себя и сразу схватил принца за руку, хрипло говоря:

— Я есть не буду.

Се Лянь схватил его в ответ.

— Не бойтесь, это не для вас!

Толпа сведущих в магических искусствах, плотно окружившая монастырь Водных каштанов, обменялась быстрыми взглядами, разразилась беспорядочными криками и хлынула в атаку. Однако не успел Се Лянь вступить в бой, как их оттолкнуло прочь невидимым барьером. А следом откуда-то сверху и одновременно со всех сторон послышался мрачный голос:

— Вы, толпа старых монахов и вонючих заклинателей, всё вьётесь вокруг, словно мухи? И ещё посмели явиться за мной сюда? Да вам жить надоело!