Чтение онлайн

–  Нет, нормальная одежда. Хлопчатобумажная. И синие джинсы.

–  С бахромой или без? Джейсон секунду молча смотрел на телефон: ни разу за двенадцать лет он не слышал, чтобы Паркер шутила. Стало быть, это в первый раз? С другой стороны, разве у нее есть чувство юмора?

–  Без бахромы. Обычные. Стиля «кантри», но не слишком дорогие.

–  Понятно, - бесстрастно подтвердила Паркер. И если у нее и возникло какое то любопытство по поводу всего этого, она никак его не выказала.

–  А теперь позвоните Чарльзу и скажите, чтобы он ехал сюда и захватил для этого мальчика какие-нибудь хорошие продукты.

В разговоре возникла пауза, что было весьма необычайно для Паркер, поскольку она всегда мгновенно с ним соглашалась.

–  Боюсь, я не знаю, где найти Чарльза, так как он собирался поехать за новым оборудованием.
– Учитывая то обстоятельство, что личный повар Джейсона был в такой же степени снобом, в какой и гением, это осложняло дело.
– Макс пытался встать на ноги, цепляясь за грязную скатерть, лежавшую на старом столе. Если бы он стянул ее, то ему на голову свалились бы три цветочных горшка.

–  Выполняйте!
– рявкнул Джейсон, швырнул телефонную трубку и кинулся к Максу. Который раз - пятый или шестой за один час - этот ребенок покушался на самоубийство?

–  Ладно, парень, - проговорил Джейсон, разжимая маленькие пальчики, чтобы высвободить скатерть.
– Давай посмотрим, что у нас есть для ленча. Ленч без сахара, без соли, без масла, вообще без вкуса.

На это Макс снова чмокнул Джейсона мокрым ртом в небритую щеку, и Джейсон испытал вовсе не неприятное ощущение.

–  Вас приняли на работу?
– спросил Джейсон, как только Эйми переступила порог дома.

–  Нет, - мрачно отозвалась она и бросилась к Максу.
– Я сейчас лопну от молока.

К великому смущению Джейсона, она устало опустилась на потертую софу, расстегнула платье, потом бюстгальтер и стала кормить Макса, тут же принявшегося нетерпеливо сосать грудь.

–  Как насчет обеда?

–  О!
– отозвалась Эйми и мягко шлепнула Макса по губам, заставив его ненадолго выпустить грудь, прежде чем он прильнул к ней снова?
– Зубы… - сказала она.
– Знаете, до того, как он родился, я представляла себе кормление грудью очень романтичным. Думала, что это будет что-то приятное и приносящее наслаждение. Это так и есть, но при этом…

–  Больно?
– спросил Джейсон, и когда она ответила ему улыбкой, он улыбнулся тоже.

–  Я думаю, я догадалась бы о том, что вы «голубой», даже если бы Дэвид ничего не сказал мне об этом. Вы очень восприимчивы и хотя выглядите сильным и бесчувственным, в действительности немного мягкотелы, не так ли?

–  Меня никогда так не называли, - возразил Джейсон, взглянув в треснувшее зеркало, висевшее справа от него. Неужели он на самом деле выглядит сильным и бесчувственным?

–  Так что же здесь вытворял Макс, пока меня не было?

При этих ее словах Джейсон улыбнулся и, почувствовав прилив энергии, принялся рассказывать смешную историю о том, как он провел эти часы с Максом.

–  Я думаю подарить ему к Рожеству набор ножей или что-нибудь другое, чем он легко смог бы себя поранить. Ведь он только что так усердно норовил поранить себе лицо и раскроить череп. Думаю, что так я облегчу ему жизнь.

–  Добавьте к ножам веревки, - рассмеялась Эйми.
– Иначе как он сможет повеситься?

–  Ах да, веревки. По моему, стоит его также сводить на бумажную фабрику. Посажу его посередине и дам наесться бумаги до отвала.

Эйми дала Максу другую грудь, и когда она это делала, Джейсон приподнял ее руку и подложил под нее подушку, чтобы ей было удобно поддерживать голову ребенка.

–  Не забудьте про выдвижные ящики, которые он сможет открывать и закрывать, пока не прищемит себе пальцы.

Теперь от души рассмеялись оба, и Джейсон вдруг понял, что впервые за долгие годы какая то женщина искренне смеялась его шуткам.

–  Что вы скажете насчет пиццы?
– внезапно спросил Джейсон.
– Огромной, в которую можно напихать чего угодно. И большой бутылки кока коллы с чесночным хлебом?

–  Я не уверена, что мне это можно, - из-за молока, - неуверенно возразила Эйми.
– Не уверена, что детям полезно молоко, настоянное на чесноке.

–  По моему, это озадачило бы итальянцев, - заметил Джейсон.

–  Наверное, - подхватила Эйми и улыбнулась ему.
– Пицца так пицца. Но только при условии, что я оплачу свою порцию.

Не подумав, Джейсон выпалил:

–  Вы слишком бедны, чтобы за что-то платить, - и тут же пришел в ужас от того, что сказал.

–  Совершенно верно, - добродушно согласилась Эйми.
– Может быть, после обеда мы сможем вообразить себе мое будущее. Может быть, у вас есть какие-нибудь идеи на этот счет?

–  Ни малейших, - улыбаясь, ответил Джейсон.
– Вы всегда можете выйти замуж за какого-нибудь симпатичного молодого доктора и никогда больше не работать.

–  Доктора? А, вы имеете в виду Дэвида. Он меня не интересует.

–  Он сходит по вам с ума, - ответил Джейсон.

–  Вы смеетесь! Дэвид влюблен во всех женщин этого городка, поэтому то он так и популярен. Кроме того, я вовсе не золотоискательница и не желаю жить за счет какого-то мужчины. Я хочу что-то делать, но не слишком уверена в том, что смогу. Если бы только у меня был какой-нибудь талант, например, петь или играть на пианино.

–  Мне кажется, вы наделены талантом быть матерью.

Эйми склонила голову набок.

–  Вы очень милы, вы знаете об этом? Могу я позвонить по вашему телефону, чтобы прислали пиццу?

–  Разумеется, - улыбаясь, согласился Джейсон.

Макс заснул на софе, они зажгли свечи и разговаривали. Джейсон расспрашивал ее о жизни с Билли. Запротестовавшая было Эйми в конце концов разговорилась, и Джейсон быстро понял, что уже давно испытывает голод по живой беседе.

Слушая ее, он увидел городского пьянчужку в ином свете. Билли Томпкинс был посмешищем всего города после того, как стал пить с четырнадцати лет. Он разбивал автомобили, как только они попадали к нему в руки. Его родители заложили дом, чтобы то и дело вызволять сына из тюрьмы под залог. Но Эйми увидела в этом человеке что-то такое, чего не видел никто другой.

Джейсон заказал огромную пиццу, и пока Эйми рассказывала, она сама не заметила как съела три четверти этого кулинарного шедевра. Джейсон давным давно забыл о том периоде своей жизни, когда пицца была для него редким лакомством.

Как только с блюда исчез последний ломтик сыра, Эйми широко зевнула, и хотя было только девять часов вечера, Джейсон сказал ей, чтобы она ложилась спать. Встав из-за стола, она склонилась над Максом, чтобы взять его на руки, но Джейсон отвел ее руки и, не разбудив его, поднял с софы.